Ой, ламинат

Очнуться запертым в Импел Дауне заключенным? Хреново. Очнутся Эйсом? Пиздец. Очнуться Эйсом сменивним пол, случайно потеряться в казематах при побеге, тоже случайно провалился на вечеринку к Иванкову и компании? Твою жеж мать! — Бля, шо творится-то? — тихо шепчу я, принимая в объятия очередную окаму. Сижу в этом хаосе и пытаюсь уложить воспоминания в голове. Воспоминания склеивались с трудом и ситуация не прояснялась. Эйс был парнем, СЫНОМ, а не ДОЧЕРЬЮ Белоуса. У меня были все воспоминания Эйса, но так же я помнила, как жила обычной женщиной в мире, где Ван Пис был аниме, а не сокровищем Роджера. И помню, как умерла. Я перевожу тоскливый взгляд на титьки. У меня была аккуратная небольшая грудь в прошлом мире. Здесь же я вполне могла выйти на какое-нибудь тупое соревнование, типа «мисс Океан» и победить чисто фигурой. Это же прям оружие массового поражения, а не грудь. Не, мне это весьма помогло, когда я очнулась в темной камере. Очевидно цепи были расчитаны на накаченного парня, а не хрупкую девушку, пусть и с такими весомыми аргументами. К слову, обнаженными, что не радовало. Я легко выскользнула из цепей и прижалась к стене. Молчаливая истерика потонула в вопросе «а как выбираться дальше?». Камеру я делила с рыболюдом Джимбеем, что тоже внушало опасения. Мне хотелось выбраться и все обдумать, а не встречаться с предполагаемой семьей сразу. Он искоса следил за моим самовысвобождением с таким напряжением, что я стала волноваться за его глаза. Указываю себе на грудь и спрашиваю. — Ты видел, как это произошло? Как так? — Я спал, Эйс-сан. Похоже на дейсвие фрукта, но я не чувствовал, чтоб кто-то заходил. — рыболюд заметно смущается смотреть на меня прямо, что неожиданно заставляет меня относиться к нему лучше. Киваю и подхожу ближе. По сравнению с ним я дюймовочка, а уж по сравнению с батькой Белоусов — и вовсе ребенок. Тщательно проверяю его кандалы и камеру, в поисках булавки или гвоздика для отмычки. И пока я искала в камере пятый угол, к решетке подошел один из надсмотрщников. Я ударяюсь в слезы. — Этот сукин сын сбежал! Обманул меня и сбежал! Пиратское отродье!.. — громко всхлипываю, прижимая руки к груди, чтоб скрыть хоть что-то. — Даже одежду мою отобрал, тварь! Наивный дурачок открывает дверь и пытается меня утешить, не забывая пялится на мою грудь. Я «в поисках поддержки» прижимаю мужика к титькам и хуячу башкой об решетку. Решетка даже не гнется, а вот мужик надежно вырубается. «Импелдаунские решетки действительно надежные.», как-то черезчур похуистично размышляю я, пока подбираю у вырубленного охранника ключи, расковываю Джимбея и аккуратно выглядываю в коридор. Хотелось съебать, а потом уже истерить. Под крылышком бати, ага. А лучше уж голубого птица. Майн фройлян предпочитает блондинов. Из соседней камеры доносится хмык. Бож, что за шикарный мужчина. Был, в воспоминаниях. Не хуже дона Карлеоне. А вот тюремная форма мужику совсем не шла. — А если я сейчас сдам вас? — А если ты нахуй закроешь свой рот и я возьму тебя с собой? Кракодайл ухмыляется и согласно кивает. Еще бы он не согласился! открываю камеру и расковываю Крокодайла. — Будь мужиком и дай мне свою кофту! Не столько стеснялась, сколько не хотелось сверкать на всех заключенных Импел Дауна титьками. У Джимбея рубашка будет мне слишком большой, а вот крокодайловская легла полосатым платьем, скрыв приметную татуировку и шорты. Мы отправились искать выход с 6 этажа. Двое мужчин раскидывали нападавших, а я даже немного наслаждалась подобной «прогулкой». Что Портгас, что я в прошлой жизни, никогда не ощущали подобной защиты. Нет, Эйс был в безопасности с Белоусом, но представить, чтоб батька прогулочным шагом шел рядом с ним и охранял от любой опасности? А хули они, собственно, меня защищают? Джимбей-то понятно, брат. Крокодилу что надо? Слабо верится в благодарность, хотя кто его знает. Бродили мы не долго, пока не повстречали двухцветную женщину. Не настолько стильная, как Круэлла, но для этого мира огонь. Она как-то сразу огладила меня взглядом, не иначе почуяв истинную окаму и пригласила к ним в убежище на вечеринку. Мадам оказалась не простой, а правой-левой рукой самого Иванкова, «Королевы окам». Ну а тот уже приходился левой-правой рукой морды лица всея революции Драгона. Если его, конечно, не сместил братец Сабо. Иванкова, а не Драгона, хотя я бы посмотрел… Уже тут мне выдали короткое бархатное платье с шнуровками на боках. Почувствовала себя при приеме на работу стриптизершей. Быстренько забила на это эйсов пропавший болт, разделась догола под дружный вздох сопровождавших мужчин и неспешно натянула платье. Еще цвухцветную заставила помогать со шнуровкой. Как бы не было иронично, с окамами я чувствовала себя просто отлично. Девчата восхищались фигурой и не проявляли ни грамма похоти. Будет куда податься, если совсем хреново будет. Ива-чан, как просила звать ее главная окама, отрастила мне гормонами волосы чуть ниже плеч. Хотела еще от блядских красных бус на шее избавиться, но вовремя вспомнила, что их дарила Дадан. Эх, мать, жива буду, навещу. Перевесила бусы на манер пояса, благо нынешняя фигура позволяла. Интересно, а в мужском теле так получится? Как-то вышло, что мы по прежнему держались втроем. Джимбей с Крокодайлом прямо-таки опасались не то приставаний от «девочек», не то насильственной смены пола. А потом разведка доложила, что нам пизда. Я саркастично пожала плечами, мол уже. Ива-чан в честь такой гулянки запрыгнул на сцену с микрофоном, его последователи ему подпевали и подтанцовывали. Кто-то умудрялся изображать танец маленьких лебедей. «Мои» мужики придвинулись ближе, не иначе, как надеясь, что я уже своя для окам и они на мое не покусятся. Ну да, конечно! Покушусь только я! Кусь-кусь рыбку и крокодила! Зря внутренне представляла кроваво-плотоядные сцены. Мужчины в платьях горничных принесли кушац. Кушац я люблю, кушац я хочу! Потом концерт имени меня прекратился, потому что двухцветная втащила в комнату потрепанного Луффи и мужика в балетной пачке. Я помнила его на внешность, а вот имя — нихрена. Скажи мне имя, сестра! Имя! И молись, чтоб оно было не «Констанция»! Я подбегаю к брату. Его, в ту же секунду, что увидела, принимаю за члена семьи. Видимо, не все от Эйса сломалось. Что-то внутри осталось неизменным. — Эйсу! Я нашел тебя! — он сжимает меня в объятьях, а я даже не удивляюсь, что он узнал меня в другом облике. Луффи всегда смотрел в суть и благодаря этому побеждал. Следующие 10 часов превращаются для меня в персональную пытку. Возможно именно благодаря этому я смогла окончательно принять себя как Эйса. Хотя неплохо было бы не бодаться со всем миром, а взять имя матери, фамилию приемной матери и тихонько зашкериться на летнем острове, пока не буду уверена в своих силах. Ива-чан ускорял у брата регенирацию своими способностями, а я не на секунду не выпускала его руку из своей. Главный окама рассказывал, что телу Лу это будет стоить 10 лет, а я с тоской думала, что серъезно проебалась. Не попала бы в тюрьму, младшенький бы сейчас не страдал! Хотелось схватить прошлого себя и хорошенько потрясти на наличие мозга. Чертов Черная борода и его ловушка! Убить его не хотелось, а вот долго и со вкусом пытать — вполне. А вот как отсюда выбраться, уберечь Большого Батю от смерти и команду от распада? Ровно через десять часов Луффи, явно почувствовав себя лучше, напал на еду. Я искоса смотрю на лидера сего «фестиваля». — Ива-чан, ты должен помочь мне вытащить отсюда Луффи целым и невредимым. — придвигаюсь ближе, явно собираясь шепнуть секрет. Он, заинтригованный, придвигается. — Луффи из Ист Блю. Он сын Драгона. Бесполый или наоборот половой революционер комически расширяет глаза, громко хлопает накладными ресницами и падает в обморок. Ебать.