on the run (на прогулке)

Компания Hollander Pet Care занимает важное место в жизни Шейна с момента, как он себя помнит. Даже после получения степени магистра по бизнес управлению он нашел отдушину в ​​руководстве своего после того, как право собственности перешло к нему. Ему нравилась работа и ежедневная рутина, связанные с тем, что он был одним из основных выгульщиков и подрабатывал сиделкой для животных в компании. К тому же, значительная часть его клиентов — состоятельные люди, что очень помогает бизнесу и его долгосрочному существованию. Шейн доволен своим нынешним положением и тем, что работа приносит ему удовлетворение и занятость благодаря множеству щенков, которых он выгуливает. Новый клиент HPC неожиданно появляется в корпоративной электронной почте. Он хорошо знаком с хоккейными болельщиками — отдельная группа лиц, в которую входит большинство сотрудников Шейна, хотя сам Шейн к ним не относится. Просьба Ильи Розанова проста: выгульщик его маленькой собаки в будние дни, что вполне логично, поскольку он недавно переехал в город и недавно подписал контракт с Оттавскими Кентаврами в межсезонье. Шейн знает об этом только потому, что его коллеги — страстные хоккейные фанаты, и намекают на желание взяться за эту работу. Шейн не понимает, в чем дело, и отчасти поэтому он один из немногих, кто обычно рассматривает подобные заявки. К сожалению для других выгульщиков собак, прогулки обычно распределяются в зависимости от графика работы сотрудников, вида питомца и, наконец, его размера. Шейн не удивляется, когда понимает, что ему поручили выгуливать маленькую Аню, которую он увидел на фотографии в анкете. Остальные же разочарованы, когда им не поручают эту работу, чего Шейн не понимает. Что такого интересного в Илье Розанове? Шейн узнает ответ на собственном горьком опыте, когда подъезжает к роскошной резиденции своего нового клиента на встречу. Он готов поклясться, что видел на дороге следы от шин спортивного автомобиля. Ситуацию усугубляет и то, что, когда он звонит в дверной звонок, дверь через несколько мгновений открывается, и… святое дерьмо. Илья Розанов стоит на пороге без рубашки и с ног до головы покрытый потом. О, блять, я такой гей, думает Шейн, но отмахивается от этой мысли, когда мужчина перед ним улыбается, протягивая руку. — Вы, должно быть, из компании по уходу за животными. Розанов. Илья. Извините, только закончил тренировку. Шейн снова моргает, прежде чем взять протянутую руку и пожать её. Оставайся профессионалом, думает Шейн, делая глубокий выдох. — Шейн Холландер. Приятно познакомиться. — Пожалуйста, заходите. Шейн не может не восхититься интерьером дома. — Отличное место. Только переехали? — спрашивает он, словно женщины в его офисе уже тысячу раз об этом не упоминали. Илья кивает и натягивает рубашку. Шейн совершенно не разочарован.— Да. Дом продали по хорошей цене. Также спокойный район. — Рад слышать. Добро пожаловать в Оттаву. — Спасибо, — кивает Илья. — Вам что-нибудь принести? Воду или… — Нет, благодарю. — Уверены? — Ага, спасибо, — вежливо улыбается Шейн. — А где… Маленькие шаги по полу прерывают вопрос Шейна, в кухню забежала, пожалуй, самая милая на свете собачка, такая крошечная и нежная, несмотря на явное волнение, выражавшееся в вилянии хвоста. Она подбегает к Илье, но с любопытством смотрит на Шейна. Шейн слегка сгибает колени, опускаясь перед ней на корточки и сияя, говорит: — Приветик. Ты, наверное, Аня. Ее висячие уши подпрыгивают, когда она обходит Илью, но ее большие карие глаза остаются любопытными, время от времени поглядывая на Шейна. — Аня, поздоровайся, — говорит Илья, и Аня тут же гавкает на Шейна, прежде чем высунуть язык, чтобы отдышаться. Шейн удивлен. — Что Вы сказали? — Я сказал ‘поздоровайся’. — Она понимает только по-русски? — Нет, нет. Иногда я беру ее с собой на практику, другие товарищи по команде говорят с ней по-английски. Так что я тренирую и на английском, и на русском. Хотя, наверно, больше на русском, извините, — Илья выглядит слегка смущённым этим фактом, словно это была его оплошность, но Шейн качает головой. — Всё в порядке. Я хорошо лажу с животными. Я могу помочь ей выучить больше английских команд, если хотите. — Если можно. Спасибо. Я составлю для Вас список того, что она уже знает. Шейн встает. — Мне нужно что-то ещё знать о ней? Илья лишь объясняет, что обычно не одевает её, но у неё есть милые маленькие красные сапожки, которые он может взять из шкафа рядом с кухней, если зимой на тротуаре станет слишком холодно. Он также объясняет, что Аня очень дружелюбна и не стесняется незнакомых людей или больших групп, и то же самое относится к другим собакам. У неё нет аллергии или чего-либо подобного. Шейн всё запоминает и систематизирует, отмечая также, что у неё есть витамины, но это уже задача Ильи. После объяснений Ильи Аня наконец подходит ближе к Шейну, который наклоняется, чтобы погладить её. Она тут же приходит в восторг от прикосновения, прижимается к его руке и с энтузиазмом её облизывает. Шейн чувствует тепло в сердце. — Такая хорошая девочка. Самая сладкая. — Согласен. Мне очень повезло. Хорошая девочка. В ответ Аня лает на Илью, который улыбается. Шейну очень нравится, когда отношения между питомцами и их хозяевами явно здоровые. Это облегчает прогулки и обычно означает, что собаки будут послушными, по большей части. — У меня практика через час. Вам что-то ещё нужно знать? — Думаю, этого хватит. Давайте просто обсудим контракт, а потом, если хотите, я сегодня могу провести пробную прогулку. Илья одобрительно кивает. — Звучит отлично. Они вместе начинают изучать контракт, который принес с собой Шейн, выделяя конкретные разделы, касающиеся ответственности и доверия. Частью процесса является доступ в помещение, который Илья предоставит в виде кода от своей двери, и Шейн заверяет его, что все прописано в контракте и что с ним все будет в безопасности. Он понимает, что Илья слушает его лишь вполуха, пока тот читает условия, когда Шейн не замечает, на что тот уставился. — Вы — владелец? Этого бизнеса? — Илья, впечатленный, указывает на имя Шейна. — Вау. — Эм, ага. Мои родители основали его ещё до моего рождения, а я взял под свой контроль, как только получил диплом. — Мистер бизнесмен. Что-то в взгляде Ильи заставляет Шейна отвести взгляд, покраснев, но он пытается скрыть это, говоря: — Угу, это то, чем я действительно горжусь, после стольких-то лет работы. — Впечатляет. Шейн пожимает плечами. Илья возвращается к контракту. — Английский не мой родной язык, поэтому надеюсь, здесь нет ничего ложного, да? — Да, конечно. Можете доверять мне. — Мм, думаю, могу. Его тон застает Шейна врасплох, он так смущен, что с трудом открывает колпачок ручки, чтобы Илья мог ею воспользоваться. Илья лишь усмехается, терпеливо, терпеливо ждёт, прежде чем наконец подписать бумаги, и наклоняется, чтобы прикрепить ошейник и поводок к Ане. — Будь хорошей девочкой, Аня, окей? Моя милая девочка. Аня радостно поскуливает в ответ, возбужденно виляя хвостом, пока Илья оставляет влажный поцелуй на её пушистой шерсти. Встав, он передаёт поводок Шейну, который идёт с ним к двери. — Эм, хорошей практики, Мистер Розанов. — Хорошей прогулки, Холландер, — отвечает Илья, подмигивая и открывая ему дверь. Шейн едва успевает сделать шаг, как спотыкается, но легко восстанавливает равновесие. Румянец на его лице не так уж и заметен. — Спасибо, — выпаливает Шейн, прежде чем направиться к своей машине, перед которой он осторожно поднимает Аню и сажает её внутрь. Когда она оказывается в удобном для неё месте, Шейн садится за руль и, вздохнув, смотрит на себя в зеркало заднего вида, поправляя его. — Как же, блять, неловко, — бормочет он себе под нос, заводя двигатель. Ладно. Может, он и понимает, в чём тут привлекательность. Может, лишь немного. — Готова, Аня? — спрашивает Шейн, но Аня не отвечает, просто тяжело дышит, глядя в окно. Шейн качает головой, но всё равно улыбается, прежде чем выехать задним ходом со двора.

 

———————————————

Аня — очень милая девочка. На короткой пешеходной тропе, куда Шейн обычно приводит новых собак, она не отходит слишком далеко, играясь с маленькими листочками и цветами во время прогулки или пробежки, и не мочится где попало. Она ненадолго останавливается, что, как теперь понимает Шейн, является её отличительным признаком, и он приводит её в места, где безопасно справить нужду. Она хорошо обучена, для этого не нужно быть профессиональным кинологом, и Шейн невероятно впечатлён. Но самое лучшее — это то, как сильно она уже привязалась к Шейну, ни на секунду не отходя от него, несмотря на довольно длинный поводок. Она замечательная, и это действительно значительно облегчает работу Шейна. Выгуливая собак с детства, он думал, что уже всё повидал. Он гулял с большими, шумными собаками, а также с самыми милыми и агрессивными малышами. С кошками тоже, но с ними, как известно, сложнее гулять, поэтому за них назначают более опытного человека. Такие собаки, как Аня, встречаются редко: помимо того, что она является помесью, она еще и очень хорошо себя ведет, но при этом у нее хватает энергии, чтобы не отставать от Шейна во время его пробежки. Шейна это очень радует, и он делает несколько фотографий, чтобы отправить Илье, поскольку постоянные обновления обычно являются частью процесса. Илья отвечает через полчаса простым смайликом в виде сердечка. Когда тропинка заканчивается, Шейн забирает Аню обратно в машину, чтобы та немного остыла, и сам тоже отдыхает. Он обожает физические нагрузки, которые приносит работа, баланс между бегом трусцой и прогулками с собаками вкупе с умственной стимуляцией, которую обеспечивает его другая роль в бизнесе, — это приносит ему удовлетворение в самом лучшем смысле слова. Он действительно не может представить себе, что будет заниматься чем-то другим в своей жизни, словно он нашел свое предназначение в заботе о прекрасных питомцах других людей. Это здорово, и еще лучше, когда в дело вступают такие прелестные собаки, как Аня. Помогает и то, что хозяин сам не так уж пл… — Вау, — шепчет Шейн себе, прерывая собственные мысли. Он не собирается думать об этом. Это чисто бизнес, и он профессионал. Чтобы занять себя, он предлагает Ане несколько игрушек, и больше всего ей нравится жевательная, которую она с восторгом грызет. Он воспринимает это как сигнал, чтобы отвезти ее домой, и поэтому выезжает, чтобы поехать обратно к Илье. Естественно, его еще нет дома, он упоминал, что вернется только через 2 часа после того, как Шейн закончит, но Шейн тем временем приносит лакомства и наполняет миску водой из шкафчика, на который Илья указал ранее. — Аня, я безумно рад встрече с тобой. Ты была такой хорошей девочкой, но сейчас мне нужно будет уйти, — говорит Шейн маленькой собачке, которая скулит и трясет хвостом, словно понимая. Когда Шейн пытается дотянуться до игрушки, она не двигается с места, но после нескольких попыток сдается и надувается. — Прости, Аня. Другие собачки тоже любят эту игрушку, и мне также нужно её продезинфицировать. Но ты можешь поиграть с ней завтра, когда я принесу её снова. Аня радостно тявкает, а Шейн улыбается. — Лучшая девочка. Я буду видеть тебя в разы чаще, даже не переживай. Он быстро целует её в лоб, прежде чем отпустить ошейник и поводок, оставив их в шкафу, чтобы Илья нашёл их позже. Когда он собирается уйти, Аня начинает скулить, что трогает сердце Шейна. — Я приду завтра, всё хорошо! Но скулеж Ани не прекращается, и Шейн ничего не может сделать, кроме как уйти и убедиться, что дверь за ним заперта. Завтра он обязательно загладит свою вину, принеся ей еще угощений. Шейн Холландер (HPC) 
Я уже ухожу. Она была прелестной и хорошо себя вела. Спасибо, что выбрали HPC! Папа Ани (Мистер Розанов)
 Ни о чем не жалею.

———————————————

Обычно Шейн выгуливает 2-3 собак утром и еще одну группу днем, а если нет, то работает в офисе, занимаясь оформлением соглашений об отказе от ответственности и следя за тем, чтобы все было законно. Однако на следующий день Шейн выгуливает еще двух собак, которых оставляет в машине — конечно же, с кондиционером — пока забирает Аню. На этот раз Ильи нет дома, он написал Шейну сообщение с просьбой зайти в любое время. Но он забыл упомянуть, что оставил записку на кухне, в которой просил Шейна взять имбирный эль или что-нибудь еще из холодильника, чтобы охладиться. Шейн благодарен, но не хочет, чтобы Илья чувствовал себя обязанным угощать его бесплатными напитками, поэтому вместо этого он сосредотачивается на подготовке Ани к прогулке и постепенно знакомит ее с другими щенками, когда они готовятся выйти. Сегодня ему приходится убирать больше собачьих экскрементов, чем хотелось бы, но в целом прогулка проходит отлично, как и погода. Он осматривает лапы всех собак, прежде чем завести их обратно в машину, на всякий случай, если кто-то из них получил травмы, а затем возвращает их по одной. Дом Ильи находится последним, так как расположен недалеко от офиса, и он был удивлен, увидев Илью у двери. — Ты не взял ни одной банки имбирного эля. — Спасибо, Мистер Розанов. Я ценю это, но Вам необязательно. — Ты гуляешь с моей Аней. Это меньшее, что я могу предложить. — В этом нет нужды, правда. — Я настаиваю. Пожалуйста. И, ладно. Может быть, у Шейна действительно небольшая жажда. Илья в любом случае протягивает ему банку, и Шейн не может скрыть своего вздоха от прохлады напитка, пока отпивает. — Видишь. Ты хотел пить. — Нет. — Холландер. — Ладно. Может, слегка. — Бери в любое время. Я не против. — Окей. Аня, несмотря на то, что уже погуляла, все еще полна энергии, когда начинает бегать по гостиной с игрушкой Шейна между зубами. Шейн наблюдает за её веселой игрой, прежде чем повернуться к Илье, который просто… наблюдает за ним. Шейн опускает глаза на напиток, смущенно избегая чужого пристального взгляда. — Эм, как Оттава приняла Вас? Илья выгибает брови. — Город или моя команда? — Оба? — Отлично. Мне нравится здесь. Хороший воздух. Норм команда. Шейн смеется. — Просто ‘норм’? — Нам предстоит ещё долгий путь до побед или чего-то такого. Так что просто норм пока что, — Илья пожимает плечами. — Ты смотришь хоккей? — К сожалению, нет. — Ты первый канадец из тех, что я встречал, от которого я это слышу, — ухмыляется Илья, явно позабавленный. — Почему? — Никогда не интересовался этим, полагаю. — Ты должен когда-нибудь посмотреть. Я приглашу тебя на одну из своих игр. Шейн смеется, потягивая свой напиток. — Я не смогу. — Почему нет? Я бы хотел увидеть тебя там. Дало бы мне повод любоваться чем-то красивым на трибунах. У Шейна от этих слов отвисла челюсть. Он чувствует, как лицо краснеет, пока Илья не отводит от него взгляда. — Я… — Шейн встает, неловко переставляя барный стул. — Я должен идти. Илья нахмурился. — Так рано? — Ага, эм, у меня ещё остались, э-э, дела в офисе и ещё несколько собак, которых я должен забрать днем. Но спасибо за напиток, я действительно ценю это. Илья дуется, но провожает его до двери. — Возьми ещё одну завтра, пожалуйста. Если не сделаешь это, я расскажу твоему боссу. Шейн с улыбкой закатывает глаза. — Я сам себе босс. — Тогда скажи, пожалуйста, своему сотруднику, что невежливо отказывать русскому в напитке. Шейн смеется. — Я дам ему знать. На этот раз Аня подбегает к ним, всё ещё с игрушкой во рту, но громко скулит, когда Шейн пытается её забрать. — Аня, положи это, — приказывает Илья, но Аня не слушает, лишь слегка рычит и качает головой. Шейн наклоняется. — Аня, ты сможешь поиграть с ней завтра. Брось её, пожалуйста. Аня разглядывает Шейна буквально секунду, затем бросает игрушку, когда он начинает ее гладить. — Хорошая девочка, лучшая, — воркует Шейн, проходясь пальцами по мягкому меху. Илья наблюдает за ним со стороны, слегка ошеломленный. — Вау. Шейн пожимает плечами, затем машет, когда выходит. — Ещё раз спасибо, Мистер Розанов. — Знаешь, ты можешь называть меня Ильей. — Хорошо, Мистер Розанов. Илья прислоняется к дверному косяку, скрестив руки. Его мышцы напрягаются под тканью майки. — Ты забавный. И прежде чем Шейн впадёт в ещё большую панику, он добирается до машины и громко вздыхает. О, боже.

———————————————

Аня становится отличным дополнением к распорядку дня Шейна. Иногда по утрам Илья готовит её к его приходу, так что он быстро выходит из дома и возвращается, не нарушая своей рутины. Когда он возвращается, Илья оставляет записку с просьбой взять имбирный эль и какой-нибудь бутерброд из холодильника. Чаще всего он отказывается, пока Илья не начинает смотреть на него своими щенячьими глазами, после чего Шейн сдаётся. Иногда. Поэтому в некоторые дни он берёт банку или бутерброд, просто чтобы Илья перестал смотреть на него… так. Бывают дни, когда Илья назначает прогулку на послеобеденное время, когда в доме запланирована уборка. Это случается очень редко и является единственным нарушением хорошего распорядка дня Шейна, поэтому сейчас он удивился, войдя в дом Ильи и не обнаружив там Ани. — Аня? — крикнул он, не найдя ее ни у кровати в гостиной, ни у мисок возле кухни. Ильи тоже нигде не было, и Шейн предположил, что он тоже ушел на весь день. Он снова зовет Аню. Ответа нет. Он чувствует, как нарастает беспокойство, когда смотрит на часы. Да, у него еще много времени до того, как ему действительно нужно будет выйти, но он любит приходить пораньше. Вовремя. А Аня, такая воспитанная девочка, обычно приходит вовремя. Может, она застряла в ванной в коридоре или в одной из комнат? думает Шейн, направляясь в коридор, стараясь не трогать ничего лишнего и не шпионить слишком пристально. Он здесь только для того, чтобы забрать Аню, и всё. Вот и всё… Одна из дверей со скрипом открывается, когда из нее выходит Аня, с восторгом подбегая к Шейну и прыгая ему на руки. Шейн приветствует ее, поглаживая, и собирается заговорить, но у него пересыхает в горле от звука, который эхом проносится по коридору. Илья. Стонет. К тому же, реально громко, и хлюпающие звуки, которые невозможно не узнать, даже с расстояния, на котором находится Шейн. Внутри него всё холодеет, и он замирает, когда Илья вздыхает, стонет и потом просто… Шейн, немного спотыкаясь, поднимается на ноги, держа Аню на руках, и уходит далеко-далеко от коридора. Вернувшись на кухню, он делает глубокий выдох, понимая, что его лицо сейчас ужасно красное. Он не должен был услышать это. Он не хотел. Очевидно, Илья может делать здесь все, что захочет; это его дом, но теперь Шейн просто… Блять. Звук шагов вывел Шейна из паники, но вид Ильи прямо перед собой особо не помогал. Должно быть, он услышал, как Шейн вывалился наружу, потому что тот все еще весь покрасневший, и только полотенце низко обвернуто вокруг его талии, почти ничего не оставляя для воображения. Блять, блять, блять. — Холландер, я… я забыл, что ты заканчиваешь. Здесь, я имею в виду. С Аней. Да. Шейн пытается сдержать смущение. — Я тоже не думал, что Вы будете дома. Я пришел забрать Аню, но сейчас я просто… — Нет. В плане… сегодня нет практики. Забыл согласовать с тобой график. Ничего страшного? Шейн гладит Аню, которая начинает суетиться у него на руках. — В смысле, решать Вам. К сожалению, сегодняшняя встреча уже оплачена, но мы можем…  — Мы можем прогуляться. Я присоединяюсь. Нужно разгонять кровь. Можно? Слова заставили уши Шейна пылать. Как он вообще может сказать “нет”? — Разумеется. Илья кивает, затем поворачивается и направляется обратно в свою спальню. Шейн прикусывает внутреннюю сторону щеки и демонстративно игнорирует изгиб его спины.

———————————————

Когда они добираются до привычной для Шейна тропы, он может лишь надеяться, что покраснение на его лице уже спало, но понимает, что это безнадежно, когда его спутник решил бежать без рубашки, потому что не хочет, чтобы у него натирало соски, или что-то в этом роде. Шейн не слушал. Шейн не может слушать, когда рядом бежит потный мускулистый мужчина, время от времени кряхтящий от напряжения, и мышцы напрягаются с каждым шагом. Это ебаная пытка, и Шейн не знает, что с собой делать. — Холландер, ты… ты в порядке? У тебя паническая атака? — спрашивает Илья, замедляя бег, в то время, как Шейн и Аня делают то же самое. Сейчас они у ручья, и вокруг тихо, если не считать ветерка, шелестящего деревья, и потока воды. — Нет, всё нормально, я просто… — Шейн ругается себе под нос. — Нужна минутка. Простите. — Всё хорошо. Возьмем перерыв. Я бегу слишком быстро? — Нет. Я просто… — Шейн трясет головой. Он должен сказать это. Должен, иначе оно убьет его. — Послушайте, Мистер Розанов, я… — Илья. — Илья. Окей. Блять. Слушай, до этого я не знал, что ты был дома, так что я прошел немного дальше от того места, где обычно подбираю Аню. И я знаю, что это было непрофессионально, и я, правда, всего лишь хотел найти её. Я не хотел, эм. Я не хотел… — Ты слышал меня в ванной? — Илья не выглядит смущенным, скорее забавляющимся, и это застает Шейна врасплох. — Я… да. И я не хотел, просто искал Аню, так что я хотел бы поднять эту тему, чтобы ты не думал, что я какой-то… — Холландер. Шейн замолкает. Он тяжело дышит, стыд полностью овладевает им. — Шейн, — подражая чужим словам, говорит он в ответ. — Шейн, — ухмыляется Илья, подходя ближе. — Знаешь, ты мог бы присоединиться ко мне. Уши Шейна горят. — О чем ты, черт возьми, говоришь? Илья пожимает плечами. Прежде чем Шейн успевает что-либо ответить, Аня решает, что ей пора в туалет, и Шейн тут же хватается за возможность убрать за ней и убедиться, что она в порядке после этого, лишь бы сбежать. Закончив дезинфицировать руки, Шейн обнаруживает, что Илья всё ещё смотрит на него, его взгляд полон напряжения. Он тоже не отрывается. — Почему ты смущаешься? — А почему не должен? — Что, если мне понравилось, что ты меня слышал? Шейн замер. — Что? Вокруг ни души. Это не непопулярная тропа, но на ней нет других бегунов, а Илья пиздец какой привлекательный. Он прижимает Шейна к дереву, он пиздец какой привлекательный, у Шейна встаёт, и он как бы, типа, очень хочет, чтобы Илья поцеловал его. Когда он делает это, руки Шейна почти мгновенно поднимаются, чтобы впиться ему в кудри. Их губы сливаются, словно были созданы для этого, и рука Ильи так приятно ощущается на бедре Шейна, и, боже, его язык, борющийся за инициативу во рту Шейна, так прекрасен, а стоны и вздохи Шейна во время поцелуя так хороши, что… Шейн выходит из оцепенения, когда понимает, что отпустил поводок Ани, и, несмотря на её обычное хорошее поведение, она убегает дальше по тропе, вероятно, в погоню за какой-то птицей. — Блять, я должен… — Шейн толкает Илью в грудь, тот хмурится и пытается крепче его обнять. Шейн сопротивляется. — Шейн. С ней всё будет в порядке. — Я… Прости,— Шейн поправляет рубашку, разглаживая складки от прикосновений Ильи. — Нам просто нужно закончить прогулку. В его тоне отчетливо чувствуется, что разговор окончен, так, что даже Илья не оспаривает, но он не скрывает своего разочарования, следуя за ним, а Шейн бежит вперед, чтобы догнать Аню.

———————————————

Возвращаясь к дому Ильи, Шейн заезжает задним ходом на подъездную дорожку, молча, так как они ранее ушли с тропинки. Илья тоже молчит, не желая нарушать неловкое напряжение. Когда он паркуется, Шейн наконец набирается смелости, чтобы заговорить. — Слушай, по поводу этого… Но Илья его прерывает. — Нет. Извини. Я доставил тебе дискомфорт, чего не хотел. Я не должен был этого делать. Шейн удивлен этим извинением, возможно даже немного тронут. — Это… Всё в порядке. Мне не было неприятно, нет, но мы не должны были этого делать. Илья кивает. Шейн продолжает: — Ты мой клиент. Границы установлены в контракте, который, как мне кажется, ты лишь поверхностно изучил, когда мы его впервые обсуждали. — Я приношу извинения, Шейн, — наклоняет голову Илья. — Мы можем забыть об этом. Если ты хочешь. Слова Ильи только дополняют картину того, в каком затруднительном положении находится Шейн. Как человек, нанятый для этой работы, Шейн связан контрактом. Но как быть мужчиной, которого безумно привлекает этот человек, который хорошо к нему относится, кормит и поит, и вдобавок ко всему имеет замечательную собаку? Шейн кивает. Он должен оставаться профессиональным. Илья понимает.

———————————————

Следующие дни… странные, если можно так выразиться. Даже Аня немного не в настроении, жалобно скулит, когда Шейн и Илья здороваются у кухни, но на этом всё и заканчивается. Он всё ещё берёт имбирный эль из вежливости, но они не так долго задерживаются на разговоре, и Шейн считает, что так лучше. Или, по крайней мере, пытается в это поверить. Однажды днём, несколько недель спустя, Шейн находится в своём офисе, когда получает по электронной почте запрос — Требуется няня для животных. Такие заявки очень часто поступают в праздничный сезон, но его всё равно удивляет, хотя сам он делает это нечасто, и он один из немногих, кто свободен на выходные. Только открыв письмо, он понимает, кто отправил запрос, и, проверив, что да, он единственный, кто может выполнить просьбу Ильи Розанова, бормочет что-то вроде сильного блять, поскольку остальные его сотрудники заняты на выходные. Он снова ругается, когда понимает, что это запрос на две ночи, а значит, Шейну придётся остаться у Ильи. На два дня подряд. Всё будет хорошо, думает Шейн, уже предвкушая это. Не из-за Ани, боже, он обожает эту собаку, а из-за напряжения между ними, которое в последнее время не даёт Шейну покоя и сводит его с ума. Илья тоже удивлён, когда Шейн появляется у него на пороге. Он приходит рано утром, по просьбе Ильи и за дополнительную плату, но его чемоданы уже собраны и стоят у двери, когда Шейн заходит. — Привет. Хорошо, что это ты. Эм, — Илья ведет его внутрь, дальше, чем обычно. Рядом со своей спальней, которую Шейн демонстративно игнорирует, Илья открывает дверь, за которой находится другая. — Это гостевая спальная, внутри нет ванной, но ты можешь использовать ту, что дальше по коридору. Можешь также включить телевизор или что-то в этом роде. Я не против. Чувствуй себя как дома. Шейн кивает. — Окей. — Витамины Ани в кабинете, но ты уже знаешь. Еда есть, и кое-кто придет, когда твоя смена подойдет к концу в субботу утром. Можешь смело брать что угодно из кладовки. — Я взял еду с собой, так что просто воспользуюсь микроволновкой, если ты не против. — Окей, но ты можешь брать, что угодно, Шейн. — Я знаю. Спасибо. — Никаких проблем. Эм, — Илья чешет затылок. — У тебя есть своя собака? Или, может, кот? Шейн удивлен внезапной сменой темы, и ему нужно какое-то время, чтобы ответить. — Э, нет. Я больше люблю ухаживать за чужими питомцами. — Это мило. — Ага. Это неловко, но это первый обычный разговор, который у них был за последнее время, и Илья больше ничего не инициирует. У Шейна немного болит в груди, но он игнорирует это. Илья берет свою спортивную сумку и забрасывает на плечо. — Напиши, если что-то понадобится. Я постараюсь ответить быстро. — Не переживай. Удачи на игре. Илья кивает. — Спасибо. Их взгляды задерживаются друг на друге на минуту дольше, чем нужно, но этот момент прерывается, когда к Илье подходит Аня, требуя внимания. Он наклоняется, чтобы поцеловать её. — Я буду скучать по тебе, моя милая девочка. Будь хорошей с Холландером. После ещё одного поглаживания её шерсти Илья уходит, кивая Шейну, прежде чем закрыть за собой дверь. Затем Аня просит уже его внимания, и он рассеянно наклоняется, чтобы поцеловать щенка. Только позже он понимает, что поцеловал в то же самое место, что и Илья.

———————————————

Первая ночь проходит без происшествий. Однако перед сном Аня — сгусток энергии, прыгает и бегает по диванам, когда Шейн бросает ей игрушку, чтобы она за ней погонялась. Она писает в свой лоток, и Шейн тут же его чистит, чтобы избежать запаха. Когда он собирается спать, она пытается забраться к нему на кровать, чего он не позволяет из-за опасения небольшой линьки, но в конце концов сдаётся, когда она его не слушает и засыпает рядом с его ногами посреди ночи.  Шейн изо всех сил пытается заснуть. Его разум не даёт ему покоя, он думает обо всём и ни о чём одновременно, сидя на кровати, не сводя глаз со спящей Ани. Прежде чем он успевает подумать об этом ещё, он фотографирует её, чтобы отправить Илье. Шейн  [фото] Она спит на кровати для гостей вместе со мной Не мог устоять перед её большими карими глазами Он тут же выключает телефон, не ожидая ответа, но слегка подпрыгивает на месте, когда телефон издает звук всего через несколько секунд. Папа Ани (Илья) Даже я не могу устоять Не можешь уснуть? Шейн  Ага Папа Ани (Илья) Что у тебя в мыслях? Шейн не знает, как ответить. Очевидно, находясь дома, в компании своей собаки, Шейн может думать только о… ну. Шейн  Ничего, ес честно У тебя? Папа Ани (Илья) Ты Шейн смотрит на экран. Читает сообщение ещё раз. Это всего одно слово, но оно переворачивает всё с ног на голову для Шейна. Шейн  Илья. Илья Прости. Я не могу ничего с этим поделать, с тем, что я нахожу тебя таким красивым И ты так хорошо заботишься об Ане, тоже Шейн  Илья… Илья Окей, я прекращаю. Прости. Снова. Шейн  Все окей. Илья Я попытаюсь уснуть сейчас. Ранняя раскатка Доброй ночи, Шейн. Шейн  Доброй ночи, Илья Шейн прикусывает губу. Начинает печатать снова. Шейн  Я тоже думал о тебе Он отправляет сообщение, не задумываясь, затем швыряет телефон через кровать, тяжело дыша. Блять.

———————————————

Утром Шейн немного завтракает, а затем отправляется на свою обычную прогулку с Аней, которая, как обычно, ведёт себя хорошо, но проявляет признаки тоски по отцу. Сначала он старается не проверять уведомления, не желая видеть, ответил ли Илья на его глупое сообщение, в котором он винит свою сонливость, но через полчаса пути он сдаётся и открывает телефон. К его удивлению, Илья оставил сообщение прочитанным прошлой ночью. Что, в свою очередь, окей. Какого хуя. Он бежит немного быстрее. Может быть, даже уже спринтом. Аня не возражает, но он знает, что позже она устанет, несмотря на прохладный осенний воздух. Всё что угодно, лишь бы не слишком много думать. Время пролетает быстро, как только они возвращаются в дом Ильи, так как из-за размеров Ани делать особо нечего. Он поддерживает ее умственную активность, время от времени устраивая головоломки и игры, чтобы скоротать время, но после ее еды или во время сна он занимается работой на ноутбуке или смотрит YouTube, чтобы убить время. Только около ужина он видит, как его сотрудники обсуждают предстоящую игру, и гордость за Оттаву очень ярко проявляется в их групповом чате. Шейн не может не заинтересоваться. Они просят его посмотреть матч хотя бы раз, но его не нужно долго уговаривать, он берет бутылку Canada Dry из холодильника, усаживается с Аней на диван и включает телевизор. Он автоматически открывается на канале MLH. Он следит за происходящим, читая сообщения, но вскоре оказывается на краю сиденья, когда кто-то упоминает, что Илья впервые играет против своей бывшей команды, Бостон Рэйдерс. Шейн не может не следить за движениями Ильи на льду, потому что, ну, он отлично справляется со своей работой. Он быстрый и агрессивный, до такой степени, что Шейн замечает, что его команда едва поспевает за ним. Он замечает за собой, что начинает тихо отпускать комментарии по поводу этого, а затем начинает кричать на экран, когда кто-то делает неточный пас. Он откидывается назад, чтобы собраться с мыслями. Ладно, может быть, он немного увлекся. Удивительно, но команды переходят в овертайм. Шейн наблюдает, как Хаас перемещает шайбу, которая в итоге доходит до Баррета, который изо всех сил пытается найти свободное пространство. Время истекает, и Рейдерс делают все возможное, чтобы завладеть шайбой, но Баррет продолжает двигаться, пока не находит возможность для передачи Розанову, который дважды постукивает по льду клюшкой. Он не промахивается, и движение настолько быстрое, что Рейдерс не успевают перехватить шайбу. Илья быстрее, и он забивает. Кентавры побеждают. Шейн вскакивает на ноги, громко и уверенно восклицая “Да!”, которое эхом разнеслось по гостиной, наблюдая за тем, как команда празднует победу. Его сердце бешено колотится. Теперь он понимает всю прелесть победы, правда понимает, и улыбается, когда команда подъезжает друг к другу, чтобы обняться. Шейн никогда ещё не был так чертовски горд тем, что он из Оттавы. В ответ на его восклицания Аня случайно переворачивает миску с водой, расплескивая её повсюду. Шейн вздрагивает от неожиданности и мигом бросается ей на помощь, пока Кентавры продолжают праздновать. Он хватает несколько бумажных полотенец, чтобы убрать беспорядок, прежде чем понимает, что камера теперь направлена ​​на Илью для послематчевого интервью. Шейн ловит себя на том, что пялится на тяжело-дышащую фигуру. Потому что… Вау. Он… — ...Потрясающий победный гол, к слову, капитан. Каково это приводить свою команду прямо к победе? Илья улыбается этой своей дерзкой улыбкой. — Прекрасно. Я не ожидаю меньшего от себя. Но моя команда тоже отличная, это была хорошая игра. Наполняя миску водой, Шейн слышит, как журналист спрашивает: — Планируете отмечать победу с кем-то особенным? Илье потребовалось немного времени, чтобы обдумать ответ. — А, моя собака, Аня. Она очень особенная, — он делает паузу и затем, — Как и её милый выгульщик. Челюсть Шейна падает. Подмигивание Ильи, смех журналиста, и, в конце концов, капитан Кентавров заканчивает интервью, но Шейн совершенно застывший сидит на полу, пока из миски не начинает выливаться вода. — Блять, блять, — бормочет он, на этот раз хватая тряпку, но спотыкается в каждом своем движении, лицо горит красным. Не может быть, чтобы этот человек только что сказал это в прямом эфире. Не может, нахуй, быть. Его телефон практически взрывается от бесконечного потока входящих уведомлений, но Шейн все еще ошеломлен и молчит. Потому что, блять. Илья настолько горяч, и, ладно, возможно, он меня привлекает. Но это неправильно, он мой клиент, и я здесь только потому, что должен присматривать за его собакой… И… — Блять! — Шейна преследуют образы стонущего Ильи без рубашки, и вдруг его шорты стали слишком тесными, и это жалко, это глупо, но он совершенно не чувствует себя комфортно в своем теле, потому что образ Ильи, подмигивающего камере, не покидает его головы. — Ладно. Вот дерьмо, — Он глубоко выдыхает, затем смотрит на маленькую собаку внизу. — Аня, я люблю тебя, но мне нужно, чтобы ты сразу после этого легла спать. Пожалуйста. Она наклоняет голову. Шейн хотел бы знать русский. — Кровать, Аня, и не рядом со мной в этот раз. Только на время. Аня, к сожалению, не улавливает сигналов, но она направляется к своей кроватке, садится и начинает громко дышать. Когда она перестает двигаться, Шейн воспринимает это как сигнал проверить замки, а затем мчится в гостевую спальню, где тут же закрывает дверь в надежде, что Аня не увидит, что вот-вот произойдет. Я об этом пожалею, Шейн знает, но все равно кладет полотенце, чтобы прикрыть простыни, свое собственное полотенце, заметьте, и жалеет, что не взял с собой свои игрушки, чтобы составить ему компанию, но это было бы странно в любом случае. Это уже странно и так, так ебануто, но его тело сейчас слишком реактивно реагирует. Он снимает всю одежду, складывает её и кладёт на пустую тумбочку рядом с собой. Он чувствует себя жалко, когда опускается на колени над полотенцем и смотрит на свой член, из которого течёт семя, отчаянно желая прикосновения. Он так сильно этого хочет, и всё из-за этого наглого русского клиента, который не умеет к хуям заткнуться. Дало бы мне повод любоваться чем-то красивым на трибунах, вспоминает Шейн слова Ильи и начинает хныкать. Это жалко, но он всё равно скулит, медленно поглаживая свой член. Другой рукой он открывает телефон, куда кто-то прислал отрывок из того интервью. Внезапно это уже не плод его воображения. Внезапно он снова и снова прокручивает видео в голове, его глаза расширяются всякий раз, когда Илья подмигивает камере, он стонет, когда крепче сжимает кулак, продолжая надрачивать себе. Я нахожу тебя очень красивым, слышит Шейн его голос в голове, и его спина выгибается над подушками с громким стоном. Этого недостаточно. Он хочет, чтобы руки Ильи были на нём, поглаживали его грудь, как он делает это сейчас, может быть, даже сжимали его член своими гораздо большими, чем у него, руками. Шейн знает, что это было бы приятно. Шейн знает, что Илье было бы так, так хорошо. — Б-блять, Илья… — стонет Шейн, оглядываясь на дверь, словно Илья мог войти в любой момент, несмотря на то, что их разделяли километры. В любом случае, эта мысль сводит его с ума, мысль о том, что Илья увидит его таким, с пальцами, ласкающими соски, и рукой, ускоряющейся на его члене. — О боже, блять, пожалуйста, — шепчет он, сплевывая на пальцы, прежде чем начать ласкать дырочку. Его глаза закатываются от этого ощущения, он так сильно хочет, чтобы его наполнили, но пока вынужден довольствоваться этим. Его дилдо явно не будет скучать, как только он вернется домой. — Блять, блять, Илья, — Шейн ахает, сплёвывает на ладонь для лучшего скольжения и вводит в себя кончики пальцев — немного — чтобы добавить стимуляции. Видео играет на повторе, и он быстро тянется к нему, чтобы увеличить громкость. Милый выгульщик — это всё, что нужно Шейну, чтобы достичь края, струи спермы обрамляют его живот и грудь. Он тяжело дышит, запыхавшись, пытается пережить ощущения после оргазма, пока его не охватывает ледяное осознание того, что он только что думал об Илье, сука, Розанове. У двери раздается скребущий звук, и Шейн понимает, что это Аня пытается зайти. Он вздыхает и откидывается на подушки. Блять. Я в такой жопе.

———————————————

Шейн тщательно моется утром перед прогулкой с Аней. Он старается не думать о своей вчерашней ошибке, игнорируя очевидные пятна, которые ему придётся отстирать по приезде домой. Однако, вернувшись с прогулки, он с удивлением видит незнакомые кудри этой красивой женщины, сидящей у кухонного острова. — Здравствуйте! Вы, должно быть, Шейн… Я так много слышала о Вас. Я Светлана, близкая подруга Ильи. Вам скоро уходить с работы, да? — её русский акцент не так выражен, как у Ильи, когда она говорит, и Шейну хватает ума протянуть ей руку для пожатия. — Хей, э, ага. Я просто захвачу свои вещи и уйду. — Вы можете остаться подольше, все в порядке. Я уверена, Илья не будет против. — Я… У меня есть дела, которыми нужно заняться дома. Спасибо. — О, что ж, не буду задерживать. Спасибо, что позаботились о милой Ане. — Без проблем, — Шейн застенчиво улыбается, снимая с Ани ошейник и поводок, прежде чем вернуться в гостевую комнату за своими вещами. Его сумка уже была собрана, и он был благодарен себе за это, потому что не хотел зацикливаться на том, что подруга Ильи — это определенно не просто подруга, и теперь Шейн чувствует себя глупо из-за того, что сделал. Потому что, конечно же, у Ильи есть прекрасная женщина. Как он может с ней сравниться? Перед тем как сесть в машину, он тихонько бормочет до свидания что-то себе под нос, благодарный Ане за то, что она на этот раз его не задерживает, потому что, в общем, какая разница. Ну и что, что она его девушка? Это не его дело. Почему его это должно волновать? Он может называть свою сиделку для собаки симпатичным и при этом иметь красивую девушку, верно? Он слишком резко нажимает на педаль газа, прежде чем спохватится. Идиот. Такой идиот.

———————————————

Шейн не видит Илью большую часть недели, что, как он понимает, связано с их регулярными тренировками. Выходные наступают быстро, и ему снова поручают присмотреть за Аней, поскольку следующая игра Ильи в Монреале, но он удивлен, когда в 9 вечера дверь внезапно открывается, и Илья заносит свои сумки внутрь. Шейн чувствует, как у него перехватывает дыхание, потому что он не видел его, кажется, целую вечность. Они даже не успели пересечься, так как он ушел раньше, чем Шейн должен был прийти. — Ты вернулся? — Шейн встает с того места, где он сидел рядом с Аней на диване, упирая руки в бока. — Снега навалило раньше времени. Очень сильный. Все дороги замело. Шейн хмурится. — Я даже не заметил. Неудивительно, что мои клиенты отменили все прогулки на завтра. — Там сейчас ад. — В таком случае, я должен пойти домой, поскольку ты вернулся и… — Шейн. О чем ты говоришь? — Илья роняет сумки, подходя ближе к Шейну. — Останься. Сердцебиение Шейна ускоряется под пристальным взглядом Ильи. — Но… — Ты не выйдешь на улицу в такую погоду. Ты сошел с ума? — Возможно. Илья скорчил лицо. — Шейн. Я серьезно. Шейн паникует. — Я не так далеко живу. Скорее всего доберусь раньше, чем снег покроет всё. — Ты спятил. Шейн, послушай. Почему бы тебе просто не остаться? Со мной? Шейн начинает тяжело дышать. — Я не… Электричество внезапно отключается, и все трое погружаются во тьму. Ветер на улице теперь усилился. Шейн никак не может уйти. — Я забыл заправить генератор. Сука, — Илья смотрит на телефон, хмурясь. — Блять. Он делает несколько звонков. Шейн успокаивает Аню, которой, к счастью, не холодно, но она скулит из-за отсутствия света; их зрение спасает только аварийная лампа у выхода. Илья, разговаривая по телефону, зажигает несколько свечей, но все ему говорят, что самое раннее время, когда смогут приехать сервисные службы, — раннее утро, после того как метель утихнет. Он вежливо благодарит их, но после каждого звонка слышен русский мат. После нескольких мгновений ходьбы взад и вперед по гостиной он с грустным выражением лица поворачивается к Шейну. — Почему ты так сильно хочешь уйти? Шейн нахмуривается. — Я просто… Я не могу хотеть уйти домой? Мне не нужно оставаться здесь, если ты вернулся. — Но я хочу, чтобы ты был здесь. Снаружи опасно. Ты понимаешь?  Расстроенный словами Ильи, не задумываясь, Шейн отвечает: — Твоя девушка могла бы быть здесь. Почему я? Илья останавливается. Он смотрит на Шейна, довольно пристально смотрит, а затем разражается смехом. Шейн краснеет. — Что? — требует объяснения Шейн, нахмурив брови. — Ты имеешь в виду Светлану? Она моя подруга детства, — насмешливо фыркает Илья. — Раньше мы трахались, но это ничего не значит. Шейн не чувствует себя от этого лучше. — Окей? — Ты ревнуешь. — Нет. — Ты ревнуешь! — Это не так! С чего бы? Илья выглядит очень довольным. — Ты так сильно ревнуешь. — Нихуя подобного. Прекрати говорить вещи, которые не имеют… — Шейн, помолчи. Пожалуйста, — Илья пододвигается ближе, глаза наполнены нежностью. — Мне нравишься ты, а не она. — Но… — Никаких ‘но’. Ты мне нравишься. Разве это не было очевидным? Другим людям, возможно было. Шейну же? Даже от одной прямолинейности Ильи у него перехватило дыхание. Ему это должно было быть очевидно, но почему-то он не мог понять, почему Илья просто… вау. Молча Илья уходит, и Шейн беспокоится, что он, должно быть, как-то его обидел или слишком долго не отвечал, но Илья возвращается всего через несколько мгновений с большим одеялом. Только тогда Шейн понимает, что сам дрожит от отсутствия обогревателя, и Илья отводит его обратно к дивану, где медленно укутывает его и Аню одеялом. Шейн смотрит на него. — Тебе тоже холодно. — В России был опыт и похуже. Шейну такой ответ не нравится. Он раскрывает одеяло. — Забирайся, — говорит он, не оставляя места для вопросов. Илья поднимает руки, сдаваясь, затем залезает рядом с ним, сохраняя безопасную дистанцию, прежде чем зажать ткань между их телами и Аней. — Слушай, — начинает Шейн, зажимая переносицу. — Ты мне тоже нравишься. Илья буквально светится. С широкой улыбкой он спрашивает: — Правда? — Да, идиот. В любом случае, я работаю на тебя. У нас есть контракт. — Окей? Я найму другого выгульщика. — Ты не можешь просто… — Шейн прерывает себя, чтобы сделать громкий выдох. — Я не отношусь к своей работе поверхностно, Илья. Ты знаешь это. Я не могу просто передать свою работу кому-то, просто потому что мы становимся… чем-то. Мы даже не знаем… получится ли это. — Ты не хочешь, чтобы кто-то другой выгуливал Аню. Шейн краснеет. — Я не говорил такого. — Я всё понимаю. В нее легко влюбиться. — Не в этом суть! Ты вообще меня слушаешь? — Да, Шейн, но я не вижу проблем, — Илья подносит пальцы к подбородку Шейна. — Посмотри на меня, Шейн. — Нет. — Шейн. Он кряхтит, прежде чем сделать то, что ему сказали, карие глаза встречаются с бледно-голубыми. Шейн чувствует, как его решимость рушится. — Перестань думать на одну секунду, Шейн. Мы поговорим завтра утром, хорошо? Сейчас я хочу поцеловать тебя. Очень сильно. Думаю, это поможет справиться с холодом. Шейн усмехается, хотя и облизывает губы на слова Ильи. — Мы поговорим позже.  — Я обещаю. — Хорошо. Илья кивает, затем поднимает брови. Шейн кивает, и Илья воспринимает это как знак прижаться своими губами к его. К сожалению, ничто не сравнится с поцелуем Ильи Розанова, и Шейн слишком быстро начинает тянуться за движениями чужих губ. Когда Илья обнимает его и сажает себе на колени, Аня воспринимает это как сигнал уйти, и Шейн немного радуется, что Ане не придётся наблюдать, как её отец возможно его осквернит. — Теплее, да? — спрашивает Илья между поцелуями, его пальцы проникают под рубашку Шейна, обвивая его талию. Шейн дрожит, но их губы почти не размыкаются, когда язык Ильи начинает двигаться между его губ. — Недостаточно. Нужно быть ближе. Илья ухмыляется. — В моей спальне тепло. Шейн протяжно стонет. — Так отведи меня туда. Шейн вскрикнул, чувствуя, как его охватывает жар, когда Илья задувает свечи и одним движением поднимает его за бедра, без труда перенося их вместе с одеялом по коридору в свою спальню, которая больше гостевой. Впрочем, сейчас Шейн об этом и не думает. — Чего ты хочешь? — шепчет Илья, прижимаясь к Шейну и оставляя на его шее следы поцелуев. — Тебя, — трепетно выдыхает Шейн, закрыв глаза. — Будь конкретнее, мой красивый. Шейн стонет. — Это. Больше этого. Илья улыбается рядом с его шеей. — Любишь, когда тебя называют красивым. Это утверждение, а не вопрос, и щеки Шейна вспыхивают красным. — Нет, — лжет он. Илья фыркает. — Лжец. — Поцелуй меня, Илья. И Илья целует, губы теплые по сравнению с понижающейся рядом с ними температурой. Под одеялом Илья поторапливает Шейна снять одежду и делает то же самое, отбрасывая ее в сторону. Шейн не торопится со своей, аккуратно и как можно быстрее складывает, прежде чем положить стопку на тумбочку. Илья наблюдает, забавляясь. — Ещё красивее без одежды. Шейн покачивает головой, улыбаясь. — Заткнись. Илья натягивает одеяло, укрывая их обоих, и их губы снова встречаются в поцелуе, более страстном, чем предыдущий, потому что теперь Илья держит руку на всё растущей эрекции Шейна и усердно ласкает её, не сводя глаз с Шейна, который начинает стонать от его прикосновений. Свободной рукой Илья берёт бутылочку в ящике рядом с ними, сначала держа в руках, чтобы разогреть смазку, прежде чем возобновить давление на член Шейна. Шейн сдерживает стон, но Илья не собирается это так оставлять. — Нет. Будь громким для меня, Шейн. Шейн трясет головой. — Это… смущает. — Это горячо. Кто тебе сказал, что это не так? Я поубиваю их всех. Шейн невольно рассмеялся, широко улыбнувшись, и произнес: — Я тебе не верю. Илья сцеловывает улыбку с его лица. — Не закрывайся, Шейн. Твои стоны тоже красивые. — Илья… — выдыхает Шейн, тоже беря чужой член в руку. — Может, ты сможешь вытрахать их из меня? Глаза Ильи широко раскрываются в ответ на эти слова. — Окей. Очень окей. Блять. — Ну, знаешь, чтобы мы согрелись. — Мм, очевидно, — усмехается Илья, хватая у кровати презерватив и разрывая упаковку. — Конечно. — Хочешь растянуть меня? Я чист. — Да, — моментально отвечает Илья, быстро раскатывая презерватив, прежде чем выдавить ещё смазки на пальцы. Он какое-то время разогревает жидкость, после чего надавливает на вход Шейна, практически облизываясь при виде этой картины. — Так хорошо? — Да. Илья, пожалуйста, трахни меня пальцами. Илья кивает, сначала вводя палец. Блять, какие у него длинные пальцы, думает Шейн и теперь уже бесстыдно стонет, пока Илья неторопливо двигает пальцем, пока Шейн не начинает умолять о большем. Он дает ему то, что он хочет, используя другой палец, покрытый смазкой, и Шейн хватается за мускулистое плечо Ильи для опоры. — Блять, так приятно, Илья. — Тебе нравится? — Илья трахает его быстрее, пальцы двигаются стремительно и время от времени раздвигаются. Всё это время Илья наблюдает за реакцией Шейна, с восторгом наблюдая, как тот извивается на кровати, словно воплощение его влажной фантазии. — Илья, трахни меня, пожалуйста. Хочу… Так сильно хочу твой член в себе. Илья медленно вытаскивает пальцы, наслаждаясь отчаянием Шейна. Парень снизу не жалуется, когда Илья поднимает его ноги, просовывается между ними и дразнит его задницу своим толстым, твердым членом. Шейн скулит, — Илья, пожалуйста, — и Илье не нужно повторять дважды. Первый толчок выбивает весь воздух из легких Шейна. Илья тоже выдыхает, бормоча, — Как узко, — прежде чем поцеловать его до потери дыхания и вбивается бедрами, когда Шейн расслабляется под ним. — Хорошо? — спрашивает Илья, и Шейн кивает. — Д-да. Быстрее. Илья начинает толкаться быстрее, шипя от того, как Шейн сжимается вокруг него с каждым толчком. — Такой узкий, Шейн. Так хорошо ощущается. — Илья, сука… — выдыхает Шейн, впиваясь ногтями в чужие плечи. Илья, кажется, не против. — Ах, ах, блять, о боже, о мой б… — Шейн, блять, — стонет Илья, и теперь его бедра двигаются в зверском темпе. — Блять, блять, блять. — Коснись меня, Илья. Илья делает, как ему велено, лаская член Шейна в такт своим толчкам, пока тот хнычет от возбуждения. Холод исчез, сменившись жаром и потом их тел, пока Илья страстно трахает его. Шейн чувствует, что приближается к оргазму, и, судя по дыханию Ильи, он тоже близок. — Собираюсь… Собираюсь кончить, Илья, — еле выговаривает Шейн, с трудом сдерживая стоны. — Кончи для меня, Шейн, к-кончай… — Илья стонет, тяжело дыша, прижимаясь губами к губам Шейна, когда тот первым достигает оргазма, спермой покрывая кулак Ильи, который изливается внутрь презерватива, замедляя толчки, но проникая так глубоко, что Шейн чувствует себя невероятно, невероятно удовлетворенным в конце. Илья практически падает на чужую грудь, но Шейна не смущает ни его вес, ни тепло, которое Илья излучает своей липкой кожей. Что напоминает ему… — Нам нужно вымыться, — бормочет Шейн, боясь момента, когда ему придется покинуть тепло одеяла. Или объятия Ильи. — Ещё минуту, пожалуйста, — бормочет Илья, уткнувшись в его грудь, такой же измотанный, как и Шейн, но в итоге выходит из него, и стон срывается с губ Шейна неизбежно, вместе с этим движением. Он уходит, чтобы взять полотенце и обтереть их обоих, смачивая остатками тёплой воды из-под крана. Илья вытирает Шейна с нежностью. Приведя себя в порядок, он снова ложится рядом со спокойным на вид Шейном под одеяло, и тот тут же перетекает, обвиваясь вокруг русского. — Ты не можешь нанять другого выгульщика, — тон Шейна решительный, и Илья слушает, когда он продолжает, — Я хочу быть единственным, кто гуляет с Аней. Илья кивает, но не может не пошутить.  — Я дарю тебе такой оргазм, и ты всё ещё продолжаешь говорить о моей собаке? — на что Шейн бьет его в грудь. Смех Ильи искренен, когда Шейн хватает его за подбородок, и их глаза встречаются. — Слушай, — хнычет Шейн. — Я люблю ее. Я не хочу от этого отказываться. — Тогда переезжай. Она станет и твоей тоже. На это Шейн поднимает голову с недоверчивым взглядом. — Ты сошел с ума? Илья задумывается на пару секунд, а потом пожимает плечами. — Возможно. Шейн думает, что, может, он и сам немного сумасшедший, потому что не считает эту идею такой уж безумной. Илья взрывается смехом, глядя на выражение лица Шейна, но затем крепче сжимает руки вокруг него, словно не хочет, чтобы он уходил. Он, правда, не хочет. У Шейна больше нет причин убегать. Больше нет.

 

———————————————

  Шейн действительно в итоге расторгает их контракт без особых уговоров Ильи, но он продолжает выгуливать Аню вместе с группой других собак, потому что он любит её. По секрету, он также любит видеть по утрам ее хозяина; каждый раз, когда он приходит к Илье, чтобы забрать Аню на прогулку, завтрак для него уже готов. Без поцелуев, конечно, тоже не обходится. Шейн не переезжает сразу же, как они шутили, но он появляется здесь так часто, как будто уже сделал это. Несмотря на всё, Илья удивляет его на прогулке одним утром, свежий букет цветов в одной руке, и ты будешь моим парнем? тихо прошептанное в губы между страстными поцелуями. Шейн официально переезжает неделю спустя. Аня счастлива, ведь теперь у неё два папы.