Трансформеры. Перерождение Скандалиста.

Прошло несколько дней с тех пор, как эйрахнида, эта мерзкая паучиха, появилась на корабле десептиконов. Старскрим видел ясно, как под ее хищным взглядом мелькает истинная цель. Она опасна, чертовски опасна! Она жаждала занять его место, его, Старскрима, а затем, не моргнув и оптикой, устремиться к самому Мегатрону. Да, для какого-нибудь наивного, неопытного солдата это могло показаться лишь жалким стремлением к благосклонности лидера, к паре похвальных слов. Но он-то видел! Он, Старскрим, видел истинные, коварные мотивы, скрытые за этой приторной улыбкой. Он до сих пор помнил тот унизительный инцидент с Блицвингом и Астротрейном в его родной вселенной. Как его, Старскрима, провели, как полного, никчемного дурака! Эта паучиха напоминала ему тех двоих, и от этой мысли его искры начинали метаться в корпусе. Поэтому с этой паучихой нужно быть предельно, предельно осторожным. Не хватало еще попасться в ее липкие сети, стать очередной жертвой ее интриг! И это бесило его до глубины процессора, до самых корней его существования! В его мире все шло своим чередом, он был на пути к своей законной цели – стать лидером! Он уже чувствовал вкус власти, и тут – фиолетовый Мегатрон, , все испортил! Он оказался в другом, чужом мире, только-только, с трудом вернул себе прежний, свой облик, и тут – на тебе! Какая-то наглая, самодовольная фемботка, посмевшая бросить вызов его авторитету! В свободное время, когда не приходилось отбиваться от очередных глупых приказов или терпеть присутствие этой паучихи, он погружался в анализ файлов памяти того Старскрима, в чей корпус он, по иронии судьбы, попал. Он искал, копался, пытался найти хоть какую-то, самую ничтожную слабость у этого нового, другого Мегатрона. Но это оказалось невероятно, мучительно сложно. Этот Мегатрон превосходил своего двойника из привычного Старскриму мира во всем. Он был сильнее, умнее, его тактика была безупречна. "Идеальный Мегатрон? Что за бред!" – фыркнул Старскрим, и его голосовой процессор издал звук, похожий на скрежет металла, выражая крайнее негодование. Мысль о том, что где-то, в какой-то из бесчисленных реальностей, Мегатрон мог быть идеальным, казалась ему не просто абсурдной, а личным оскорблением. В его собственной, единственно правильной, вселенной Мегатрон был просто создан для того, чтобы воевать – грубая, неуклюжая машина разрушения, чья единственная цель заключалась в бесконечных конфликтах. И, конечно же, с помощью своего прибора он без зазрения совести переформатировал трансформеров, ломая их волю, чтобы они встали на его сторону. Примитивно, но эффективно. Но здесь... здесь была совершенно другая история, и это раздражало Старскрима до глубины его искры. Этот Мегатрон был гладиатором, и не просто каким-то там бойцом, а тем, кто успешно воевал на протяжении миллионов циклов. Миллионов! Это означало не только грубую силу, но и некое подобие тактики, выносливости, а возможно, даже... харизмы? От одной этой мысли Старскрима передёрнуло. И этот Мегатрон был не просто суровее и жёстче – он был, к несчастью для Старскрима, намного лучше в боевых навыках. Это было очевидно по его стойке, по тому, как он держался, по едва уловимым движениям, которые выдавали годы тренировок и бесчисленных побед. И, что уж там скрывать, выглядел он куда внушительнее. Его броня казалась толще, линии корпуса – агрессивнее, а взгляд – пронзительнее. Это был Мегатрон, который не просто командовал, а доминировал одним своим присутствием. И Старскрим, несмотря на всю свою гордыню и презрение, не мог не признать, что этот вариант его вечного врага был... опаснее. Гораздо опаснее. И это было невыносимо. И, конечно, его доводила до бешенства эта жалкая пародия на Саундвейва – тощая, как жердь, и вечно шпионящая. Серьезно, они что, из него совсем идиота решили сделать?! Как можно не замечать этот ходячий информационный центр, который буквально дышит ему в затылок? Или этот Старскрим – просто какая-то шутка, непонятно как затесавшаяся на должность заместителя? Он-то помнил своего Саундвейва: тот, конечно, был чудаковат, но не до такой степени предан Мегатрону, и уж точно никогда бы не занимался такой откровенной слежкой. Из этих дурацких файлов он выяснил, что этот Саундвейв – личный пёс Мегатрона, с ним с самого начала. Но насколько же нужно быть тупым, чтобы шпионить так открыто? Его собственный Саундвейв, между прочим, никогда не опускался до личной слежки, всегда посылая своих кассетников. А у этого только лазербик.. Пока он решил быть собой, дерзить Мегатрону как обычно, а потом как найдёт его слабость свергнет его.... Он ещё даже не догадывается как сильно заблуждается..

***

Мегатрон стоял на мостике, его оптические сенсоры были устремлены в пустоту космоса, но разум был целиком поглощен мыслями о своем заместителе. Старскрим. Слишком дерзок. Совершенно не страшится его, своего лорда. И, что удивительно, Мегатрону это нравилось – в нем просыпался давно забытый азарт, предвкушение схватки. Он даже позволил ему запросить апгрейд, вернуть себе корпус, напоминающий прежний, более мощный. Пусть тешит себя иллюзиями силы, – думал Мегатрон тогда. Но с тех пор, как к ним присоединилась Эйрахнида, заместитель стал просто невыносим. Его высокомерие росло с каждым циклом. К удивлению Мегатрона, Старскрим действительно оказался отличным тактиком и стратегом. Неужели он наконец-то научился чему-то, кроме предательства? – мелькнула мысль. Однако его откровенная, неприкрытая дерзость начала раздражать. Это уже не было игрой. Даже Саундвейв, его верный шпион, не мог за ним уследить, словно Старскрим прятался под землей, выжидая. Мегатрон всегда относился с насмешкой к попыткам Старскрима захватить власть над десептиконами, зная их обреченность. Он видел его насквозь – трусливого, жаждущего власти, но неспособного ее удержать. Но сейчас... – Мегатрон сжал кулаки. – Сейчас он не был уверен в его провале. Старскрим стал слишком дерзок, и, что самое тревожное, намного сильнее. Его новая мощь ощущалась даже на расстоянии. "Пора напомнить моему заместителю, кто здесь главный," – холодно усмехнулся Мегатрон, и в его голосе прозвучала стальная решимость. Пора преподать ему урок, который он запомнит навсегда. Старскрим вошел на мостик, едва сдерживая волну раздражения. Опять этот Мегатрон вызвал его. Уже месяц он находился в этом мире, стараясь не вызывать гнев своего командира. Неужели Мегатрон заподозрил, что он – Старскрим, но не из этой реальности? Нет, это было невозможно. Судя по воспоминаниям Старскрима из этой вселенной, местный он тоже был дерзким. Но после взрыва Джанкиона, когда десептиконы попали в аварию и им пришлось сменить корпуса, тот стал более хрупким и перестал перечить Мегатрону. И вот, на мостик вошел разъяренный Мегатрон. Старскрим невольно поморщился: Мегатрон из его родной реальности никогда не был столь устрашающим. — Объясни мне, Старскрим!! — прорычал Мегатрон. — Почему ты такой дерзкий? Видя гнев этого Мегатрона Старскрим решил последовать примеру этого Старскрима и проглотив свою гордость встал на колени " Умоляю вас лорд Мегатрон- начал Старскрим, с трудом сдерживая покорное лицо- я живу ради того чтобы служить вам «Правда, Старскрим?» — язвительно усмехнулся Мегатрон, его голос прозвучал как удар металла, эхом отразившись от стальных стен ангара. — «Ты в последнее время стал слишком дерзким. Где ты шляешься, раз даже Саундвейв не может тебя отследить? Неужели нашел себе новое развлечение, пока я тут решаю вопросы?» «Я… я…» — Старскрим запнулся, его оптические сенсоры лихорадочно метались, пытаясь найти хоть какое-то оправдание, но слова застревали в горле. — «Я просто исполняю свои обязанности! Занимался… рутинными проверками!» Мегатрон резко шагнул вперед, его массивное тело заслонило собой тусклый свет. Его рука, подобно стальной клешне, молниеносно обвила шею Старскрима и с силой оттолкнула. Если раньше, с его хрупким корпусом, такой толчок мог отправить его на другой конец «Немезиды», заставив корпус скрежетать от удара, то теперь он лишь незначительно отбросил его на полметра, заставив Старскрима неуклюже приземлиться на палубу. Ярость, подобно раскаленной лаве, захлестнула Старскрима. Его процессор заискрил от негодования. Если Мегатрон жаждал боя, он его получит, и получит сполна! С этой мыслью, его манипуляторы мгновенно трансформировались, извлекая плазменные бластеры. Он открыл шквальный огонь, целясь в жизненно важные узлы противника, но Мегатрон, словно танцуя со смертью, с легкостью увернулся. Это было инстинктивное движение, отточенное до совершенства еще во времена гладиаторских ям, когда каждый промах означал конец. Старскрим атаковал, подобно хищному сикеру: стремительное уклонение, молниеносная атака, резкий уход в сторону, заставляя воздух вокруг себя вибрировать от энергии. Его движения были отточены, быстры и смертоносны. Для любого другого противника это стало бы серьезным испытанием, заставив его отступить или искать укрытие. Но не для Мегатрона. Он уворачивался, его взгляд, холодный и расчетливый, не отрывался от Старскрима. Он выжидал свой момент, просчитывая каждый шаг противника, словно опытный шахматист, готовящий решающий ход. Внезапно, когда Старскрим, совершив очередной вираж, оказался в неудобной позиции, Мегатрон сделал свой ход. Он не стал уворачиваться. Вместо этого, он рванулся вперед, используя инерцию Старскрима против него самого. Его рука метнулась вперед, не для удара, а для захвата. Он схватил Старскрима за предплечье, резко дернув его на себя, нарушая баланс и лишая его возможности атаковать. «Ты думаешь, твои жалкие трюки меня впечатлят?» — прорычал Мегатрон, его голос был полон презрения. — «Ты всего лишь пешка, Старскрим. И ты забыл свое место». С этими словами, Мегатрон с силой сжал руку Старскрима, заставляя его бластер выпасть из ослабевших пальцев. Затем, одним резким движением, он отбросил Старскрима к стене, где тот с глухим стуком врезался в металл, оставляя на нем вмятину. Старскрим, задыхаясь от боли и унижения, попытался подняться, но его тело отказывалось слушаться. Он чувствовал, как его системы перегружаются от удара и ярости. Мегатрон медленно подошел, его шаги отдавались тяжелым эхом. Он наклонился над поверженным Старскримом, его лицо исказилось в злорадной ухмылке. «Теперь ты будешь слушать, Старскрим. И ты будешь делать то, что я тебе скажу. Иначе…» — он сделал паузу, его оптические сенсоры сверкнули зловещим красным светом. — «Иначе ты пожалеешь, что вообще родился».