Серебряная пыльца

Ни Офелия, ни Оминис так и не смогли вспомнить момент, когда их вечные перепалки перестали быть просто взаимной неприязнью и превратились во что-то… привычное. Почти необходимое. Они всё так же спорили. Колко. Саркастично. Иногда до белых костяшек на пальцах и сжатых челюстей. В коридорах их разговоры напоминали словесные дуэли, на занятиях — соревнование, кто уколет точнее, а на дежурствах — тихую войну за последнее слово. Со стороны казалось, будто они терпеть друг друга не могут. И всё же окружающие начали замечать странную деталь: они всегда оказывались рядом. Если Офелия садилась за дальний стол в библиотеке — через пару минут там появлялся Оминис. Если Мракс задерживался у выхода из класса — она почему-то выходила последней. Их взгляды пересекались слишком часто, чтобы это можно было назвать случайностью, а паузы в разговорах стали слишком длинными, слишком наполненными чем-то невысказанным. Они не стали мягче. Не стали добрее. Не перестали язвить. Но между их колкостями появилось что-то новое — понимание, которого не было раньше. Как будто каждый уже знал, что именно скажет другой. Как будто спор был не способом оттолкнуть, а способом удержать. Даже их совместные перекуры перестали быть тайной необходимостью. Это стало ритуалом. Не озвученным, не оговорённым — но неизменно повторяющимся. Если один исчезал — второй знал, где его искать. И что самое раздражающее для Офелии — она начала замечать, что отсутствие их словесных стычек в течение дня её беспокоит куда сильнее, чем их наличие. А Оминис… он больше не пытался провоцировать её намеренно. Теперь он просто присутствовал. Рядом. Уверенно. Так, будто давно решил, что ей никуда от этого не деться. И, что хуже всего, она начала понимать, что, возможно, он прав. После их бурной подготовки в библиотеке прошла неделя, никто с них и словом не заикнулся о том, что тогда произошло между книжными стеллажами. Только вот, когда они оставались одни, то их губы моментально сливались в страстном поцелуи, руки хаотично блуждали по телам друг друга, исследуя каждый дюйм партнера. Дальше этого они не заходили и, возможно, из-за этого каждый их следующий спор ставал всё ярче, опаснее, будто огонь вот-вот должен вырваться на ружу.

***

Вечерний Хогсмид в пятницу был шумным и живым. Огни витрин отражались в мокрой брусчатке, воздух пах дымом из каминов, сладким элем и прохладой. Офелия шла рядом с Натти и Поппи, кутаясь в мантию и стараясь не думать о том, что её тянуло сюда не только желание «отдохнуть». — Тебе точно нужно проветриться, — сказала Натти, беря её под руку. — Ты весь день как натянутая струна. Офелия только кивнула. Внутри «Трёх мётел» было тесно, громко и жарко. Смех, стук кружек, гул голосов. Девушки только успели заказать напитки, как знакомый голос раздался из глубины зала: — Эй! Сюда! За длинным столом у окна уже сидела половина их курса: Себастьян, Гаррет, пара слизеринцев, кто-то из пуффендуйцев… и, разумеется, Оминис. Он не махал им. Не звал. Просто сидел, лениво опершись на спинку стула, будто всё происходящее его не касалось. — Идём, — радостно сказала Поппи. Они подсели. Натти сразу втянулась в разговор с Гарретом, Себастьян начал что-то рассказывать про очередную глупость в замке. Шум, смех, тепло — всё выглядело так, как должен выглядеть обычный вечер студентов. Только не для Офелии. Она чувствовала его присутствие слишком остро, даже не глядя. И что хуже — он не смотрел на неё. Вообще. Он разговаривал с Себастьяном. Пил. Иногда коротко отвечал кому-то. Но ни одного взгляда в её сторону. Это злило сильнее, чем его язвительность. Сильнее, чем его контроль. Сильнее, чем утренний разговор в коридоре. Она поймала себя на том, что уже третий раз украдкой смотрит на него. И каждый раз — будто мимо. — Офелия, ты в порядке? — тихо спросила Натти. — Да, — коротко ответила она и уже почти расслабилась, когда Себастьян вдруг резко хлопнул ладонью по столу. — Так, мне скучно, — заявил он с ухмылкой. — Предлагаю игру. Старую добрую. Правда или действие. — О, нет… — протянула Натти, но по её глазам было видно, что ей интересно. Имельда, сидевшая напротив, довольно хмыкнула: — С бутылочкой? — Разумеется, — Себастьян уже схватил пустую кружку и поставил её в центр стола. — Кто боится — может сразу выйти. — Никто не выйдет, — спокойно произнёс Оминис, отпивая из своей кружки. Офелия только закатила глаза, откидываясь на спинку стула. — Это плохая идея. — Значит, идеально подходит, — усмехнулся Гаррет. Кружка крутанулась. Первым выпал пуффендуец, которому задали безобидный вопрос. Смех разрядил атмосферу. Потом — Натти, затем Гаррет. Всё шло легко, весело, почти безобидно. Пока кружка не остановилась на Офелии. Себастьян довольно подался вперёд. — О-о. Это будет интересно. Правда или действие? — Правда, — быстро ответила она. Имельда прищурилась. — Есть ли здесь человек, с которым ты бы не отказалась оказаться наедине… не для просто дружеского разговора? За столом стало тише. Офелия почувствовала, как на неё смотрят все. Особенно — один. Она медленно перевела взгляд на кружку, затем на Имельду. — Нет, — спокойно ответила она. — Я предпочитаю не усложнять себе жизнь. Оминис едва заметно усмехнулся в сторону своей кружки, но ничего не сказал. Кружка снова закрутилась. На этот раз — Оминис. Себастьян расплылся в улыбке. — Правда или действие? — Правда. Имельда снова не упустила момент. — Есть ли здесь человек, который вызывает у тебя... Скажем, непривычные чувства? Оминис даже не задумался. — Да. Офелия резко подняла на него взгляд. — Кто? — тут же спросил Гаррет. Оминис спокойно отпил и поставил кружку. — Это уже второй вопрос. Себастьян рассмеялся. — Ладно, крутим дальше. — Так, только без смертельных драм, — предупредила Натти. — Иначе я уйду. — Слишком поздно, — ухмыльнулся Сэллоу. Кружка остановилась на Гаррете. — Правда или действие? — спросил слизеренец. — Правда, — уверенно сказал он. — Сколько раз тебя ловили за варкой запрещённых зелий? Гаррет задумался. — Лично ловили или подозревали? Смех за столом. Даже Офелия перестала корчить серьёзную мину и улыбнулась. — Лично. — Три с половиной. — Половина? — прищурилась Поппи. — Ну… в четвёртый раз они не доказали, что это был я, — гордо ответил он. — Лжец! — выкрикнула Офелия, ударяя кулаком о стол. — Я минимум раз пять выслушивала выговор от Шарпа из-за твоих выходок! Какие три... С половиной! Уизли изобразил обиженную мину чем вызвал новую волну смеха за столом. Эшкрофт что-то прошептала ему в моменте и наконец ощутила этот взгляд. Оминиса зацепило. Это вызвало новую волну удолетворения в девушки и она невольно похлопала Гаррета по плечу. Офелия могла поклясться на собственной палочке, что Мракс недовольно нахмурился. Кружка пошла дальше. Остановилась на Поппи. — Действие, — быстро сказала она, не давая задать вопрос. Себастьян расплылся в улыбке. — Обними любого человека здесь и скажи ему что-то искренне приятное. Можно и на ушко, — Сэллоу уже начал медленно разводить руки для объятий, как Поппи молча покосилась на него, вздохнула и повернулась к Имельде. — Ты очень смелая, хоть и делаешь вид, что тебе всё равно на людей. Рейес на секунду растерялась, потом коротко кивнула. Себастьян же в открытую нахмурился и молча сел на своё место, скрестив руки на груди. — Приму как комплимент. Кружка снова закрутилась. Теперь — Натти. — Правда, — осторожно сказала она. — Кто в этой комнате тебя больше всего раздражает? — спросила Имельда. Натти задумалась, посмотрела по сторонам… и улыбнулась: — Себастьян. — За что?! — возмутился он. — За то, что ты живёшь так, будто завтра экзаменов не существует. А ещё постоянно прибавляешь работу моей лучшей подруге. — Завидуй молча, — он ехидно показал языка девушке. Смех снова разрядил обстановку. Офелия уже полностью расслабилась и именно в этот момент кружка остановилась на ней. — О, — протянул Себастьян. — Интересно. — Правда, — сказала она быстро. Имельда прищурилась. — Что тебя бесит сильнее: когда тебя контролируют или когда тебя читают как открытую книгу? Офелия на секунду замерла. — Когда делают и то, и другое, — спокойно ответила она. Её взгляд непроизвольно скользнул к Оминису. Он едва заметно усмехнулся и хотел что-то сказать как кружка снова пошла дальше и уже остановилась на нём. Эшкрофт довольно ухмыльнулась, раздумывая над чем-то своим. — Правда или действие? — спросил Гаррет. — Правда. Себастьян наклонился вперёд. — Что в этой комнате тебя сейчас больше всего забавляет? Оминис не спешил отвечать. — Люди, которые думают, что умеют скрывать эмоции, — его полутуманный взгляд вцепился в старосту. — Это ты про кого? — сразу отреагировала Офелия. — Если бы я имел в виду тебя, я бы сказал прямо, — невозмутимо ответил он. — Как благородно с твоей стороны. — Я стараюсь соответствовать твоим ожиданиям. — Тогда ты явно где-то ошибся. Натти тихо вздохнула. — Мерлин, вы можете хоть раз поговорить как нормальные люди? — Можем, — раздражённо ответили они одновременно. Тут же все переглянулись. Себастьян рассмеялся, пытаясь разрядить обстановку. — Нет, вы не можете, — и закрутил кружку снова. Но атмосфера за столом изменилась. Стала гуще. Между Офелией и Оминисом продолжало тянуться то самое — невидимое, напряжённое, которое никто не называл, но все уже начали замечать. Следующий круг. Кружка остановилась между Офелией и Оминисом снова. Себастьян тяжело вздохнул и с натянутой улыбкой спросил: — Ну, это судьба. Кто первый? — Я, — уверено сказала Офелия, не сводя глаз с Мракса. — Действие. Себастьян задумался на секунду, затем лукаво улыбнулся: — Тогда сейчас мы все выйдем на улицу посмотреть на твой забег на время с тем кем хочешь. Кто проиграет, тот выполняет любое желание победителя. Тишина. Натти открыла рот, но не успела ничего сказать. Офелия медленно встала, Оминис поднялся следом, даже не спрашивая. В этот момент за столом стало понятно всем: это уже давно не игра. Как минимум для этих двоих. На улице было холоднее, чем казалось изнутри. Дверь «Трёх мётел» закрылась за их спинами, и шум таверны стал приглушённым гулом. Фонари отбрасывали длинные тени на мокрую брусчатку, воздух пах дымом из каминов и морозом. Остальные вышли следом — смеясь, переговариваясь, предвкушая зрелище. — До фонтана и обратно, — объявил Себастьян, указывая рукой вдоль улицы. — Никакой магии. Только ноги. И гордость. — И свидетели, — добавила Имельда, скрестив руки на груди. Офелия сняла перчатки и убрала их в карман. В груди разливалось странное, горячее напряжение. Не от бега — от того, кто стоял рядом. Оминис даже не разминался. Просто смотрел вперёд, будто это было чем-то настолько несущественным, что не требовало подготовки. — Ты уверен, что не передумаешь? — тихо сказала Офелия, не глядя на него. — Я не посмотрю на твою... особенность. — Я не бегаю от вызовов, — спокойно ответил он. — Особенно если ты их бросаешь. Себастьян поднял руку. — На счёт три! Раз… два… Офелия уже подалась вперёд. — Три! Они сорвались с места одновременно. Холодный воздух резанул лёгкие, каблуки быстро застучали по камню. Офелия бежала быстро — привычка ускользать, догонять, держать темп. Она слышала шаги Оминиса рядом, ровные, уверенные, будто он не бежал, а просто шёл быстрее обычного. На полпути она вырвалась вперёд на шаг. — Слишком стараешься, — раздалось рядом. — Заткнись и беги, — выдохнула она. Фонтан приближался. Она коснулась его края ладонью и резко развернулась. В этот момент Оминис почти догнал её, их плечи едва столкнулись. Обратный путь дался тяжелее. Дыхание сбилось, ноги налились свинцом. И в какой-то момент она услышала, как его шаги становятся ближе. Слишком близко. Оминис поравнялся с ней за несколько метров до финиша и не ускорился. Он просто смотрел вперёд и держал этот ровный темп, вынуждая её напрячься сильнее. Последние шаги дались тяжело. Они пересекли линию почти одновременно. — Победа Мракса! — громко объявил Себастьян, хлопая в ладоши. — Буквально на полшага! Офелия согнулась, упершись руками в колени, тяжело дыша. — Это было нечестно, — выдохнула она. — В беге нет «нечестно», — спокойно сказал Оминис рядом. Даже не запыхавшись. Она подняла на него злой взгляд. — Ты специально держал темп. — Я просто знал, что ты выдохнешься быстрее, — невозмутимо ответил он. Себастьян радостно потер руки. — Итак! Победитель загадывает желание! Офелия выпрямилась. — Давай. Говори. Оминис смотрел на неё несколько секунд. Молча. Внимательно. Потом перевёл взгляд на остальных. — Я загадаю его наедине. Наступила тишина. Имельда приподняла брови, Себастьян расплылся в ухмылке, Натти недовольно поддалась вперёд, но Офелия остановила её вытянутой рукой. — О, вот теперь интересно. Заимел себе в должники саму старосту, — саркастично произнесла Эшкрофт, гордо поднимая подбородок. Натти нахмурилась, глядя на подругу. Офелия не отвела взгляда. — Хорошо, — спокойно сказала она. — Буду ждать твою сову с плаксивой просьбой отмазать от директора Блэка. Дверь «Трёх мётел» снова захлопнулась за их спинами, возвращая шум, тепло и запах горячего эля. Щёки у Офелии ещё горели от холода и бега, дыхание постепенно выравнивалось. За стол они вернулись с новым, ощутимым напряжением. Оминис сел рядом с Офелией. Намеренно. Спокойно. Так, будто это было самым естественным решением. С другой стороны от неё тут же устроился Себастьян, подвинув кружки, освобождая место. Имельда оказалась по другую руку от Оминиса. Офелия это заметила, но виду никак не подала. — Ну что, чемпион, — с лёгкой улыбкой сказала Имельда, наклоняясь чуть ближе к его плечу. — Ты, оказывается, не только языком работаешь. Себастьян фыркнул. — Это сейчас было двузначно как-то. Офелия сделала вид, что занята своей кружкой, но уголок её губ дёрнулся. — Имельда, аккуратнее, — протянула она невинно. — У него после физических нагрузок обычно резко поднимается самооценка. Можно ослепнуть. — Ты так хорошо это знаешь? — тут же подхватила Рейес. — Приходится наблюдать, — пожала плечами Офелия, Оминис медленно повернул голову к ней. — Интересно, как часто ты наблюдаешь. — Достаточно, чтобы делать выводы, — невозмутимо ответила она. Себастьян довольно усмехнулся, подливая масла: — Да, Мракс, ты сегодня прямо в центре внимания. — И это, заметь, без моего участия, — спокойно сказал Оминис, отпивая. Имельда наклонилась чуть ближе, опираясь локтями о стол. Её щёки заметно покраснели, а речь стала замедленной, она уже напилась. — Кстати, ты так и не рассказал, как прошло наше прошлогоднее «сотрудничество» на дежурствах. Офелия медленно повернула к ним голову. — Сотрудничество? — протянула она сладко. — Ну да, — Имельда пожала плечами. — Мы часто оставались вдвоём по вечерам. Очень продуктивно. Себастьян кашлянул в кулак, сдерживая смех. — Продуктивно — это в каком смысле? — В рабочем, — невинно ответила слизеринка. Офелия откинулась на спинку стула и посмотрела на Оминиса с подчёркнутым ехидством. Себастьян тут же повторил её движение и, впершись подбородком в плече старосты, внимательно уставился на друга. — Ну, расскажи. Нам всем интересно. Оминис окинул эту парочку непонятным взглядом и медленно поставил кружку на стол. — Ничего из того, что ты сейчас пытаешься представить, не происходило, — сказал он ровно. — А жаль, — протянула Офелия, Себастьян же снова прыснул смехом. — Мерлин, вы двое как старая супружеская пара. Оминис резко перевёл взгляд на него. — Ты очень много говоришь, Сэллоу. — Я просто поддерживаю разговор, — усмехнулся Себастьян и, повернувшись к Офелии, добавил: — Кстати, ты сегодня бегала лучше, чем я ожидал. Не знал, что ты такая спортивная. — Я многогранная, — ответила она, улыбнувшись ему. Оминис напрягся едва заметно, но Имельда это сразу уловила. — Да, Офелия сегодня вообще удивляет, — сказала она мягче. — Весь день какая-то… другая. — Возможно, потому что ей есть на кого смотреть, — поддел Себастьян. — На кого же? — спросила Имельда. — На меня, очевидно, — заявил он с искренней улыбкой. Офелия рассмеялась, хлопая парня по бедру. — Себастьян, не льсти себе. — А вдруг? — он снова наклонился чуть ближе к ней. Мракс молчал. Но его пальцы медленно сжались на кружке. Остальные продолжали с интересом наблюдать. — Забавно, — протянула она, — как быстро меняется динамика за столом. Завтра мне снова придётся выслушивать за тебя от профессорши Уизли. — Просто некоторые слишком стараются быть в центре, — немного раздражающе сказал Оминис, не глядя ни на кого конкретно. — Ты сейчас про себя? — тут же спросила Эшкрофт. — Я сейчас про тех, кто забывает, с кем сидит, — ответил он тихо. В этом тоне не было ни шутки, ни лёгкости. Только предупреждение, которое никто не уловил, кроме Офелии. За столом снова стало шумно и легко. Натти что-то оживлённо рассказывала Поппи про неловкий случай на травологии, Гаррет спорил с пуффендуйцем о том, можно ли считать взрыв котла «технической погрешностью», кто-то смеялся слишком громко, кто-то перебивал — всё смешалось в один тёплый, живой поток разговора. Офелия постепенно расслабилась от выпитого количества пива. Смех стал искренним, движения — живыми. Она то и дело наклонялась к Себастьяну, чтобы лучше расслышать его очередную шутку, иногда невольно касаясь его плеча. Он, в свою очередь, пару раз легко дотронулся до её руки, когда что-то эмоционально рассказывал, будто это было самой естественной вещью в мире. Со стороны это выглядело просто как дружба. Живая, шумная, лёгкая. Оминис почти не участвовал в разговоре. Он сидел чуть откинувшись, слушая, но его внимание всё чаще возвращалось к одному и тому же: к тому, как часто Себастьян наклоняется к Офелии, как легко она смеётся рядом с ним, как между ними нет ни пауз, ни напряжения — только привычное, тёплое понимание. Имельда что-то говорила ему, но он отвечал коротко, скучающе. — А вы помните, — вдруг громко начал Себастьян, перебивая Гаррета, — как в прошлом году на экзамене по чарам я чуть не завалился? — Это когда ты перепутал заклинания и превратил перо в жабу? — усмехнулась Натти. — Не это! — махнул он рукой. — Я тогда вообще забыл половину теории. И кто меня спас? Он с театральной паузой посмотрел на Офелию. — Наша прекрасная староста. Офелия закатила глаза, но не сдержала улыбки. — Не начинай. — Нет, все должны знать! — Себастьян уже смеялся. — Она сидела со мной три вечера подряд, заставляя повторять билеты. Я клялся, что уйду в отшельники, а она просто молча подсовывала мне новые конспекты. — Потому что ты паниковал, — спокойно ответила она, но улыбка продолжала выдавать её. — Паниковал? — фыркнул он. — Я был в шаге от того, чтобы сбежать из замка! Он снова невольно коснулся её колена, смеясь. Офелия толкнула его локтем в бок. — Ты драматизируешь. — Нет, я благодарен! — сказал он, чуть наклоняясь к ней. — Если бы не ты, я бы сейчас, возможно, пас коз в Шотландии. Смех за столом усилился. В этот момент Оминис резко поставил кружку на стол. Звук вышел громче, чем требовалось. Все на секунду замолчали. Он медленно перевёл взгляд на них двоих. — Трогательно, — произнёс он сухо. — Всегда приятно наблюдать, как люди так… тепло вспоминают совместные вечера. В его голосе не было смеха. Только холодная, колкая насмешка. Офелия нахмурилась. — Что? — Ничего, — ответил он, поднимаясь. — Продолжайте. Мне кажется, я начинаю понимать, почему вы так хорошо ладите. Себастьян прищурился. — Мракс, ты сейчас о чём? — О том, что некоторым людям удивительно легко находить друг друга, — спокойно сказал он. — Особенно когда один постоянно спасает другого. Он посмотрел прямо на Офелию. — Видимо, у тебя талант выбирать, кого поддерживать. Тишина повисла за столом. И, не дожидаясь ответа, Оминис развернулся и вышел из таверны. Несколько секунд за столом стояла неловкая тишина. Себастьян первым нарушил её: — Я что-то не то сказал? Натти медленно перевела взгляд с двери на Офелию. — Это не про экзамен, — тихо сказала она, пока Офелия уже вставала. — Простите, — коротко бросила она, не глядя ни на кого. — Я сейчас вернусь. Она не стала слушать, что ей отвечают. Просто вышла за дверь, чувствуя, как внутри неприятно сжимается всё — от злости, от раздражения, от странного чувства вины, которое она не хотела признавать. Холодный воздух ударил в лицо. Оминис стоял у стены таверны, в тени фонаря. Спокойно. Слишком спокойно для человека, который только что резко ушёл. В темноте тлел огонёк сигареты. Он даже не повернулся, когда она подошла. — Ты всегда так демонстративно уходишь? — спросила она, стараясь звучать ровно. — Только когда понимаю, что стал лишним, — ответил он. Офелия остановилась в паре шагов от него. — Никто тебя не выгонял. — Мне не нужно, чтобы меня выгоняли, — спокойно произнёс он. — Я и сам умею читать обстановку. Она скрестила руки на груди. — Это был обычный разговор. — Разумеется, — кивнул он. — Обычные воспоминания. Обычные касания. Обычные взгляды. Она раздражённо выдохнула и потёрла переносицу. — Ты серьёзно сейчас ревнуешь меня к Себастьяну? Оминис повернул к ней голову. — Я не ревную, — резко сказал он. — Я наблюдаю! — Что именно? Он сделал шаг ближе. — То, как ты рядом с ним расслабляешься. То, как ты с ним… настоящая. Эти слова задели, но девушка только молча смотрела на парня. — И что с того? — бросила она. — То, что со мной ты всегда напряжена, — ответил он. — Всегда споришь. Всегда держишь дистанцию. А с ним — нет, хотя с нас двоих — именно он приносит тебе проблемы. Я уже тебе это говорил после рандеву с троллем! Пауза повисла тяжёлой. Офелия посмотрела на сигарету в его руке. — Дашь? Он протянул её без слов. Она взяла, сделала затяжку. Дым обжёг горло, помогая собрать мысли. — Себастьян — наш одногрупник, — сказала она тише. — И он был им задолго до того, как ты решил… что я вдруг стала твоей проблемой. Я староста, не забывай об этом. Оминис чуть усмехнулся. — Вот видишь. С ним у тебя всё просто. Она выдохнула дым. — А с тобой никогда не бывает просто, — девушка подошла ближе к парню. — Но с тобой интереснее. Сэллоу легко предугадать: я даже знаю куда завтра он пойдёт и как послезавтра я буду выслушивать замечания профессорши Уизли. Это моя рутина, обычная, повседневная. — он смотрел на неё внимательно, пытаясь понять к чему она ведёт. — Но то, что у нас... Я никогда не могу предугадать ход развития событий. И это мне нравится, — прошептала Офелия, наконец ставая на носочки и целуя Оминиса прямо в губы. Оминис замер на долю секунды — не от неожиданности, а будто давая ей последний шанс передумать. Она не передумала. Его рука резко поднялась и легла ей на талию, притягивая ближе, по-хозяйски, с той самой уверенностью, от которой у Офелии по спине пробежали мурашки. Поцелуй получился не таким, как в прошлый раз — не резким, не подавляющим. Глубоким. Тягучим. Осознанным. Холодный воздух вокруг только усиливал ощущение тепла между ними. Когда они всё же отстранились, Оминис не отпустил её. Лишь слегка наклонил голову, будто рассматривая её лицо в темноте. — Ты опасная волшебница, Офелия, — тихо произнёс он хриплым голосом от возбуждения. — Сначала сводишь с ума, потом объясняешь, почему. Она едва улыбнулась и погладила его вдоль скулы. — Ты сам выбрал не самый простой объект интереса. — Я не выбирал, — спокойно ответил он. — Я заметил! Он медленно забрал у неё сигарету, сделал затяжку и снова протянул ей. Этот жест стал слишком привычным, почти интимным. — Ты ведь понимаешь, — продолжил он, глядя на неё сквозь дым, — что я не злился из-за Себастьяна. — А из-за чего? — тихо спросила она. — Из-за того, как легко ты позволяешь ему быть рядом. — Его голос стал ниже. — А меня держишь на расстоянии, будто я могу всё разрушить. Даже после моего прямого признания... Ты всё равно не даёшь мне возможности приблизиться. Офелия положила руки ему на грудь и ухмыльнулась. — Потому что ты действительно можешь всё разрушить. Он усмехнулся. — И всё равно ты пошла за мной. Вдалеке хлопнула дверь «Трёх мётел», кто-то громко рассмеялся, но этот мир казался слишком далёким от них. Офелия выдохнула дым в сторону и тихо сказала: — Вернёмся, пока они не начали что-то подозревать. Оминис не сдвинулся с места, его хватка на талии девушки заметно усилилась. — Ты думаешь, после этого они всё ещё сомневаются? Офелия громко рассмеялась. — Они давно всё поняли, — сказала она. — Просто делают вид, что это их не касается. Оминис кивнул, будто это было очевидно с самого начала. — Тогда возвращаться нет смысла, — произнёс он спокойно. Она вопросительно посмотрела на него. — И что ты предлагаешь? Он кивнул в сторону тёмной улицы, где дальше по дороге тускло светился фонарь у небольшого коттеджа. — В Хогсмиде сдают комнаты на ночь. Для приезжих. — Пауза. — Там тихо. И никто не будет задавать лишних вопросов. Офелия застыла на секунду. Раньше в её голове сразу бы включился список последствий: правила, отбой, должность старосты, репутация, отчёты, наказания. Сейчас — ничего. Только странное, лёгкое ощущение, будто она стоит на краю чего-то нового и, впервые, не хочет отступать. — Это нарушение, — сказала она скорее по привычке, чем по убеждению. — Да, — спокойно кивнул он. — Нас могут поймать. — Могут. Она посмотрела на него внимательно. — И тебя это, конечно же, не пугает? Он чуть склонил голову. — Пугает то, что ты всё ещё колеблешься. Эти слова сработали лучше любого аргумента. Офелия вдруг поняла, что устала всё просчитывать наперёд. Устала быть правильной, предусмотрительной, безупречной. Ей надоело выслушивать выговоры за чужие ошибки, пусть хоть раз ей сделают выговор за неё саму. Сегодня ей хотелось быть… живой. Она сделала шаг вперёд. — Ладно, Мракс, — тихо сказала она. — Веди. Он хитро улыбнулся и взял её за руку. Они неспеша пошли вперёд по улице. Впервые за долгое время Офелия не думала о том, что будет сегодня или завтра, что скажут одногрупники или профессора. Её внимание было состредоточено тольуо на светловолосой макушке, которая вела её, скорее всего, в пропасть. Небольшой коттедж стоял чуть в стороне от главной улицы, будто прятался от лишних взглядов. Каменные стены были тёплого, медового оттенка, окна — низкие, с резными рамами, за которыми мягко мерцал свет. Крыша, покрытая тёмной черепицей, казалась почти игрушечной под зимним небом, а у входа висел кованый фонарь, раскачиваясь на ветру и отбрасывая живые тени на снег. Дом выглядел так, словно его вырезали из старой сказки: уютный, тихий, совсем не похожий на шумную таверну по соседству. Внутри пахло древесиной, камином и чем-то пряным. Пол скрипнул под их шагами, мягкий свет ламп обволакивал пространство, создавая ощущение покоя. Здесь было тепло — не только физически, но и как-то по-домашнему, безопасно. Хозяин, пожилой мужчина с добродушными глазами, поднял взгляд от стойки и тут же расплылся в улыбке. — Мистер Мракс, — радушно произнёс он. — Давненько вас не было. Ваши покои свободны. Офелия удивлённо посмотрела на Оминиса. — Ваши покои? — тихо переспросила она. Оминис лишь коротко кивнул хозяину и, не вдаваясь в объяснения, повёл её вверх по лестнице. Комната оказалась просторной и неожиданно уютно. Тёплый свет падал на стены глубокого зелёного оттенка, тяжёлые бархатные шторы скрывали окна, камин тихо потрескивал, а мебель выглядела дорогой и аккуратно подобранной. Всё здесь было выдержано в тех же слизеринских тонах — изумруд, тёмное дерево, бронзовые детали. Офелия медленно огляделась. — И как часто ты сюда кого-то водишь, если тебя знает даже хозяин? — с лёгкой усмешкой спросила она. Оминис посмотрел на неё спокойно. — Никого, — честно ответил он. — Я прихожу сюда, когда хочу побыть полностью один. Пауза повисла в комнате мягко и тепло. — И сегодня ты решил нарушить традицию? — тихо уточнила она. Он сделал шаг ближе. — Сегодня я не хочу быть один. Девушка озадачено уставилась на парня, но как только его руки легли ей на талию, она ощутила непривычную... правильность. Будто всё, к чему она так активно стремилась, росла, достигала, было только для того, чтобы заинтересовать потомка Слизерина, выделиться на фоне всех остальных и быть одной единственной в этих покоях. Она задумчиво закусила нижнюю губу и подняла глаза на него. Оминис ухмыльнулся уголком губ и повёл её в медленном такте. Они танцевали без мелодии, без музыки, под тихий ветерок между деревьями за окном. Офелия чувствовала как усталость от алкоголя испаряется, а на замену приходит новая волна энергии. Ей хотелось запечатлеть этот момент на всю жизнь. — Это ты такой романтик оказывается? Оминис тихо хмыкнул. — Не обольщайся, — ответил он негромко. — Я просто умею пользоваться моментом. Его ладони оставались на её талии — уверенно, но бережно. Он вёл её в медленном ритме, почти незаметно, словно этот танец был не движением, а способом держать её рядом. Офелия чувствовала под пальцами плотную ткань его рубашки, слышала его ровное дыхание и ловила себя на мысли, что ей странно спокойно. Слишком спокойно для человека, который обычно всё контролирует. — Ты всегда так… — она на секунду замялась, — решаешь за двоих? — Нет, — ответил он. — Только когда уверен, что второй этого хочет. Она подняла на него взгляд. — Самоуверенно. — Наблюдательно, — поправил он. Их шаги замедлились, пока не остановились совсем. Но руки Оминиса не отпустили её. Он смотрел на неё так, будто запоминал каждую деталь — линию губ, тень ресниц, румянец на щеках. — Знаешь, что мне в тебе нравится больше всего? — тихо сказал он. — Что же? — Ты каждый раз пытаешься доказать, что не поддаёшься… и каждый раз оказываешься в моих объятьях. Она усмехнулась. — Возможно, мне просто нравится спорить. — Нет, — его голос стал тише. — Тебе нравится, что я не отступаю. Его большой палец медленно скользнул по её боку, почти невесомо. Офелия вздрогнула от этого движения, но не отстранилась. — Ты снова начинаешь вести себя как собственник, — прошептала она. — Я и не прекращал, — спокойно ответил он. Он наклонился ближе. Не резко, не требовательно — медленно, давая ей время понять, что происходит. Его губы почти коснулись её, задержались на этом крошечном расстоянии. Офелия потянулась к нему сама. И он поцеловал её — глубоко, с той самой уверенной нежностью, которая была опаснее любой напористости. Их языки слились в горячем танце юной страсти, исследуя друг друга так активно, будто это был их первый поцелуй. Руки хаотично блуждали по телах, пытаясь разобраться с лишней одеждой. Офелия и не заметила, когда Оминис самоуверенно опрокинул её на большую, мягкую кровать. — Эй, дальше мы не зайдём, — резко выпалила она, пытаясь отползти от парня на другую сторону кровати. Мракс хищно ухмыльнулся и схватил её за лодыжку, уверенно подтягивая к себе назад. Его руки схватили женские бёдра и намертво впечатали в матрас. Офелия испуганно подняла на него глаза. — Где же вся твоя уверенность? Неужели забыла, как сама тянулась к моей ширинке в библиотеке? — сладко прошептал он ей в губы, а затем добавил: — Или ты заводишься только в публичных местах? Офелия покраснела и, не придумав, что ответить, ударила его по плечу. Парень глубоко рассмеялся, но хватки не расслабил. — Здесь есть небольшой балкон. Пойдёт? — он откровенно прикусил нижнюю губу, смотря на девушку. — Ты невыносим, — раздражённо прошептала Офелия, прикрывая лицо руками. Оминис саркастично изогнул бровь и вдруг начал ласкать её тонкую шею своим языком. Девушка от неожиданности тихо охнула, но больше не отодвинулась. Её руки лягли на широкие плечи парня, немного сжимая их. Мракс посмотрел на неё с полуоткрытых век и удовлетворенно улыбнулся. Офелия запустила одну руку ему в волосы, превращая идеальную прическу в полный хаос. Оминис недовольно махнул головой, откидывая пряди волос назад. Это обычное движение почему-то подействовало на девушку так сильно, что она не удержалась и, схватив парня за ворот рубашки, потянула назад к себе. Они разобрались с одеждой, не прекращая страстно целоваться. Офелия впервые ощутила прикосновение чужой голой кожи к своей собственной. От вида немного запыхавшегося Оминиса, она снова покраснела и тихо простонала. Его бледная кожа в свете луны блестела будто бриллиантовая. Она ненароком опустила глаза на его грудь, затем торс — там было так само много родинок как и на его лице. Её пальчики нежно провели дорожку от одних к другим. — Думала, ты будешь подтянутенее, — ехидно прошептала она, закусывая нижнюю губу. Парень ехидно скривился, окончательно срывая с неё рубашку. — Это ты про Сэллоу мечтала выходит, — он ревниво надулся и скрестил запястья девушки над её головой. — Ну и ну, Офелия, морочишь мне голову и, одновременно, ещё и находишь время на моего лучшего друга! Мракс наигранно нахмурился и несильно укусил её за ключицу. Девушка вскрикнула, но не от боли, а от неожиданности. В прикосновениях парня читалась ревность, он не до конца отпустил сегодняшний вечер. Но почему-то Офелию это только сильнее заводило. Она нетерпеливо потёрлась бёдрами о его пах, заставляя Оминиса терпеливо сжать челюсть. — Ты сегодня так просто не отделаешься, — прошипел он, хватая её за подбородок. Парень резко развернул её спиной к себе и, подхватив за талию, приподнял вверх. Девушка ахнула и хотела повернуться к нему лицом, но он с уверенным спокойствием вдавил её назад в подушку. С закрытыми глазами Офелия ощутила как он стянул с неё нижнее бельё и нежно поцеловал в ягодицу. Она упёрлась лицом в подушку, а коленями в матрац. Поза была до безобразия развратной, откровенной, пошлой! Эшкрофт нетерпеливо сжалась. — Доверься мне, — тихо прошептал Оминис с привычной уверенностью. Его язык горячо прошёлся по её уже немного влажному влагалищу. Он удобнее упёрся локтями в постель и притянул её зад ближе к своему лицу. Офелия гортанно простонала, когда Мракс возобновил оральную ласку: его язык активно двигался в разные стороны, заставляя девушку нетерпеливо ёрзать на месте. Вдруг она ощутила как его пальцы нежно прошлись вдоль её лона. Он облизнул их и начал аккуратно вставлять, при этом продолжая полизывать её клитор. Девушка сжала простынь в кулачках, поддаясь немного назад — ближе к нему. Пальцы вошли до самых костяшек и спустя мгновение начали двигаться: сначала медленно, будто ища нужный темп, а затем всё быстрее и быстрее. Она тяжело задышала. — Оминис, — только и смогла с себя выдавить Офелия. Парень довольно ухмыльнулся и продолжил активнее вбиваться пальцами. Он откровенно смотрел как её соки вперемешку с его слюной текут вдоль его пальцев на руку и дальше к локтю. Его твёрдый член уже ныл от боли, ощущая теплоту и узкость Офелии. Мракс забрал пальцы и так само резко развернул её к себе назад. Положив подушку девушке под таз, притянул впритык к своему члену. Офелия заинтересовано уставилась на его член, рассматривая того со всех сторон. Она впервые видела член. Ещё и Мракса. — Если ты сейчас что-то ляпнешь за размер, то я войду резко. — предупреждающе сказал Оминис, будто читая мысли девушки. Она неловко улыбнулась и пожала плечами. Размер был то, что надо, но желание подколоть Мракса даже в такой момент не отступало. Она облизнулась и бережно прикоснулась к розоватой головке. Член резко дёргнулся чем позабавил девушку ещё сильнее. Офелия нежно схватила его вдоль ствола и начала легонько гладить. — Он не стеклянный, не бойся так, — ехидно прошептал Оминис с прикрытыми глазами. Ощущения её руки на его эрогенном члене очень возбуждало парня. Мракс не один раз фантазировал об этом, представляв как это, когда её нежная, маленькая ладошка, ласкает его. Но теперь, в реальности, ему хотелось больше уверенности от неё, больше напора. Их отношения никогда не были особо милыми или хрупкими. Поэтому от секса он хотел тоже чего-то яркого, острого. Офелия резко толкнула его на спину и забралась сверху. Пару секунд он удивлённо фокусировал зрение на её движениях, не понимая, что она делает. Но, как только она начала активно тереться своим влажным, возбуждённым влагалищем о его член, ему не хватило дыхания. Он нетерпеливо скривился и ухватился в её бёдра. Офелия чередовала медленные и быстрые движения, не давая Мраксу возможности сразу прийти к разрядке. Как только он подстраивался под её темп, она его меняла. Ей нравилось его дразнить, вызывать нетерпение во всём теле, крупную дрожь в ногах. Она откинула в сторону лифчик, наконец полностью оголяясь перед парнем. Её возбуждённые розовые соски соблазнительно стояли и Оминис тут же схватил одну грудь своими губами, активно посасывая сосок. Офелия громко простонала и, запустив пальцы ему в волосы, ускорилась. Бёдра Мракса так само активнее заёрзали внизу, но он резко опрокинул её назад на спину. — Начинает складываться ощущение, что мы сумоисты, — с ухмылкой произнёс он. Удобно устроившись между бёдер девушки, он сосредоточенно начал водить головкой по её влагалищу. Момент и его член начал входить. Не спеша, по миллиметру. Его полутуманные глаза посмотрели на Офелию, но она лишь слегка прищурилась, пытаясь не сосредоточиваться на нарастающей боле. Оминис нежно погладил её по щеке и начал целовать в лоб, кончик носа, спустился к шее. Его толчки были уверенными, но поцелуи делали их более нежными, почти незаметными. Спустя пару минут, когда Офелия наконец открыла глаза, Мракс начал полноценно двигаться. Они пожирали друг друга глазами, руки сцепились в замок на бёдрах девушки, темп дыхания смешался в один. Они слишком быстро уловили ритм друг друга, будто так и всегда было. Офелия первая сдалась и начала открыто стонать. Имя Оминиса с её губ срывалось в коротких агониях возбуждения, она искала его губы как единственное спасение в этом мире. Мракс же с каждой новой секундой близости ставал мрачнее. Его взгляд темнел, хватка усиливалась. Кроме поцелуев, он начал активно покусывать девушку за плечи, ключицы, соски. Оминис хотел её всю и навсегда. Разрядка пришла к ним одновременно. Они будто прочитали мысли друг друга и активнее поддались на встречу. Мракс по-хозяйски излился Офелии на живот и удовлетворено упал возле неё. Девушка нежно гладила его спину кончиками пальцев и расслаблено рассматривала его лицо. Она впервые видела его таким спокойным, почти счастливым. — Можна считать, что я твоё желание исполнила? — с ноткой ехидства произнесла она, снова зарываясь пальцами в его волосы. Парень недовольно нахмурил брови и, окинув откровенным взглядом её тело, вдруг хитро ухмыльнулся. Указательным пальцем он провёл по её животу, собирая на кончик немного своей спермы. — Облизни, — с серьёзным лицом он поднёс к ней палец. Офелия отвращенно скривилась и негативно замахала головой. — Фу, ни за что! — крикнула она, вызывая у Оминиса холодную ухмылку. — Тогда моё желание — минет с окончанием в рот, — он пошло провёл языком по верхней губе, наблюдая как Офелия снова заливается краской. Он видел момент, когда она поменяла своё мнение, когда окончательно переступила через себя. Её пухлые губы потянулось к его руке и язычок нежно облизал его палец. Она наигранно кривилась и быстро глотнула. Оминис глубоко рассмеялся, притягивая девушку себе на грудь. — Какая послушная девочка, — довольно прошептал Мракс ей на ушко. — Хочу сигарету. Ну знаешь... как описывают в тех самых романах, когда после секса герои закуривают, — Оминис весело хмыкнул и подал девушке железную коробочку. — Одна на двоих, — прошептал он, поднося сигарету к её губам. После горячей ванны с травяными добавками, они мирно уснули в объятьях друг друга аж до самого рассвета. Впервые они оба спокойно проспали всю ночь, не переживая ни о чём.