Нежданная пара Блэка

      Сириус Блэк, альфа в самом расцвете сил (если, конечно, считать «расцветом» возраст, когда тебя уже не приглашают на тусовки выпускников, но еще не начинают предлагать скидку в аптеке), считал свою жизнь вполне устроенной. Свобода, мотоцикл, славная репутация хулигана, крестник, которого он изредка баловал опасными подарками — что еще нужно? Истинная пара? Бабушкины сказки. За тридцать с хвостом он уже и не надеялся. Его запах — дождь на горячем асфальте, грозовой ветер и горелый порох — так и оставался несвязанным.       Все пошло под откос в обычный вторник, когда сова от Минервы МакГонагалл принесла срочное письмо: «Гарри Поттер устроил драку с одноклассником. Требуется присутствие законного опекуна. Немедленно.»       Сириус, надев самую вызывающую кожаную куртку и оседлав мотоцикл, помчался в Хогвартс, предвкушая рассказ о геройской победе над каким-нибудь занудным заучкой. Кабинет МакГонагалл встретил его классической картиной: Гарри, красный от ярости, с разбитыми очками, и его противник — бледный, белобрысый щенок в дорогих мантиях, с гордо вскинутой, но явно подрагивающей подбородком.       — Он оскорбил мою мать! — выпалил Гарри, едва увидев Сириуса.       —Он наступил мне на ногу, неотесанный грубиян! — парировал соперник, и его серые глаза сверкнули холодным, отточенным лезвием ярости.       И в этот момент Сириуса накрыло. Волной. Цунами. Не запаха даже, а осознания. Тонкий, как яд, аромат — горький миндаль, морозный иней и дорогой, сухой пергамент — ударил ему в ноздри и прошелся электрическим разрядом по всему телу. Мир сузился до этого хрупкого, злого подростка. В ушах зазвучал низкий, неумолимый альфа-гул. Твой. Это твой омега.       — Сириус? Ты в порядке? — спросила профессор МакГонагалл, глядя на него с беспокойством.       Сириус проигнорировал ее. Он шагнул вперед, к омеге, не сводя с него глаз.       —И как зовут твоего… оппонента, Гарри?       —Драко Малфой, — сквозь зубы процедил блондин, оценивающе оглядывая Сириуса с головы до ног.       — А вы, должно быть, тот самый знаменитый беглый преступник, нашедший время для визита? Как трогательно.       Остро на язык. Самоуверенно. Идеально.Сириус усмехнулся,широко, по-волчьи.       —Сириус Блэк. Альфа. И, кажется, твоя истинная пара, маленький дракончик.       В кабинете повисла гробовая тишина. Гарри выпучил глаза. Профессор МакГонагалл поперхнулась чаем. А Драко Малфой лишь приподнял одну бровь с таким видом, будто ему только что предложили купить совиное перо по завышенной цене.       —Очаровательно. Новейшая тактика Блэков — совращать несовершеннолетних, чтобы избежать наказания за дурное воспитание крестника? Я впечатлен масштабом наглости.       Сириус обожал его уже всей своей альфа-сущностью.       Выяснилось, что родители Драко в отъезде, а его официальным опекуном в стенах Хогвартса является Северус Снейп. Когда того вызвали в кабинет и сообщили новость, лицо профессора зельеварения стало того оттенка, который обычно предшествует взрыву неудачно сваренного зелья.       — Блэк, — прошипел он, вставая между Сириусом и Драко, словно огромная, раздраженная летучая мышь.              — Ты не подойдешь к нему ни на шаг. Это чья-то глупая шутка, ошибка или твой очередной идиотский план. Он — мой ученик. И он находится под моей защитой.       —От меня? — Сириус широко улыбнулся. — Я не собираюсь его есть, Северус. Хотя… — он бросил взгляд на Драко, который наблюдал за этой перепалкой с видом зрителя в первом ряду. — Аппетит, конечно, пробудился зверский.       Драко фыркнул, но легкий румянец выступил на его бледных щеках.       С этого момента началась Великая Осада Драко Малфоя. Сириус, пользуясь статусом героя войны и крестного отца знаменитого Гарри Поттера, выбил у Дамблдора разрешение на «нечастые визиты для поддержания семейных связей». Визиты эти он использовал на все сто.       Он заваливал Драко диковинными подарками: не книгами по этикету, а живым, миниатюрным хвостатым дракончиком (который немедленно поджег полог в спальне Драко), наручными часами, показывающими не время, а самые злые сплетни Хогвартса, и конфетами с перцем чили, от которых у Драко изо рта вырывалось настоящее пламя.       Он караулил его после уроков, прогуливаясь по тем же коридорам.       —Снова здесь, Блэк? — язвил Драко, задирая нос. — У альф вашего возраста нет более достойных занятий, чем травить несчастных омег?       —Я нахожу это самым достойным занятием в мире, — парировал Сириус, подмигивая. — К тому же, я забочусь о твоем образовании. Кто еще научит тебя правильно подшучивать над студентами Хогвартса? У тебя талант, но не хватает размаха.       Он защищал его на совете факультетов, когда Паркинсоны и Забини пытались обсуждать «неуместное поведение омеги, привлекающего внимание столь… возрастного альфы». Сириус встал тогда во весь рост, и его альфа-аура, обычно скрытая под маской балагура, наполнила зал тяжелым грозовым предчувствием.              —Следующий, кто посмеет назвать моего омегу «неуместным», — тихо сказал он, — разберется со мной. И поверьте, после Азкабана у меня очень скудный словарный запас для переговоров.       Но самым непримиримым препятствием был, конечно, Северус Снейп. Он, как тень, сопровождал Драко, стоило Сириусу появиться в поле зрения. Он отфильтровывал подарки (дракончик был конфискован и передан Хагриду), перехватывал письма и читал Сириусу лекции о морали и приличиях с таким выражением лица, будто тот был слизнем на доске для резки.       —Ты не станешь его парой, Блэк. Не получишь в свои лапы Малфоя.       —А ты что, предлагаешь себя в качестве альтернативы, Северус? — огрызался Сириус. — Осторожно, твоя аура «бальзама для волос и вечной обиды» может отпугнуть молодого омегу.       Перелом наступил весной. Драко, измученный приближающейся течкой, которую он отчаянно пытался подавить, сорвался на Сириуса после очередной их словесной дуэли у озера.       —Хватит! — крикнул он, и в его глазах блестели слезы ярости и беспомощности.       — Ты думаешь, это легко? Ты — легенда, герой, друг Дамблдора, крестный отец героя! А я — сын предателей. Омега Малфой. Вся школа судачит, что я соблазняю старого альфу, чтобы восстановить положение семьи! Даже мои друзья смотрят косо! Что ты можешь предложить мне, кроме сомнительных подарков и насмешек Снейпа?!       Сириус перестал улыбаться. Он подошел вплотную, не обращая внимания на возможных свидетелей. Его запах, обычно буйный и необузданный, сгустился вокруг них, стал щитом.       —Я предлагаю тебе выбор, Драко. Не из-за твоей фамилии. Не из-за твоей истории с Гарри. И уж точно не потому, что ты омега. Я предлагаю себя. Сломанного, постаревшего, с кучей призраков за спиной. Но того, кто видит тебя. Острого, умного, невероятно сильного, несмотря на всю твою язвительность. И который хочет быть с тобой. Если ты захочешь.              Драко смотрел на него, тяжело дыша. Потом резко кивнул и убежал.       На следующий день Снейп вызвал Сириуса в свой кабинет. На столе между ними лежало официальное прошение, подписанное Драко Малфоем и заверенное магическим нотариусом, о признании Сириуса Блэка его потенциальной парой, со всеми вытекающими правами на ухаживания, согласно законам.       —Он сам это написал, — глухо произнес Снейп. В его глазах была не просто злоба. Было поражение. — Я пытался отговорить. Объяснял все. Он сказал… что устал бояться того, чего хочет.       Сириус взял документ. Рука не дрогнула.       —Я не причиню ему вреда, Северус. Клянусь памятью Лили. И Джеймса.       Снейп вздрогнул, как от пощечины. Он долго смотрел на Сириуса, а потом, не сказав ни слова, развернулся и вышел из кабинета. Это было равносильно капитуляции.       Официальные ухаживания длились до конца учебного года. Они были полны абсурда: Сириус пытался быть «приличным» альфой, приглашая Драко на чай к мадам Паддифут, а Драко разносил эти попытки в пух и прах своей саркастичной логикой. Но между ними появилось понимание. Доверие. И жар, который уже невозможно было игнорировать.       В ночь после выпускного бала для семикурсников (на который Сириус, конечно, явился, вызвав легкий инфаркт у половины преподавателей), они наконец остались одни в загородном доме Блэков, который Сириус спешно привел в порядок.       Воздух в спальне на втором этаже старого дома Блэков сгустился, стал вязким и тяжелым, как невысказанное желание. Запахи их, наконец-то свободные от условностей и посторонних взглядов, смешались в неистовый коктейль: грозовой ветер Сириуса накрывал, поглощал, но не гасил ледяную, сладкую горчинку Драко, а лишь заставлял ее пылать ярче.       — Ты все еще уверен, старый пес? — спросил Драко, его пальцы, обычно такие уверенные и резкие, теперь дрожали, расстегивая пряжки на кожаной куртке Сириуса.       В ответ прозвучал низкий, животный рык, от которого по спине Драко пробежала мелкая дрожь. Сириус не стал отвечать словами. Он притянул его так резко, что у Драко вырвалось короткое «ах», и захватил его губы в поцелуй. Это был не поцелуй — это было завоевание, утверждение и отчаянная мольба одновременно. Грубый и бесконечно нежный. Сириус ощущал, как под его ладонями трепещет тонкое тело омеги, как учащенно бьется его сердце, в такт его собственному бешеному ритму.       Одежда стала ненавистным барьером. Куртка Сириуса со стуком упала на пол, мантии Драко растворились в воздухе от нетерпеливого взмаха альфовой магии. Кожа прикоснулась к коже — горячая, упругая плоть Сириуса против мраморной прохлады Драко. Сириус обжигал губами его шею, ключицы, грудь, слыша, как с каждым прикосновением из груди Драко вырывается то стон, то сдавленный смешок, то его имя, произнесенное на грани рыдания. Ногти Драко впились в могучие плечи Сириуса, оставляя красные дорожки-обещания. Он отвечал на каждый укус поцелуем, на каждую ласку — дерзким движением бедер, встречая напор альфы вызовом. Это была не просто близость. Это была битва и танец, капитуляция и триумф, сметающие все страхи, все сомнения, все прошлое в вихре чистейшего, неукротимого настоящего.       Когда наконец не осталось никаких преград, Сириус замер над ним, его темные глаза, полные бури, впились в серебристо-серые, расширенные от желания и доверия.       —Мой, — прошептал он хрипло, и это было не требование, а клятва и освобождение в одном слове.       —Твой, — выдохнул Драко, обвивая его ногами и закидывая голову назад, подставляя горло в древнем, инстинктивном жесте омеги, отдающегося своей паре. — Только твой, Сириус.       И тогда буря обрушилась. Движения Сириуса были мощными, неумолимыми, выбивающими дух, но каждый толчок, каждый жест сопровождался лаской — шероховатой щекой о нежную кожу, губами на запястье, сплетенными пальцами. Драко отвечал ему, двигаясь в том же бешеном, отчаянном ритме, его тихие, сдавленные стоны превращались в громкие, нестесненные крики, в которых смешались боль, наслаждение и невероятное облегчение. Комната наполнилась их смешанным запахом, ставшим теперь единым целым, звуками тяжелого дыхания, кожей о кожу и немыми клятвами, которые были сильнее любых слов.       Они не торопились закончить этот первый, яростный танец. Они исследовали, требовали, отдавались, пока волны наслаждения не накатили, сокрушительные и всепоглощающие, унося с собой последние остатки одиночества. Сириус, падая рядом, прижал Драко к себе так крепко, как будто боялся, что его унесет ветром. Драко, дрожа всем телом, уткнулся лицом в его шею, вдыхая теперь их общий запах — запах бури, утихшей в глубокой, спокойной гавани.       Когда Гарри, волнуясь, примчался на следующее утро, он застал картину: Сириус, с довольным видом уставшего, но счастливого волкодава, готовил на кухне яичницу, а Драко, закутанный в его слишком большую куртку, с гордым, победительным и немного смущенным видом наливал чай. Запахи их слились воедино — неистовый, вечный альянс бури и ледяного изящества.       Снейп, приславший поздравительную открытку с ядовитым поздравлением, все же приписал внизу: «Если причинишь ему боль, Блэк, твои останки не найдут даже дементоры». Сириус, читая это, только рассмеялся и обнял своего омегу, который тут же начал ворчать по поводу раздавленного тоста. Это было идеально. Это было его. Наконец-то.