Слишком близко, нельзя.

Ты проснулась раньше будильника. Не потому что выспалась — наоборот. Тело будто напоминало о себе с особой настойчивостью. Боль медленно расползалась, становясь отчётливее, тяжелее, будто кто-то положил на спину каменную плиту и с каждым вдохом добавлял вес. Любая попытка перевернуться отзывалась резким, тянущим спазмом в пояснице, будто кто-то медленно вкручивал внутрь ржавый винт. Хотелось сжаться в комок, лежать дальше было невозможно. Ты прикусила губу, чтобы не застонать. Опять. Ты знала это состояние слишком хорошо. С детства — резкое, внезапное, беспощадное. Боль, которая не поддавалась ни времени, ни лечению, ни объяснениям. Ты помнила, как однажды не могла встать с кровати почти две недели. Были времена, когда ты училась заново ходить — шаг за шагом, через слёзы и злость. И как всё равно приходилось учиться жить с этим — осторожно, экономя движения, прислушиваясь к собственному телу. Ты медленно села, опустив ноги на пол. Несколько секунд просто сидела, пережидая, пока мир перестанет плыть перед глазами, и только потом позволила себе выпрямиться. Ты поднялась, держась за край кровати, и вышла в коридор. Шаги давались тяжело, будто пол стал вязким. Каждое движение отзывалось в пояснице тупым эхом. Ты направилась в сторону зала, придерживая поясницу ладонью. Ты как раз собиралась свернуть за поворот, когда путь тебе перегородил Наобито. — Уже проснулась? — его голос был сухим, деловым, без намёка на заботу. Он протянул тебе небольшую стопку тетрадей и канцелярских принадлежностей. — Годжо принёс. Передай Фушигуро. Ты машинально взяла стопку, ощущая её вес в руках. — Когда он успел?.. — вырвалось у тебя прежде, чем ты успела подумать. Наобито даже не посмотрел на тебя. — Неважно, — отрезал он. — Сделай, как сказано. Ты кивнула. Спорить не имело смысла. Развернувшись, ты пошла обратно по коридору и остановилась у двери Мегуми. Постучала — негромко. Тишина. Ты постучала ещё раз. — Мегуми? — голос был хрипловатым, сонным. Ничего. Ты хмыкнула, чуть наклонив голову. Наверное, ещё спит. Мысль показалась логичной. Ты решила не тормошить его сейчас — всё равно ещё было время. Вернувшись в свою комнату, ты положила стопку на стол и начала собираться. Движения были вялыми. Поясница напоминала о себе при каждом наклоне, и ты пару раз останавливалась, опираясь ладонями о край стола, просто чтобы перевести дыхание. Когда ты наконец посмотрела на часы, было 8:20. Ты вздрогнула. Чёрт… Схватив рюкзак и наспех запихнув туда стопку тетрадей Мегуми, ты поспешно выскочила в коридор — и снова остановилась. Его не было. Ни у окна. Ни в коридоре. Ты настороженно пошла дальше. В прихожей — никого. Сердце неприятно кольнуло. Ты вышла на улицу, быстро осмотрелась по сторонам. Двор был пуст. Ни шагов, ни силуэта на дороге. Холодное беспокойство скользнуло под кожу. Ты резко развернулась и почти побежала обратно по коридору. Остановилась у двери его комнаты и начала стучать — уже громко, настойчиво. — Мегуми! — твой взгляд нервно скользнул на часы. — Ты что, ещё спишь?! Пауза. — Мегуми! Дверь открылась неожиданно — но не та. Из соседней комнаты выглянула Май. Она не вышла полностью, лишь опёрлась плечом о косяк, лениво скрестив руки. На её лице уже играла знакомая ухмылка. — Ну и чё ты тут так горланишь? — протянула она. — Мегуми! Мегуми! — передразнила тебя, откровенно издеваясь. Ты почувствовала, как лицо заливает жар. Май усмехнулась шире. — Слинял уже твой Фушигуро, — протянула она с явным удовольствием. Ты только сейчас полностью повернулась к ней. — В каком смысле? — В самом прямом, — она пожала плечами. — Ушёл. Видимо, решил, что и без няньки справится. Май насмешливо закатила глаза. — Ты… ты видела? — голос предательски дрогнул. — Ну да, — она кивнула. — Ранним утром. Ты выдохнула сквозь зубы, пробормотав что-то невнятное себе под нос. — Спасибо, — сухо сказала ты. — Хорошего дня, Май. И, не дожидаясь ответа, развернулась и побежала по коридору, тут же пожалев об этом. Боль была настолько сильной, что хотелось скрутиться и упасть на пол, но ты не остановилась. Времени уже не было.

***

Он проснулся задолго до рассвета. Просто тело само подняло его — как на тренировку. Привычка. Комната ещё была тёмной и холодной. Он сидел на краю кровати, глядя в пол, и чувствовал странное напряжение — будто внутри что-то спорило само с собой. Он сжал пальцы. Нельзя. Иначе это не прекратится. Он резко поднялся и начал одеваться. Движения — отточенные, быстрые, будто он собирался на миссию. В прихожей он замер на секунду, прислушиваясь. Дом ещё спал, но кое-кто уже нет. Мегуми уловил движение в коридоре. Это была Май. Она оглядела его с ног до головы, приподняв бровь. — Уже сбегаешь? — хмыкнула она. — Не твоё дело, — отрезал он. — Жёстко, — усмехнулась Май. — Амая будет волноваться. Он задержал руку на дверной ручке. — Это не моя проблема. — Да ну? Дверь захлопнулась перед лицом Май. Май. Противная девка! Выходя со двора, подумал Мегуми и нервно закусил нижнюю губу. Чего ты кипятишься? — мысленно заговорил он сам с собой. — И что это меня так выбесило? Соберись. Улица была ещё полупустой. Воздух холодный, чистый. Он шёл медленно — спешка была ни к чему. В груди было странное чувство, словно ком осел в горле, не давая спокойно дышать. Он сжал ремень рюкзака сильнее. Лучше сейчас. Как раз самое время.

***

Ты шла размеренно. Не потому что хотела — потому что иначе не могла. Боль не давала забыть о себе ни на секунду, особенно в пояснице. Ты ловила себя на том, что идёшь, слегка наклонившись вперёд — почти незаметно, но достаточно, чтобы чувствовать себя неловко. Слишком медленно. Я иду слишком медленно… Ты ускоряешь шаг — но тут же снова сбавляешь темп. Боль вспыхивает сильнее, дыхание сбивается. На секунду хочется просто остановиться, присесть где-нибудь, переждать. Нет. Если я сейчас сяду — уже не встану. Ты снова смотришь на часы. Опоздание уже не «возможно». Оно есть. В классе ты старалась не привлекать лишнего внимания. Как всегда. Руки лежали на парте аккуратно, спина напряжённая, дыхание — неглубокое. Ты заметила, что считаешь вдохи, просто чтобы не думать о том, как сильно болит. Каждый наклон, каждый поворот корпуса… Это было невыносимо. Ты машинально прижимала локоть к боку, словно это могло помочь. Но не помогало. — Амая, — голос учительницы выдернул тебя из этого состояния. — Всё в порядке? Ты вздрогнула. — Да, — ответила слишком быстро. — Всё хорошо. Она смотрела на тебя ещё пару секунд — внимательно, с сомнением, но не стала настаивать. Одноклассники шептались и бросали взгляды. Ты снова уткнулась в тетрадь, но строчки расплывались. Мысли путались. Слова не удерживались в голове. Ты читала одно и то же предложение в учебнике по три раза — и всё равно не понимала смысла. Каждый урок тянулся вечностью. Ты пыталась записывать, но пальцы дрожали, а наклоны к тетради давались всё тяжелее. К концу дня ты уже почти не чувствовала своё тело — только спину. Она пульсировала, будто жила собственной жизнью. Где-то на краю сознания всплывала мысль о Мегуми. Он даже не подошёл за весь день. Ни разу. Внутри поднялось глухое раздражение. Хватит. Он сегодня вообще сам из дома ушёл — ты о чём? Ты злилась — и на него, и на себя. На то, что ждала. На то, что надеялась. На то, что вообще позволила себе подумать, будто вы можете… подружиться. Звонок прозвенел неожиданно громко. Ты вздрогнула. Школьный день тянулся мучительно долго, но для Мегуми — по другой причине, чем для тебя. Он сидел за партой, опираясь локтем о стол, глядя на доску, но почти не видел написанного. Мел скрипел, учитель что-то объяснял, класс тихо шуршал тетрадями — обычный фон, к которому он уже начал привыкать. Слишком быстро — и это его раздражало. Но с каждым часом всё настойчивее скреблось ощущение, что что-то идёт не так. Предчувствие. Последний урок подошёл к концу. Ты продолжала сидеть на месте, собираясь с силами, провожая взглядом одноклассников. Рюкзак лежал на полу. Наклониться за ним казалось невозможной задачей. Ты медленно сползла с парты, опираясь рукой о край стола. Мир на секунду качнулся. Ты собиралась долго. Очень долго. Каждое движение — как через сопротивление. Ты чувствовала, как школа постепенно пустеет, как шаги и голоса исчезают. Наконец ты закинула рюкзак на плечо и вышла. На крыльце уже было пусто. Ты всё-таки решила оглядеться. Его не было. Ты хмыкнула, чувствуя, как внутри поднимается усталость. К чёрту. Без разницы. Ты спустилась по ступенькам. Мегуми специально задержался. Его не отпускала мысль, что за весь день ты ни разу не появилась — ни в коридоре, ни на перемене, ни даже мельком. Наверное, обиделась. Это к лучшему. И несмотря на это, он всё равно не спешил. Пальцы снова проверили молнию рюкзака, хотя он точно помнил, что уже закрывал её, — всё лишь бы не выходить сразу. Он злился на себя за череду нелогичных действий и эмоций. Просто хочу убедиться в том, что с ней всё нормально. Не больше. Он вышел из школы — и, заметив тебя впереди, уже на дороге, скользнул следом. Он держался на расстоянии. Достаточном, чтобы ты не заметила. И достаточном, чтобы видеть всё. Ты и вчера была неторопливой, но сейчас… Ты будто волочила себя вперёд. Шла неровно. Плечи были чуть опущены, корпус слегка согнут. Иногда ты словно теряла равновесие, но тут же выравнивалась. Мегуми сжал челюсти. Каждый шаг за твоей спиной давался ему с усилием. Хотелось ускориться и догнать тебя. Хотелось — чёрт возьми — просто хоть что-то сделать… Он стиснул кулак в кармане. И всё равно не ускорился. Дверь в дом с трудом поддалась тебе. Пришлось навалиться на неё всем телом и после ещё и удержаться на ногах. Действие отдалось резкой вспышкой боли в пояснице. Ты сжала зубы и всё равно вошла внутрь. Рюкзак тянул вниз, будто в нём лежало три тонны. Плечо ныло, спина горела. Ты наклонилась, чтобы снять обувь — медленно, осторожно… Перед глазами на секунду потемнело. — Ты где пропадала? — голос Маки раздался из коридора. Она вышла быстро, уже нахмуренная, взгляд острый, цепкий. Маки была слишком внимательной, чтобы не заметить твоё бледное лицо и тяжёлое дыхание. — Ты пришла почти на час позже обычного, — сказала она. — Что случилось? Ты выпрямилась с усилием, чувствуя, как по спине пробежала волна спазма. Попыталась выглядеть нормально. — Ничего, — ответила ты. — Просто устала. Но подрагивающая нижняя губа выдавала твою ложь. В этот момент в коридоре появилась Май. Она облокотилась о стену и окинула тебя долгим взглядом — оценивающим, колким. — Реально, Амая, какого чёрта? — протянула она. — Маки мне уже все мозги проела за время твоего отсутствия. Она кивнула в сторону сестры и ухмыльнулась. — Заткнись, — резко бросила Маки, не глядя на Май. Май закатила глаза, но замолчала. Ты наконец разулась. Это заняло слишком много времени. Ты вновь выпрямилась, но ноги будто стали ватными. В ушах зашумело. — Со мной всё нормально, — повторила ты, но уже тише. — Мне просто нужно полежать. Маки подошла ближе. В её взгляде мелькнуло сомнение. — Снова спина? — вопрос застал врасплох. Ты хотела ответить — но в этот момент Май приподняла бровь. — А где, собственно, Фушигуро? Ты моргнула. — Мегуми?.. — ты растерянно посмотрела на неё. — А он разве уже не… Дверь снова отворилась. Мегуми замер на пороге. Он явно не ожидал увидеть тебя всё ещё в коридоре. Его взгляд столкнулся с твоим — коротко, резко, будто вы оба споткнулись. Ты успела заметить это выражение. Удивление. Но боль накрыла сильнее. Мир поплыл. Ты отвернулась к сёстрам, чтобы сказать что-то — что угодно — но слова застряли. В глазах потемнело. Звуки стали глухими, отдалёнными. — Амая? — голос Маки стал ближе. Ты сделала шаг — и ноги подвели. Последнее, что ты почувствовала, — чьи-то руки, резко подхватившие тебя, и чужое, слишком близкое дыхание. Лицо Мегуми — испуганное, непривычно живое — мелькнуло перед глазами. Голос Май — резкий, нервный, удаляющийся. Потом — тьма.

***

Ты проснулась от света. Он бил в глаза слишком ярко, слишком резко. Ты зажмурилась и тихо застонала. — О, — раздался знакомый голос. — Очнулась. Ты приоткрыла глаза и начала пытаться разглядеть обстановку вокруг. Это была твоя комната. И Май — сидящая на стуле у кровати. В её руках поблёскивали спицы. Они двигались быстро, слишком быстро. Металл тихо звенел, когда соприкасался друг с другом. Клубок пряжи нервно перекатывался по полу — нить натягивалась сильнее, чем нужно. Она вязала сосредоточенно, но в этом сосредоточении чувствовалась не усидчивость, а попытка занять руки, чтобы не смотреть на тебя слишком часто. — Выглядишь паршиво, — сказала она, не поднимая взгляда. — Здорово ты грохнулась. Она усмехнулась. — И на кой чёрт Фушигуро потянуло ловить тебя? Я бы не отказалась посмотреть на то, как ты прочешешь бошкой по паркету! Ты зажмурилась сильнее. — Не кричи… — прошептала ты. — Голова раскалывается… Май цокнула языком. — Живая, значит. Уже неплохо. Ты сглотнула. — Сколько я… спала? — Часов шесть. Ты резко открыла глаза. — СКОЛЬКО?! Голос сорвался. И тут же по спине прошёл спазм — острый, болезненный. Ты зашипела и снова откинулась на подушки. В голове зашумело. Подступила тошнота. Ты вспомнила, что ничего не ела целый день. — Эй, — Май наконец посмотрела на тебя внимательнее. — Без резких движений. Тебе нельзя. Она нахмурилась. Ты закрыла глаза. — Меня… тошнит. Май даже не сразу ответила. Она отложила вязание на колени, спицы тихо звякнули друг о друга. — Не удивительно, — фыркнула она. Ты нахмурилась. Май наклонилась ближе, прищурилась. — Ты с утра уже была бледной. Ты моргнула. — Ты… заметила? — Ты не умеешь врать и притворяться, — отрезала сестра. — И всё равно ж попёрлась в школу. Конечно. Потому что если Амая не развалится окончательно — день прожит зря. Ты сглотнула. — Я не хотела никого напрягать… — Вот именно, — резко сказала Май. — Ты всё время не хочешь никого напрягать. И в итоге напрягаешь всех. Повисла пауза. — Прости… — Просто не делай так больше, — со вздохом промолвила Май. Дверь открылась. Маки вошла тихо, с подносом в руках. От него тянуло тёплым, знакомым запахом — лёгкий бульон с имбирём и зелёным луком. Простое, домашнее. — Как ты? — спросила она, глядя на тебя и ставя поднос на тумбочку. — Пока жива, — хрипло пробурчала ты. Маки аккуратно поправила повязку у тебя на голове. — Болит спина? Ты кивнула. — Потерпишь немного, — сказала она мягко. — Сейчас поешь. Она выпрямилась и посмотрела на Май. — Побудь с ней. — Что?! — Май вскинулась. — Маки, да ну! Ты же обещала подменить меня ещё час назад! — Наоя убьёт меня, если я не приду сейчас же, — отрезала Маки. — И у меня нет ни малейшего желания проверять, насколько он сегодня в настроении. Май закатила глаза. — Ненавижу вас всех. Ты смотрела на них сквозь полуприкрытые веки. Маки стояла ровно, собранно, уже мысленно не здесь. В её движениях всегда было что-то чёткое — будто она никогда не позволяла себе рассыпаться. Даже сейчас, когда голос звучал мягко, в нём всё равно чувствовалась сталь. Она не просила Май — она поручала. И та, сколько бы ни ворчала, всё равно слушалась. Ты тихо выдохнула. Странные вы. Тошно от этого. От недосказанностей. От гордости, которая важнее простых слов. И всё же, я вас люблю, — ты почти незаметно тепло улыбнулась. Когда Маки покинула комнату, внезапно в голову ворвалась другая мысль. Мегуми. Она пришла так резко, что ты даже приоткрыла глаза. — Май… — тихо позвала ты. — Чё. — Мегуми… он — Май перебила. — Жив. Если ты об этом. — Он… — ты замялась. — Он как? — А я откуда знаю? — фыркнула она. — Стоял как вкопанный, потом резко стал героем. Донёс тебя, между прочим. Ты удивлённо моргнула. Май уже поднимала тебя аккуратно, подкладывая подушки под спину. — Ешь, — сказала она, протягивая к тебе ложку с бульоном. Ты послушно сделала глоток. — Спасибо… — тихо сказала ты. — Что ты сейчас рядом. Май замерла на секунду. Отвернулась. — Как мило, — буркнула она. — Меня сейчас стошнит. Ты смотрела, как Май молча подносит ложку к твоим губам. Она делала это неловко, с напряжением, будто ей неудобно было быть нежной, аккуратной. После нескольких глотков бульона тело постепенно начало сдавать позиции. Боль не ушла — нет, она просто притупилась, словно её накрыли толстым слоем ваты. Тяжесть в голове стала тягучей, вязкой. Май больше не донимала нотациями и расспросами, лишь тихо заботилась о тебе. Сейчас был тот самый редкий случай, когда тишина не давила со всех сторон, не утесняла. Ты поймала себя на том, что именно молчание сейчас спасает. Мысль скользнула дальше, сама собой. К ещё одним редким моментам, когда с тобой так умели — без давления, без попытки разобрать тебя по частям. Перед глазами медленно всплыла шахматная доска. Чёрно-белые клетки. Лаковая поверхность, на которой отражался свет из высокого окна. Фигуры стояли строго. Ты вспомнила, как водила пальцем по краю доски, прежде чем сделать ход. Не потому что сомневалась — потому что просчитывала. Училась. Он научил тебя не спешить. Пешки уже были разменяны. Конь ушёл в сторону, связав ладью. Король спрятан в рокировке. Партия шла не к быстрому мату — к выматыванию. Он всегда играл именно так. Не давил. Не атаковал в лоб. Выстраивал позицию. Ждал ошибки. Или… позволял тебе найти решение самой. Ты тогда сделала ход неожиданно для самой себя — вывела слона по диагонали, вскрыв его защиту. Рискованно. Он поднял взгляд. — Видите? — сказал он. — У вас уже получается намного лучше. Ты прищурилась. — Норитоши-сан, вы снова поддаётесь. С его губ едва заметно соскользнула улыбка. — Меня раскрыли? — Обижаете. — фыркнула ты. Он склонил голову, театрально серьёзно: — Прошу простить. Впредь — только честная партия. В комнате тихо звякнула ложка о край пиалы. Ты моргнула, возвращаясь в настоящее. Странно… Ты всегда обращалась к этим воспоминаниям, когда внутри становилось слишком громко. Будто достаёшь аккуратно сложенный лист бумаги — ровный, понятный, без надрывов. Интересно, как он там сейчас? Ты едва заметно улыбнулась. Сон начал накатывать волнами. Тело наконец-то сдалось — тяжёлое, уставшее, перегруженное. Май аккуратно уложила тебя, подтянула одеяла. Ты уже почти проваливалась в темноту, когда вновь вернулась в сознание. — Чёрт… — пробормотала ты. — Что ещё? — раздражённо спросила Май. Ты приоткрыла глаза. — Тетради… Май, в моём рюкзаке тетради Мегуми. Голос был слабым, но настойчивым. — Я так и не отдала ему… пожалуйста, передай. Май уставилась на тебя. — Что?! — Май… — Нееет, — она резко замотала головой. — Я не хочу сейчас видеть эту угрюмую рожу! Ты слабо вздохнула. — Он так не может полноценно учиться… — тихо сказала ты. — Жалко же. Май скривилась. Но нервно достала тетради и вышла. Ты закрыла глаза. И почти сразу уснула. Май шла по коридору с тетрадями под мышкой, раздражённо топая. Она не стучала сразу — постояла секунду, потом резко ударила костяшками. Дверь открылась почти мгновенно. Мегуми стоял в проёме, будто ждал. Май молча сунула ему тетради. — От Амаи, — бросила она. Он взял их машинально. Пауза. — Амая… — начал он и замолчал. — Как она? Май прищурилась. — Пойди сам и спроси, герой, — съязвила она. — Задрали меня туда-сюда гонять! Она развернулась и ушла, даже не дожидаясь ответа. Мегуми ещё несколько секунд стоял, глядя ей вслед, а после медленно закрыл дверь. Тетради всё ещё были у него в руках. Он не сразу понял, что держит их слишком крепко — пальцы побелели, бумага чуть смялась по краю. Он медленно разжал ладонь. Потом аккуратно положил тетради на стол. Ровно. Как будто этим можно было что-то исправить.