Dreams Of The Dead Pansies

— Давай, просыпайся, желток! Тишину комнаты вспорол язвительный женский голос, подобный удару хлыста. Энн не успел даже осознать границу между вязким сном и реальностью, как в правый бок прилетел резкий, выверенный удар. Острый каблук Лиры, подбитый прочным сплавом со светлого континента, вошел точно между ребер. Воздух с хрипом вырвался из легких, а остатки сна мгновенно испарились, сменившись ослепляющей вспышкой боли. Скрипучие, изъеденные древесным грибком половицы старого дома отозвались на это движение привычным, почти сочувственным стоном. Энн лишь глухо хрипнул, содрогаясь всем телом. У него не было сил даже на то, чтобы свернуться калачиком на куске жесткой, пахнущей пылью и сыростью ткани, которая годами заменяла ему постель в этом темном углу. — Поднимай свою задницу, — Лира возвышалась над ним, как сияющее инородное тело, случайно занесенное в сточную канаву. В этом сером, задыхающемся от копоти и магии месте она выглядела вызывающе: её светло-голубые волосы, уложенные идеальными волнами, перемежались с ярко-розовыми прядями. От неё пахло дорогим парфюмом — ароматом цитрусов и горного воздуха, который здесь, на Тьме, казался почти ядовитым. ​— Меня раздражает твоя сонная морда. И у тебя задание. Давай-давай, мальчишка, шевелись, время — это единственное, что здесь стоит дороже твоей никчемной жизни! Энн медленно, преодолевая сопротивление собственного тела, открыл глаза. Веки казались свинцовыми, словно к ресницам подвесили невидимые гири. Он сел, чувствуя, как комната плывет перед глазами. Стены дома, покрытые пятнами влаги и затянутые паутиной дикой магии, медленно возвращались на свои места. Лира уже не смотрела на него. Она была занята более важным делом — изучением безупречного маникюра. Её пальцы, никогда не знавшие тяжелого труда, порхали над экраном тонкого смартфона, который светился мягким золотистым светом — технологическое чудо Света в сердце Тьмы. — Ммм... в этот раз властям нужно сердце дикого прыгуна, — она брезгливо скривилась, рассматривая присланную спецификацию. — Мерзость. Как они могут изучать эти склизкие ошметки? Хотя, кому я это говорю... Лицо Энна осталось неподвижным, как восковая маска, забытая мастером в пыльном подвале. Швы на его выцветшей, сероватой коже — грубые стежки, соединяющие лоскуты его существования — едва заметно натянулись, когда он заговорил. Его голос был лишен интонаций, сухой и бесцветный, как шелест старой бумаги: — У них много видов. Кислотные, прыгуны-тени, трупоеды... Какой именно нужен? — Ой, да плевать! — Лира раздраженно отмахнулась, даже не удостоив его взглядом. — Просто выбери какой под руку попадётся, они не уточняли в заказе. Срок сдачи идет, а мне не платят за то, чтобы я ждала, пока ты окончательно протрезвеешь от своего сна. Лира была здесь чужой. Агентом «Света», присланным на этот гниющий континент собирать крохи информации и биоматериалы, которые могли бы стать спасением для её народа. В официальных отчетах она числилась исследователем и героическим первопроходцем, но на деле она была лишь надсмотрщиком. Она перекладывала всю грязную, опасную и зловонную работу на Энна. Для неё он словно не был человеком. Он не был даже просто живым существом со своими мыслями или страхами. Он был инструментом. Полезным трофеем, доставшимся ей по чистой случайности во время одной из вылазок. Здесь, на Тьме, где магия текла в воздухе подобно невидимой радиации, мутируя всё живое, выживание было высшим искусством. И Лира владела этим искусством через него, посылая своего «желтка» в самые опасные дебри, пока сама наслаждалась относительным комфортом их домика, защищенного магическими барьерами. Энн привычно, доведенными до автоматизма движениями, начал собираться. Он рассовал по карманам старой, лоснящейся от грязи куртки пустые стеклянные склянки и пару дешевых зелий, которые пахли застоявшейся желчью. Его единственным оружием был ржавый, изогнутый клинок — кусок остро заточенного металла без гарды и украшений. Лира бросила его ему месяц назад со словами: «Не сдохнешь. Ты же такой живучий». ​На нем была всё та же белая кофта, ставшая от времени грязно-серой. Она была на пару размеров больше, скрывая худобу и странные изгибы его тела. Затянув ремни пояса с дополнительными подсумками и обув тяжелые, стоптанные башмаки, он направился к двери. Он уже взялся за дверную ручку, чувствуя холод металла, когда её голос снова заставил его замереть: ​— Подожди-ка секунду, Энни. ​От этого уменьшительно-ласкательного тона по спине пробежал настоящий ледяной холод. Он не успел обернуться — Лира была мастером резких движений. Она оказалась за спиной мгновенно, едва касаясь его затылка и шеи кончиками пальцев. Её кожа была прохладной и пахла озоном. — Проснись и пой, милый! Воздух вокруг них затрещал, наполнившись запахом жженой шерсти. По телу Энна прошел разряд тока — не легкий укол, а полноценная, выжигающая нервы судорога. Его мышцы скрутило узлом, суставы пронзила острая боль. Лира владела магией Электричества — даром, который на Светлой стороне давался лишь после долгих лет обучения и жестких контрактов. Но здесь, на Тьме, законов не существовало. Если бы здесь была хоть капля порядка, существа леса не превратились бы в тех кошмарных мутантов, которыми они стали. Ноги Энна подогнулись. Он едва удержался, мертвой хваткой вцепившись в косяк двери. Из горла вырвался хриплый, надломленный звук, похожий на карканье: — Какого… хуя ты творишь?.. — Что? Ты выглядел слишком дохлым! — Лира лукаво ухмыльнулась, её глаза азартно блеснули. Она уже вернулась к своему телефону, потеряв к нему интерес. — Теперь иди. Бодрость тебе не помешает. И не задерживайся, я хочу закончить с этим отчетом до ужина.

***

Лес встретил его привычным гостеприимством: запахом прелой листвы, гнили и резким привкусом озона, оставшимся после разряда Лиры. Энн бродил по этим тропам сотни раз. Это место состояло из кривых, изломанных деревьев, чьи ветви напоминали костлявые руки, тянущиеся к горлу путника. Дикая магия вибрировала в воздухе, заставляя пространство вокруг слегка искажаться. Плотные кроны почти не пропускали свет, создавая вечные сумерки даже в полдень. Блондин направился в сторону топей. Там обитали прыгуны — существа, когда-то бывшие обычными лягушками, но под действием «радиации» Тьмы превратившиеся в нечто иное. Они светились неоновым бирюзовым светом — опасная красота, делавшая их легкой добычей для хищников, если бы не их ядовитая химия. Именно за эту химию власти Света готовы были платить золотом. Однако сегодня Тьма была неспокойной. Энн почувствовал чужой взгляд затылком — там, где кожа была особенно тонкой. Гнилолесий пес. Мутант размером с доброго теленка, с темно-зеленой, свалявшейся шерстью и фосфоресцирующими венами, пульсирующими вдоль позвоночника. Зверь был умен. Он не рычал, не выдавал себя лишними движениями. Он ждал. Энн знал: пес не нападет, пока не почует настоящую слабость или запах крови, но и не оставит выбранную жертву, нападёт в подходящий для него момент. Значит, нужно было предложить ему эту слабость. Медленным, почти ленивым движением Энн завел ладонь в широкий рукав кофты. Там, примотанный к предплечью, лежал его клинок. Острая сталь привычно вошла в серую плоть. Энн не вскрикнул и не поморщился; только его зрачки расширились, становясь огромными черными провалами, впитывая вспышку боли. Теплая, густая кровь мгновенно пропитала ткань рукава. Запах свежей раны в неподвижном воздухе леса сработал как детонатор. Тень отделилась от корней дерева мгновенно. Зеленая вспышка, яростный рывок — и челюсти пса сомкнулись именно там, где Энн и рассчитывал. На его предплечье. Раздался противный, зубодробительный скрежет металла о кость и зубы. Волк ожидал почувствовать, как рвется мягкая плоть, но наткнулся на сталь клинка, который Энн удерживал вдоль руки как щит. В глазах зверя, горевших магическим огнем, на долю секунды мелькнуло почти человеческое замешательство. Ошибка хищника. Этого мига было достаточно. Энн не издал ни звука, хотя зубы зверя всё же прошили кожу по краям лезвия. Словно отлаженный механизм, он подсек переднюю лапу пса ногой, наваливаясь на него всем своим весом. Они рухнули в липкую грязь. Энн действовал без гнева, без страха — только холодный расчет. Перехватив окровавленный нож, он методично, один за другим, нанес несколько коротких ударов в незащищенное горло существа. Черная, густая кровь мутанта брызнула ему в лицо, смешиваясь с грязью. Волк дернулся в последний раз, его вены погасли, и он затих, превращаясь в кучу мертвого мяса. Энн поднялся не сразу. Он сидел в грязи, глядя на свои пальцы. Они дрожали — не от ужаса, а от перенапряжения. На коже смешивались два цвета: его бордовая кровь и чужая, черная как смола. Боль в руке пульсировала в такт сердцу. И в этом ритме, в этом шипении магических искр, оставшихся после удара Лиры, он на мгновение почувствовал себя... живым. Это было странное ощущение, словно пар, возникающий при встрече лавы и воды. ​Но реальность быстро вернула его на землю. Холод леса пробирался под одежду. — Лира будет недовольна пятнами на куртке... — бесцветно прошептал он. Он вытер нож о пучок серого мха. Перевязывать рану не было смысла — у него не было чистых бинтов, а время поджимало. Нужно было найти прыгуна и убираться отсюда, пока на запах крови не пришли другие «соседи».

***

Домой он вернулся уже в глубоких сумерках, когда туман Тьмы стал настолько плотным, что его можно было резать ножом. Дверь со скрипом отворилась. Лира сидела за столиком, закинув ноги в чистых туфлях на захламленную столешницу. Она листала ленту в своем смартфоне — сияющем артефакте из «рая», который казался здесь кощунством. Увидев его — залитого кровью, с разорванным рукавом и лицом-маской — она лишь лениво приподняла одну бровь. — Господи, я уже успела заждаться. Ты там что, их по одному выманивал? Давай сюда. Она не стала ждать, пока он подойдет. Магическим пассом она притянула контейнер с сердцем прыгуна прямо из его кармана. Сердце всё еще слабо сокращалось в прозрачном пластике. Энн повезло — после схватки с волком он наткнулся на вялую особь, которая даже не пыталась сопротивляться. — Мерзость, — повторила Лира, разглядывая трофей с брезгливым любопытством. Затем, не глядя на него, бросила через плечо: — Ты выглядишь еще хуже, чем утром. Весь в этой дряни... Промоешь руку в озере завтра. Считай это милостью, сегодня я добрая. И не вздумай пачкать кровью пол, мне потом это вытирать? Только себе же жизнь усложняешь. Она снова уткнулась в экран, вычеркивая его из своего мира. Энн молча, стараясь не производить лишнего шума, опустился на свои тряпки в углу. Рука пульсировала, кровь медленно пропитывала подстилку, смешиваясь со старой пылью. Он накрыл рану какой-то ветошью, чувствуя, как сознание начинает уплывать. Сил на то, чтобы обработать порез или хотя бы снять обувь, не осталось. Завтра будет новый день. Новое задание. Новая порция тока. А пока — тишина. Вымыть руку и завязать её чем-то получше — это была проблема Энна из будущего. Сейчас существовал только этот темный угол и нарастающее шипение в раненой руке, уводящее его в сон.