Не мухой единой...

— Свет! — сказал Гавриил, но тьма не расступилась перед ним. Ни перед, ни после, ни над. Он потоптался на пороге неуверенно. Где-то вдалеке слышалось мерное жужжание. — Блядь, — сказал тогда Гавриил, — я хренов ангел или кто тут. — И рявкнул: — Да! Будет! Свет! Чтоб тебя черти побрали! Непристойно голая, на одном проводе, лампочка под потолком моргнула тускло и неуверенно. По полу, пересекая круг света неспешно пробежал жирный таракан. Гавриил поморщился и шагнул внутрь. Лампочка мигнула. Под подошвой весьма дорогого ботинка раздался хруст. Впрочем, ангел провернул стопу для гарантии. Живучие адские твари. Следующая лампочка не стала ждать божественных откровений и зажглась сама. Потом ещё одна, потом ещё. Он обнаружил Вель на кухне. Она сидела, забившись в дальний уголок продавленного дивана, и мрачно раздирала обивку. Не повернула головы, только сгорбилась ещё больше, так что на узкой спине проступили обрубленные очертания лопаток. — Эй, — позвал Гавриил, — эй, детка. Ну ты чего? Он качнулся с пятки на носок и обратно и шагнул через порог. Реальность дрогнула, хайтек ломанулся вперёд сытым бульдогом, перемалывая её под себя. Светлые плитки заменяли потёртый линолеум, ДСП клочьями отваливался от покорёженной столешницы, обнажая благородный камень барной стойки, покосившийся стол испуганно выпрямил ножки обернувшись хромом и стеклом, и только диван остался как был — облезлый и старый, с выдернутыми пружинами и мушиными гнёздами где-то там в залежах того, что заменяло ему обивку. — Плевать мне на эти котлеты, Вель, — тихо сказал Гавриил и сел рядом, бесстрашно положив ладонь на хрупкое под разлезающимся свитером плечо. — Есть в них мухи, нет в них мух. Ну и хрен бы с ними. Белок есть белок.