Глава 2
13 января 2026 г., 17:56
Раннее утро. Солнце, только-только набравшее силу, золотистым клином ворвалось в комнату, отсекая темноту в углы. Пылинки плясали в лучах, словно мириады крошечных светлячков. Первый луч, настойчивый и нежный, скользнул по полу, дотянулся до стула, а затем медленно, почти неспешно, пополз вверх по спящей фигуре.
Девушка уснула прямо за столом, положив голову на согнутую руку. Кто-то заботливо, словно драгоценность, укутал ее плечи мягким покрывалом, стянутым с кровати – его складки мягко ниспадали, образуя уютные тени.
Сначала дрогнули ресницы, бросив трепетные тени на скулы. Потом она поморщилась, нос сморщился от навязчивой ласки света, и, наконец, веки медленно поползли вверх, открывая затуманенные сном, глубокие глаза. Мир в них был еще мутным и расплывчатым. Она не сразу сообразила, где находится, и на секунду в ее взгляде застыло тихое недоумение.
С глухим, довольным вздохом она потянулась. Все ее тело, одеревеневшее от неудобной позы, просило жизни. Она выгнула спину упругим кошачьим движением, вытянула перед собой онемевшие руки, слыша, как с хрустом сдаются суставы. Пальцы растопырились, ловя в воздухе невидимые нити, а потом сжались в кулаки, вбирая в себя силу нового дня. Это было не просто пробуждение – это было возвращение в реальность, медленное и сладкое.
Только сейчас сознание Алекс пронзила простая, но трогательная деталь: она была укрыта покрывалом. Чужая забота, проявившаяся в этом жесте, вызвала у нее странную смесь благодарности и стыда. Она скинула покрывало с плеч, и ткань мягко шурша соскользнула на пол. Поднявшись со стула, ее тело взбунтовалось: мышцы ныли тупой, однообразной болью, а спина отзывалась прострелом при каждом движении. Она бросила взгляд на нетронутую кровать, и ей стало почти физически больно от этой несправедливости — проспать столько часов в пустоте, а свалиться здесь, за рабочим столом. Собрав покрывало, она на мгновение прижала его к груди, чувствуя легкий запах пыли и домашнего уюта, прежде чем аккуратно застелить кровать, будто пытаясь навести порядок не только в комнате, но и в своих мыслях.
Тело требовало действия, хоть какого-то толчка, чтобы выйти из оцепенения. Мысль о тренировке возникла не как желание, а как медицинский факт — необходимость. Она подошла к массивному деревянному шкафу. Дверца со скрипом открылась, пропуская запах нафталина и старого дерева. Из полумрака она достала свою спортивную форму: белоснежные лосины и облегающий рашгард с длинными рукавами, который обещал стать вторым кожей, сдерживающей и поддерживающей.
Переодевшись, она оказалась перед зеркалом. Взяла в руки расческу, и этот простой ритуал стал для нее испытанием. Она водила гребнем по волосам медленно, почти церемонно, сражаясь с колтунами и пушистостью, оставленными сном. Каждое движение отзывалось легким потягиванием у корней, возвращая к реальности. Наконец, собрав волосы в тугой, высокий хвост, она позволила себе взглянуть на свое отражение — и едва не отшатнулась.
В зеркале на нее смотрела незнакомка. Изможденное лицо, исхудавшее до такой степени, что скулы проступали неестественно резко, как у средневековой иконы. Фиолетовые, почти черные тени под глазами легли густой пеленой усталости, а сами глаза были воспалены и пронизаны тонкой паутиной кровяных прожилок. Это был не просто след недосыпа — это была печать истощения, выжженная земля, на которую она сама себя обрекла.
– Так нельзя, – выдохнула она, и ее шепот прозвучал как приговор в тишине комнаты. Он повис в воздухе, наполненный горечью и осознанием. – Чтобы найти Лейна, я должна быть в форме, а не изнурять себя.
Сглотнув ком, вставший в горле — ком из самобичевания, страха и непролитых слез, — она резко развернулась от зеркала, словно убегая от собственного отражения. Выйдя из комнаты, она прикрыла дверь, пытаясь оставить за ней свое уныние.
Не успела она сделать и пары шагов по коридору, как столкнулась с Грегом. Он замер, и его удивленный взгляд скользнул по ее спортивной форме, задержался на лице, и в его глазах вспыхнул не просто вопрос, а целая гамма эмоций — от изумления до неподдельной тревоги, будто он увидел призрак.
– Не ожидал увидеть тебя так рано, – на его губах появилась осторожная, ободряющая улыбка.
– И тебе доброе утро, – попыталась она ответить тем же тоном, но ее улыбка получилась натянутой, хрупкой, готовой рассыпаться в любой момент. Голос прозвучал сипло. – Просто подумала, что не буду полезна, если помру в комнате, сидя над переводом книги. Все же нужно держать себя в тонусе, – призналась она, и в этих словах прозвучала не только решимость, но и отчаянная мольба к самой себе. – В зале кто-то есть?
– Можешь не переживать, зал полностью в твоем распоряжении, – его улыбка стала теплее, шире, словно он пытался этим лучом согреть ее. – Так что никто не потревожит.
Уолтер молча кивнула, чувствуя, как под этим добрым взглядом ей одновременно и легче, и неловко. Она уже собралась пройти мимо, как он снова окликнул ее, и в его голосе прозвучала особенная, тихая нота.
– Алекс… Я рад снова видеть тебя.
Она обернулась, и на этот раз ее улыбка, пусть и уставшая, стала чуть более живой, чуть менее вымученной. В ней была капля надежды. Кивнув в ответ, она снова двинулась в путь, ее шаги по коридору, ведущему в зал, стали тверже, обретая хоть какую-то цель.
«Разговор с Каином помог мне наконец сложить пазл, Лейн. Я догадывалась, но мне нужны были факты, подтверждение от того, кто видит картину целиком, а не сквозь щель в двери. Но стоит ли ему так доверять?», — пронеслось в голове Алекс, пока ее тело напрягалось в ритмичном, тяжелом движении.
Каждое отжимание давалось с трудом, будто тело ей мстило. Мышцы горели огнем неподчинения, дрожали от непривычной нагрузки. Даже эта базовая, когда-то доведенная до автоматизма работа, теперь была испытанием. Воздух в спортзале был прохладен и пылен, но на ее коже он мгновенно нагревался. Капли пота, словно живые существа, рождались на висках, сливались в одну струйку и медленно, неспешно прокладывали путь по контуру лица, падая темными пятнами на мат под ладонями.
Мысль возникла внезапно, как вспышка молнии в кромешной тьме её сознания, заставив сердце на мгновение бешено и болезненно ёкнуться. Алекс замерла, забыв о боли в мышцах, о давящей тишине зала. Всё внутри будто перевернулось и застыло в хрупком, мучительном равновесии.
«Если Баал — отец лжи, то мог ли он...» — начало настойчиво стучаться в виски, обжигая холодным потом. Она зажмурилась, приняла сидячее положение и начала массировать виски словно пытаясь физически удержать эту безумную, едва рожденную надежду.
«Мог ли он затуманить разум Лейн и Каина настолько, что якобы все эти три года она провела в мучениях, а пернатый был её личным палачом?»
Перед мысленным взором, как проклятый кинематограф, вновь проплыли обрывки ночных кошмаров — искажённые болью черты сестры, алый блеск её глаз, леденящий холод, исходящий от Каина. Но теперь эти образы дрожали и распадались, словно мираж. Что, если это был не срез реальности, а лишь тщательно вытканный гобелен лжи, подаренный ей тем самым «отцом»? Адская насмешка, направленная на то, чтобы сломить её, заставить отказаться от поисков?
Горький комок подкатил к горлу. Она представила Каина — не с холодным, аналитическим взглядом палача, а с тем выражением ледяной, отчаянной решимости, которое мелькнуло сегодня в его глазах. Его терпеливое молчание, его странная, надломленная усмешка, его вопрос: «Что ты имеешь в виду?» — звучавший не как угроза, а как… испуг? Нет, не могло быть.
«Может… он вовсе и не пытал её, а… пытался помочь?»
Эта последняя мысль обрушилась на неё с такой сокрушительной силой, что у неё перехватило дыхание. Всё её естество восставало против неё. Ведь она чувствовала боль Лейн каждой клеткой! Она слышала её тихие стоны в полной тишине! Но что, если это был лишь эхо-сигнал, отражённый в её сознании через ту самую связь, но искажённый, извращённый ложным посылом?
Алекс резко встала на ноги. Она подошла к стене, уперлась лбом в ледяную поверхность, пытаясь остудить пылающий хаос в голове. Закрыла вновь глаза. В темноте, воющей мгле ей мерещились теперь не образы страдания, а пугающая, двойственная картина. Каин, склонившийся над Лейн не с орудиями пыток, а с какими-то рунами, начертанными на её коже в попытке сдержать чуждый ей демонический дух. Каин, игравший на клавишах не для услады её мук, а чтобы удержать остатки её разума в этом море тьмы мелодией — тем самым Реквиемом, который был не эпитафией, а скорбью...
— Нет, — прошептала она открывая глаза. — Это безумие. Цепляться за соломинку».
Девушка помотала головой и снова приступила к тренировкам, чтобы выключить эмоции и освежить голову.
Сдаваться она не собиралась. Все эти недели в отряде превратились в существование призрака. Алекс не выходила из комнаты сестры — той самой комнаты, что ей с такой готовностью выделили, и которая стала для нее одновременно святилищем и камерой пыток. Ее рацион составляли два компонента: горький, обжигающий кофе, чтобы не уснуть, и простая вода, чтобы не умереть. Но куда страшнее физического истощения была тишина. Полное, давящее одиночество наедине с мыслями, которые кружили, как стервятники, съедая последние остатки спокойствия. Вина — та самая, что пожирала изнутри, — была ее единственной спутницей. Девушка возвела невидимую стену, не подпуская к себе никого, кто мог бы предложить помощь или простое человеческое участие.
С момента пропажи Лейн прошло два месяца. Цифра обожгла сознание, едва она ее поняла. Алекс ринулась на поиски сразу, сломя голову, ведомая лишь слепой сестринской любовью и паникой. Но не было ни зацепок, ни весточки, ни намека, который позволил бы найти сестру так быстро, как она отчаянно надеялась. Ее путь превратился в бесцельное скитание по ближайшим городам, в бесконечные, изматывающие допросы местных жителей. Она вглядывалась в каждое лицо, ловила обрывки разговоров, но в ответ — лишь равнодушные пожатия плечами и пустые взгляды. Мир, казалось, поглотил Лейн без следа.
Пока в одной из полутемных, пропахших ладаном и старой древесиной церквей, пастор с усталыми, всепонимающими глазами не сказал, что видел элитный отряд. И что с ними была девушка, очень похожая на Лейн. В тот миг в Уолтер что-то щелкнуло. Отчаяние сменилось холодной, острой целеустремленностью. Главной задачей Алекс стало найти этих людей и выжать из них правду, какой бы горькой она ни оказалась.
Но, как оказалось, долго искать не пришлось. Судьба, насмешливая и непредсказуемая, распорядилась иначе. Они нашли ее сами.
Из последних сил, дрожащими руками упершись в потные колени, девушка наконец выпрямилась. В глазах плавал туман от изнеможения, а в горле першило и пересыхало так, будто она наглоталась песка. Взгляд выхватил из полумрака у стены ящики с бутылками воды. Алекс почти доползла до них, схватив прохладную пластиковую поверхность дрожащими пальцами. С трудом открутив крышку, жадно прильнула к горлышку, и прохладная жидкость живительным потоком хлынула в горевшее изнутри горло. Она пила, запрокинув голову, не в силах оторваться, пока бутылка не опустела наполовину.
С легким, едва слышным причмокиванием оторвалась от бутылки, делая судорожный вдох. Грудь вздымалась тяжело и прерывисто, сердце колотилось где-то в висках. Сил не осталось совсем — ни на мысли, ни на движения. Тело ныло и гудело, напоминая о только что пережитой нагрузке. Мысль о еде пронеслась яркой и навязчивой: «Нужно поесть. Сейчас же. Остальное обдумаю чуть позже».
И словно в ответ на ее молчаливую мольбу, дверь в зал с скрипом открылась, впустив в пропитанное потом воздух длинную, угловатую тень. На пороге стояла высокая, спортивная фигура Дмитрия. Алекс медленно, через силу, повернула к нему голову, чувствуя, как по напряженным мышцам шеи бегут мурашки.
– Рад, что ты решилась выйти, – его голос прозвучал подчеркнуто спокойно, но в сложенных на груди руках читалась привычная властность. – Как закончишь, присоединяйся на завтрак. Дальше обсудим, что тебе удалось узнать.
– Хорошо, – хрипло кивнула она, автоматически проводя рукавом рашгарда по мокрому от пота лбу. Ткань стала влажной и холодной. – Но мне удалось не так много расшифровать.
В голове же пронесся вихрь тревожных мыслей:
«Я не могу быть уверена, что пернатый рассказывал им о Баале. Нужно сначала поговорить с ним, прощупать почву. Идти на завтрак с этой тайной в груди — все равно что идти по минному полю».
– Продолжай в том же духе, – голос Дмитрия вернул ее к реальности, и в его интонации впервые прозвучали нотки чего-то мягкого, почти тоскливого. – И больше не стоит отвергать нашу помощь. Лейн была частью моего отряда. Ее судьба важна и для меня. – Он сделал паузу, и его взгляд стал тяжелым и пронзительным. – Да и тебе стоит быть готовой ко всему, если это касается отродий. Я точно знаю, что она как-то связана с ними.
В его словах прозвучала такая уверенность, что у Алекс внутри всё сжалось в ледяной ком. «Он что-то скрывает? Знает больше, чем говорит?»
– Вы что-то знаете? – вырвалось у нее, и голос прозвучал резче, чем она хотела, выдав ее настороженность.
– После завтрака все обсудим, – коротко, почти по-солдатски, отрезал Дмитрий, и, развернувшись, вышел из зала. Глухой щелчок захлопнувшейся двери прозвучал как приговор.
Девушка зажмурилась и тяжело, с присвистом, выдохнула, чувствуя, как накатывает новая волна усталости, теперь уже не только физической, но и душевной. Постояв так еще несколько мгновений, она поплелась прочь. Ее шаги эхом отдавались в пустом коридоре. Железные ступени лестницы звякали под ее ногами, вибрируя в такт ноющим мышцам. Единственной ясной и властной мыслью было желание поскорее добраться до душа — смыть с себя липкий пот, грязь и эту тяжелую, гнетущую усталость, что въелась в кожу и в самую душу.
***
Однако прежде чем идти на завтрак и смотреть в глаза Дмитрию, нужно было найти Каина. Эта мысль вонзилась в ее сознание острой, беспокоящей занозой. «Нужно понять, что он им рассказывал», — настойчиво стучало в висках, заглушая даже легкий голод. Но был один неприятный, нервирующий минус — она понятия не имела, где его искать. Лабиринт знакомых, но безликих коридоров внезапно показался ей огромным и враждебным. Каждая дверь была закрыта, за каждой мог таиться ответ — или очередное разочарование. Она двинулась в путь, сначала быстрыми, уверенными шагами, надеясь на удачу. Проверила комнату ангела — пустота звенела в них тишиной. Заглянула в оружейку — лишь дежурный механик, лениво протирающий детали. С каждым поворотом, с каждой пустой комнатой ее решимость начала таять, как утренний туман. Шаги замедлились, стали тяжелее. Она обошла практически весь корпус — от шумного медблока до тихого архива, — но все было тщетно. Каин будто испарился. И от этого осознания по спине пробежал противный холодок. Остановившись посреди безмолвного коридора, Алекс сжала кулаки, чувствуя, как прилив свежих сил от душа потихоньку сменяется новой, липкой усталостью от бесплодных поисков и грызущей неизвестности. Он не просто отсутствовал. Он прятался. И это пугало больше всего. «Что ж, значит, его проблемы, если отряд узнает», — холодная, едкая мысль пронеслась в голове Уолтер, и уголок ее губ самодовольно дрогнули в подобии улыбки. Это осознание придало ей решимости. Отбросив сомнения, она резко развернулась и стремительно направилась в столовую. В воздухе уже витал аппетитный запах лапши и специй, а за дверью слышались приглушенные голоса. Все уже в сборе. Толкнув дверь, она переступила порог, и мгновенно ощутила на себе тяжесть множества взглядов. Разговоры смолкли, и несколько пар глаз — любопытных, оценивающих, просто ожидающих — устремились на нее. Алекс почувствовала, как по ее щекам разливается горячая волна смущения. Ей захотелось провалиться сквозь землю, но она заставила себя держать осанку, лишь пальцы непроизвольно сжались в легком нервном спазме. — Садись, — мягкий, мелодичный голос Анны прозвучал как спасение. Темноволосая девушка тепло улыбнулась и похлопала ладонью по свободному месту рядом с собой, жестом одновременно приглашающим и успокаивающим. Словно на автомате, Алекс молча опустилась на указанное место. Едва она устроилась, как через стол Лестер, не говоря ни слова, с деловитой любезностью пододвинул к ней дымящуюся картонную чашку с ароматной лапшой быстрого приготовления. Пар щекотал ноздри, обещая простое гастрономическое удовольствие. — Спасибо, — тихо выдохнула Уолтер, встретившись взглядом с Лестером. В его глазах она прочитала не праздное любопытство, а молчаливую поддержку, и это вызвало в ее душе новую, странную волну неловкости. И тут она заметила деталь, от которой внутри что-то ёкнуло. Никто за столом не притронулся к своей еде. Ложки и вилки лежали нетронутыми. Словно все действительно ждали только ее. Давление прежнего напряжения стало понемногу ослабевать, сменяясь робким, но теплым чувством спокойствия и умиротворения. Они не остерегались ее. Они... ждали. Она была своей. Но старые привычки и горький опыт быстро воздвигли защитный барьер. «Может, просто я им полезна, вот они и добры», — холодно, как лезвие ножа, резанула ее саму же внутренняя мысль. Это подозрение было горьким привкусом, который мог отравить любую пищу. Собравшись с духом, Алекс с некоторой решимостью взяла в руки вилку, намотала на нее длинную лапшу и отправила в рот первый комок. Еда была горячей, простой и на удивление вкусной, но горечь внутреннего вопроса оставалась на языке, заставляя ее сохранять бдительность даже в этом, казалось бы, безопасном кругу. Тишина в столовой была почти осязаемой, плотной, как бульон в ее тарелке, прерываемая лишь мягким прихлебыванием и звоном вилок. Алекс почувствовала, как это молчание давит на нее, заставляя сердце биться чуть чаще. Сделав последний, почти ритуальный укус, она отложила вилку. Звук ее, звенящий и резкий, казалось, громко прозвучал в тихом помещении. – Вы случайно не знаете, где пер... Каин? – спросила она, и ее голос, сорвавшийся чуть выше обычного, грубо врезался в мирную атмосферу трапезы. Взгляд Дмитрия, до этого рассеянно скользивший по карте на столе, медленно и тяжело поднялся на нее. Его глаза, холодные и пронзительные, как сканер, уставились на Алекс, выискивая малейшую фальшь в ее чертах. Казалось, секунда длилась вечность. – На патруле, как и Пилеон с Анхеей, – ответил он, и его бархатный баритон был нарочито спокоен. Он отложил свою вилку, сложил пальцы домиком и уставился на девушку. – А что такое? Под этим испытующим взглядом Алекс почувствовала, как по спине пробегают мурашки. Она сделала легкий, почти небрежный жест рукой, будто отмахиваясь от назойливой мухи. – Просто хотела уточнить по поводу вчерашнего разговора, – прозвучало слишком быстро, чтобы быть правдой. Она потупила взгляд в свою тарелку, чувствуя, как горит лицо. – Мне нужно было уточнить кое-какой момент, – добавила она, снова хватая вилку, чтобы занять чем-то руки и скрыть их легкую дрожь. Сосредоточенность, с которой она принялась ковыряться в еде, была наигранной до боли. – Он будет присутствовать на собрании, так что после сможете поговорить, – отчеканил Дмитрий. Его тон был ровным, но в нем явственно читался приказ, а не предложение. Разговор окончен. «Да, мне после он не сдался!» – мысленно закатила глаза девушка, и внутри все перевернулось от вспышки раздражения. Ей нужно было найти Каина сейчас, пока у нее были силы и пока она не передумала, пока эта хрупкая решимость не растаяла под грузом новых сомнений. Но напоказ она лишь молча кивнула, сделав пару безвкусных жевательных движений. Ее взгляд был прикован к лапше, но мысли метались, как птицы в клетке. Этот кивок был маленькой ложью, щитом, за которым она пыталась скрыть бурю нетерпения и тревоги, бушевавшую у нее внутри. «Стоит мне проронить лишнее слово — и тут же налетят, как коршуны», — с горькой усмешкой подумала Алекс, сжимая под столом пальцы так, что кости побелели. Холодная капля пота медленно скатилась по позвоночнику, и она почувствовала, как по телу разливается липкий, знакомый страх. «Они засыпят меня вопросами, заглянут в самую душу, а в их глазах загорится искра подозрения». Мысленно она видела, как меняются лица этих сильных людей — их доверие, такое хрупкое, превращается в стену непонимания и отчуждения. «Они все понимают в Отродьях. Могут лицом к лицу встретить бессмертного и не дрогнуть. Но это... это для них просто – черное и белое. Враг, которого можно уничтожить». Она сглотнула комок в горле, чувствуя, как ее собственное сердце становится этой мишенью. «Но когда дело доходит до людей... до мотивов, до полутонов... их мозг сразу ищет заговор. Им проще поверить, что я в сговоре с ангелами или демонами, что я какая-то шпионка, играющая в свои игры, чем принять, что я просто... человек, который пытается найти сестру». Эта мысль была как нож, поворачивающийся в старой ране. Она чувствовала себя голым проводом под напряжением, каждую секунду рискуя вызвать короткое замыкание всеобщего недоверия. Ее тайна была не просто информацией — это был щит, единственное, что отделяло ее от полного уничтожения в их глазах. И она держалась за этот щит с отчаянной силой утопающей, понимая, что одно неверное слово станет той самой трещиной, которая его расколет.***
После завтрака атмосфера сгустилась, как перед грозой. Отряд в полном составе собрался в кабинете генерала — просторном помещении, пахнущем старым деревом, порохом и напряжением. Дмитрий стоял возле массивного дубового стола, слегка облокачиваясь на него ладонями; его поза выдавала сдерживаемую энергию, готовую вырваться наружу. Перед ним, в центре комнаты, сидела Алекс. Она чувствовала себя на скамье подсудимых — спина была неестественно прямая, пальцы сцеплены в белых от напряжения узлах на коленях. Взгляд десятка глаз прожигал ее насквозь. Остальные расположились, как фигуры на шахматной доске, каждое положение которых говорило о многом. В дальнем углу, в тени книжных стеллажей, притаились Лестер и Ноа. Лестер, скрестив руки, будто пытался стать частью стены, его обычно спокойное лицо было задумчивым и настороженным. Рядом с ним Ноа переминался с ноги на ногу, его взгляд беспокойно метался от Алекс к Дмитрию и обратно — он явно хотел быть где угодно, только не здесь. Прямо позади Алекс, подобно тихому ангелу-хранителю, встала Анна. Ее присутствие было почти физическим щитом: скрещенные на груди руки и твердый взгляд, устремленный на брата, говорили: «Тронешь ее — имеешь дело со мной». У самой двери, создавая живую баррикаду, расположились Пилеон и Анхея. Демон, облокотившись крыльями о косяк, излучал скучающее безразличие, но его острый взгляд, скользящий по присутствующим, выдавал скрытую бдительность. Анхея стояла рядом, ее тонкие пальцы барабанили по рукаву — единственный признак внутреннего нетерпения. По правую руку от Дмитрия, у окна, будто отрешенный от всего происходящего, стоял Каин. Он смотрел в запыленное стекло, но его поза — чуть напряженные плечи, сцепленные за спиной руки — выдавала наигранное безразличие. На кожаном диване чуть поодаль развалился Грег, пытаясь придать своей позе небрежность, но нервно постукивание ногой выдавал его внутреннее беспокойство. А рядом с Дмитрием, как тень, высился Ян. Его лицо было каменной маской готовности, руки сложены за спиной. – Итак, что тебе удалось разузнать? – голос Дмитрия прозвучал, как удар хлыста, громко и властно, разрезая тягостную тишину. – Дмитрий, мы лишь спрашиваем, а не допрашиваем, сбавь тон, – мягко, но непреклонно сделала замечание Анна. Ее голос был тихим, но в нем чувствовалась стальная воля. Мужчина на мгновение сомкнул веки, сделав глубокий вдох, будто смиряясь с чем-то. – Да, прости, – он выдохнул, и его плечи чуть опустились. – Так что ты смогла прочесть в книге? – на этот раз его голос был значительно мягче, почти ободряющим. Алекс, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, краем глаза взглянула на Каина. Тот все так же, с маской полного безразличия на лице, будто гипнотизировал что-то за окном. «Притворяется, что его здесь нет», – с горькой усмешкой промелькнуло у нее в голове. – Вы знаете про Баала? – выпалила она резко, почти вызывающе, желая поскорее выложить самое страшное. – Демон. Отец лжи, – ровно ответил Дмитрий, лишь одна бровь чуть поползла вверх. – Он связан с Лейн? «Значит, не рассказывал», – с облегчением, от которого на секунду перехватило дыхание, мысленно вздохнула Алекс и, набравшись мужества, продолжила. В этот момент Каин, который до этого демонстративно игнорировал все происходящее, медленно, почти нехотя, перевел взгляд на девушку. В его глазах мелькнула едва уловимая тень интереса. – Можете верить, можете нет, ваше право, – голос ее дрогнул, выдавая внутреннюю борьбу. – Но Лейн была мертва. Когда база «Сибирь» ушла под землю... 3 года ее считали пропавшей без вести. Но это не так. – Она сглотнула комок, подступивший к горлу, и ее голос сорвался на шепот. – Все это время она находилась в мире Баала. Он пытал ее... не хотел отпускать. Мне неизвестно, по какой причине он удерживал Лейн, по какой причине отпустил, но это факт. И когда вы нашли ее у того разлома, в тот момент была вновь воскрешена. Воздух в кабинете словно застыл, стал густым и тяжелым. Все присутствующие замерли, будто пораженные молнией. На их лицах, как на экране, проецировалась смесь шока, первобытного страха и откровенного недоверия. Они смотрели на Алекс, словно она рассказывала безумную фантастическую историю у костра. – Подожди, но откуда ты знаешь? – с осторожностью, будто боясь спугнуть или разоблачить, спросил Ян. Его каменная маска на мгновение дрогнула, обнажив живую человеческую тревогу. – Я видела все глазами Лейн, – тихо, но четко произнесла Алекс, и в ее голосе зазвучала давно похороненная боль. – Как только она пропала, мне каждую ночь снилась она. Все ее муки, крики, боль... абсолютно все переносилось на меня. Часто слышала ее голос в своей голове, но в тот момент мне просто казалось, что схожу с ума. Но вчера, когда сидела над переводом книги, мне удалось удостовериться в отрывке, которую оставила моя сестра. Пазл сложился. – Она горько усмехнулась, и эта усмешка прозвучала как стон. Воцарилась гробовая тишина. Даже Пилеон и Анхея, обычно стоящие в стороне от чужих драм, изобразили на своих лицах редкое удивление. Пилеон перестал опираться на косяк и выпрямился во весь рост, а Анхея перестала барабанить пальцами, ее рот был приоткрыт. Они не верили своим ушам. – Все это время, пока Лейн находилась в отряде, она не была полностью человеком, – продолжила Алекс, и ее слова падали, как удары молота. – И вы ведь сами видели ее глаза и то, как она могла управлять отродьями, – обратилась она к Дмитрию. Генерал стоял, не двигаясь, его лицо побелело. Казалось, он перестал дышать, уйдя в себя под тяжестью этого откровения. Его взгляд был пустым и устремленным в никуда. – И сейчас, похоже, что Лейн практически докопалась до истины, как можно уничтожить Баала, и он снова забрал ее. В тот же миг с Каином произошла разительная перемена. Его скучающая поза исчезла. Глаза, еще секунду назад безучастные, внезапно вспыхнули алым, адским огнем. Его челюсть сжалась так, что на скулах выступили бугры, а из карманов он вынул сжатые в белые от ярости кулаки, готовые в любую секунду разрядиться ударом. Грег с стоном схватился за голову, уставившись в пол, будто надеясь найти там ответы. Лестер и Ноа молча переглянулись — в их взгляде читался немой вопрос: «Что, черт возьми, теперь делать?» Анна, стоявшая за спиной Алекс, закрыла рот ладонью, и в ее широко распахнутых глазах читалось неподдельное ужас и сострадание. Лишь Дмитрий и Ян пытались сохранить самообладание. Дмитрий, собрав волю в кулак, медленно выдохнул, возвращаясь из ступора, а мышцы на лице Яна вновь застыли в бесстрастной маске, хотя его пальцы за спиной судорожно сцепились. – И я не знаю, как вытащить оттуда Лейн, – почти шепотом, сломленным голосом закончила Алекс, опуская голову. – Мне нужно больше времени для перевода, чтобы узнать еще больше информации. Это пока все, что мне известно. Тишина, последовавшая за ее словами, была оглушительной. Она была наполнена грузом услышанного, треском рушащихся иллюзий и тяжелым, трудным дыханием людей, пытающихся осознать новую, пугающую реальность. Уолтер опустила голову, словно ее шея внезапно не выдержала тяжести произнесенных слов. Взгляд утонул в ее собственных ладонях, лежащих на коленях — пальцы предательски подрагивали, выдавая бурю, которую она так отчаянно пыталась скрыть за маской безразличия. Она нервно сжала кулаки, впиваясь ногтями в кожу ладоней, пытаясь через физическую боль заглушить внутренний хаос и заставить дрожь прекратиться. Но тело, умное и предательское, уже вынесло свой приговор. – Лейн — единственная, кто может владеть копьем, которое для Баала имеет огромное значение, — раздался низкий, холодный голос Каина, нарушая тягостное молчание. Словно по команде, все головы повернулись в его сторону. Но ангел не смотрел на них. Его пылающий взгляд был прикован к Алекс, будто в этой комнате существовали только они двое. Казалось, он вел тихий, отдельный диалог прямо в ее сознании, а остальные были лишь незваными свидетелями. – Погоди, но ведь именно людей изжил с земли дар Шепфа, Баал никак не причастен к этому. Он ведь заперт в темнице, — голос Уолтер прозвучал сбивчиво, в нем слышалась умственная усталость человека, пытающегося развязать гордиев узел лжи и противоречий. — Но вместо того, чтобы убить демона сразу, приписал ему чертово копье и книгу апокалипсиса. Баал изначально мог убить Лейн, но при этом держал в плену... Ведь управлять копьем может только она, — она говорила почти бессвязно, пытаясь выстроить логическую цепочку в голове, но все рассыпалось в прах. Она смотрела на ангела, вглядываясь в его невозмутимое лицо, пытаясь найти в его глазах ответ. Ее терзал один вопрос: в чем истинная суть Баала? Почему это могущественное существо, способное с легкостью уничтожить хрупкую смертную, годами удерживало ее в плену, играя с ней, как кошка с мышкой? – Да, Лейн необычная девушка. Она владеет даром Шепфа, и по этой причине может управлять копьем Лонгина, — Алекс добавила это, больше для самой себя, пытаясь зацепиться за известные факты. — Этот чертов демон — отец ЛЖИ. Создает иллюзии и обманывает сознание человека. Ему оболванить смертную и отнять копье, которая может уничтожить его, не составит труда. – Ему не выгодно было убивать ее, поскольку только Лейн могла либо убить его, либо вытащить из его мира иллюзий, — Каин говорил медленно, растягивая слова, будто объясняя ребенку сложную теорему. В его глазах читалось странное сочетание нетерпения и попытки донести истину. — Скорее всего, он хотел привлечь ее на свою сторону, чтобы завладеть копьем и выйти на свободу. Если бы убил Лейн, то о свободе можно было бы забыть, — ангел с силой поджал губы, и на его лице на мгновение мелькнула тень чего-то, похожего на отвращение или досаду. Отряд замер, превратившись в слух. Они были подобны группе археологов, осторожно расчищающих древний артефакт, боясь одним неверным движением его разрушить. Дмитрий сидел, сжав кулаки, его взгляд метался между Алекс и Каином, пытаясь сопоставить их слова с собственными воспоминаниями о Лейн. В его глазах читалась тяжелая работа ума, перемалывающая новую, пугающую информацию. Анна, стоявшая за спиной Алекс, не сводила с брата встревоженного взгляда, но ее поза потеряла былую воинственность; теперь она выражала глубокую озабоченность, ее губы были плотно сжаты. Ян сохранял каменную маску, но его глаза, узкие и внимательные, следили за каждым микро-выражением на лицах говорящих, анализируя, взвешивая, ища скрытые смыслы. Лестер и Ноа в своем углу перестали переглядываться. Лестер скрестил руки, его лицо стало мрачным и сосредоточенным, а Ноа замер, затаив дыхание, боясь пропустить слово. Пилеон и Анхея у двери больше не выглядели отстраненными. Пилеон слегка наклонил голову, его обычная скука сменилась живым интересом охотника, учуявшего серьезного зверя. Анхея же перестала двигаться, ее внимание было полностью поглощено разговором. Грег на диване перестал смотреть в пол. Он уставился на Каина, его лицо выражало полное смятение и растерянность, будто почва уходила у него из-под ног. – Допустим, у него нет мотива убивать ее, тогда тогда понятно почему Баал отпусти ее тогда. Чтобы она нашла копье, — голос Алекс снова дрогнул, и она, не в силах выдержать пронзительный взгляд Каина, отвернулась, уставившись в противоположный угол, словно ища ответа на пыльных стеллажах. – Подождите, — властно, но уже без прежней резкости, вмешался Дмитрий. Он поднял руку, останавливая поток их диалога. — Получается, перед тем как пропала Лейн, она успела нам рассказать о неком копье, которое играет значительную роль. Успела перевести небольшой фрагмент, где как раз упоминается об этом, — он обратился к Алекс, и в его голосе прозвучала тень надежды, слабый луч в кромешной тьме этих откровений. Казалось, он цеплялся за этот старый факт, как за якорь в бушующем море неопределенности. – Похоже, Лейн знала, где можно найти это копье, — тихо, почти интуитивно, проговорила Уолтер, и ее глаза расширились от нового осознания. — Поэтому Баал снова захватил ее в свой мир. Он понимал, что ему не удастся переманить ее на свою сторону. Это последнее предположение повисло в воздухе, тяжелое и неумолимое, как приговор. Оно связывало воедино прошлое и настоящее, придавая всем мучениям Лейн и всем их усилиям новый, зловещий и совершенно конкретный смысл. Теперь это была не просто тайна, а охота. Охота за оружием, способным уничтожить демона, и отчаянная гонка против времени, чтобы найти его раньше, чем Лейн сломается окончательно или Баал осуществит свой план. — Мы должны найти это копье раньше, чем кто-либо, – голос Алексы прозвучал с новой, стальной решимостью. Она резко подняла голову, и ее глаза, еще недавно полные неуверенности, теперь горели твердой волей. Взгляд устремился на Дмитрия, будто ища в нем опору для своей внезапно возникшей надежды. – Кто еще знает о копье? Дмитрий тяжело вздохнул, его пальцы с грубыми суставами сомкнулись на спинке стула. Казалось, вес всех их проблем давил ему на плечи. – Предполагаю, эта информация может быть известна культистам, – он произнес это нехотя, словно само упоминание о них оскверняет воздух в кабинете. Его взгляд стал отрешенным, уходящим в неприятные воспоминания. – Был случай... когда один из наших бывших товарищей украл книгу апокалипсиса. – Генерал с силой потер ладонью подбородок, где уже проступала щетина. – Не знаю, как ему промыли мозги, что он решил перейти на их сторону, – в его голосе звучала не столько злость, сколько горечь предательства. – Где культисты сейчас? – выпалила Алекс, порывисто вскакивая со стула. Ее тело напряглось, как у охотничьей собаки, учуявшей след. Нервозность сменилась адреналином, жаждой действия. – Нам, к сожалению, неизвестно их точное местоположение, – Дмитрий развел руками в жесте беспомощности, и его плечи слегка опустились. – Они как призраки. – Но как вам удалось вернуть книгу? – не отступала девушка, ее взгляд, острый и настойчивый, буквально впивался в генерала, не давая ему уйти от ответа. Дмитрий глубоко вздохнул, его брови сдвинулись к переносице, образуя глубокую складку. Он скрестил руки на груди, создавая защитный барьер перед надвигающимся шквалом болезненных воспоминаний. – Мы отправились за последним из тех, кто был в Ордене, в Нью-Йорк, – начал он, и его голос стал низким, налитым свинцом. – Нам был необходим этот человек... поскольку он забрал страницы из книги апокалипсиса. Без него Лейн не могла закончить перевод. – Он сделал паузу, собираясь с мыслями. – И именно там уже были культисты. На тот момент у них была своя миссия. Им тоже были необходимы эти страницы. В кабинете повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Грега. Все внимали каждому слову, рисуя в воображении картины прошлого. – Когда мы нашли нужный нам дом... его жена рассказала, что этого мужчины уже давно нет в живых. – В глазах Дмитрия мелькнула тень давней досады. – Тогда же она и сказала, что у Ордена была своя база, где могли храниться какие-либо давно забытые вещи. Мы отправились туда... но там нас ждал сюрприз. Он замолчал, его челюсть напряглась. – Они ждали нас... и поймали в ловушку. – Эти слова он выдавил сквозь зубы. – Лейн в одиночку сражалась с нашим бывшим товарищем Ником, который... уже стал членом культа. Не знаю как, но ей удалось забрать книгу... но в тот день мы потеряли еще одного товарища. – Последнее слово прозвучало сдавленно, с такой болью, что Анна невольно потянулась к брату, но остановила руку в воздухе. Ее собственное лицо исказилось от сочувствия и разделенной скорби. – Кира? – тихо, почти беззвучно, уточнила Алекс. – Откуда ты знаешь про нее? – тут же отреагировала Анна, ее голос дрогнул от изумления. Она смотрела на Алекс с новым, смешанным чувством недоверия и любопытства. Девушка перевела взгляд на нее. В ее глазах не было триумфа, лишь усталая печаль. – Говорила вам Лейн или нет... но она держала со мной связь, – откровенно призналась Уолтер. Ее плечи слегка ссутулились под тяжестью этого признания. – Мы переговаривались разными путями. Иногда письмами, иногда... втайне встречались на нейтральной территории. Но это случалось крайне редко. – Она тяжело выдохнула, как будто сбросив с плеч груз долгой тайны. – Но про книгу... она мне ни слова не сказала, – вдруг добавила она, и на ее лице появилось недоумение, будто она сама только что осознала это упущение. – Она нам про тебя не рассказывала, – хрипло проговорил Грег, нарушив свое молчание. Он смотрел на Алекс с новым интересом, смешанным с легкой обидой за то, что их держали в неведении. – Мы узнали о тебе только от Донована. – Тогда это многое объясняет, – Алекс с грустью улыбнулась, и эта улыбка была полна горечи и горького прозрения. Она опустила голову, пряча навернувшиеся на глаза слезы. – Баал пытается переманить сестру на свою сторону, чтобы завладеть копьем. А значит... нам нужно раньше культистов отыскать его. – Тогда продолжай работать над переводом, – голос Дмитрия вновь обрел командирскую твердость, но в нем теперь слышалась не просто власть, а отчаянная необходимость. Он выпрямился во весь рост, и его взгляд, тяжелый и полный ответственности, остановился на Алекс. – Нам нужно узнать, где оно хранится. – Он сделал паузу, чтобы его следующие слова повисли в воздухе, налитые смертельной серьезностью. – Если этот демон выберется на свободу... нам всем придет конец. Эти слова, холодные и неумолимые, как приговор, отозвались эхом в полной тишине кабинета. Теперь каждый присутствующий понимал — они играют в игре, ставкой в которой является не просто жизнь, а само существование их мира.
