у меня на тебя аллергия

Венти сполз по двери, положив руки себе на плечи и, истерически хихикнув, смотрел в одну точку. — Это же невозможно. Он покосился на своё запястье — красная ниточка всё ещё свисает, оборванная. Она не соединилась магическим образом с соседней квартирой, не стала ярче. По ощущениям в оставшемся неполноценным сердце стало только пустее. — Да, это просто совпадение. Сяо — популярное имя в Лиюэ. А его лицо… Вот здесь он уже не мог найти объяснения. Бросившись в спальню и схватив нотную тетрадь, он начал лихорадочно что-то писать. ✧ — От меня сейчас что требуется? Поддержка? Он спит с тобой в качестве акта селфхарма. — Розария, на мне не работает реверсивная психология! — Кэйа уронил голову на барную стойку. Он, как обычно, уже несколько десятков минут жаловался на проблемы в своих отношениях с Дилюком Рагнвиндром. Венти переглянулся с барменшей — усталый взгляд Полины, которая подобное слушала ежедневно, говорил сам за себя. — Я по-другому не умею. Разве что могу за тебя помолиться этому… Как его… Ба… Бо… — Бегемоту, Розария, — подсказал Венти, сдержав смешок. — Да, точно. Ему помолюсь, — она даже не заметила подвоха. — Если не опоздаю завтра на службу. И если вообще приду. Далия достал уже: на службу идти заставляет, а в бар с нами не ходит. — Мне молитвы не помогут. Барбатос же не придёт лично к нам с Дилюком, чтобы помочь с отношениями. Венти отвёл взгляд: — Кто знает. Он снова посмотрел на Кэйю, на его руку. На потрёпанной красной нити у запястья красовался слабый узелок — знак того, что нить рвалась, но была связана снова. Хотя он выглядел так хлипко, словно скоро развяжется. — Начните ценить себя, причём оба, а потом уже будем обсуждать, какие там он тебе закатывает истерики, и какие закатываешь ты. — Звучишь, как психолог-инфоцыганин из вертикальных видео, который продаёт свои курсы, — хмыкнула Розария. — Ну, какой есть. К нормальному же психологу эти двое не пойдут, — Венти пожал плечами. — А я всегда здесь. — Венти, у тебя же даже нет соулмейта, — вспомнила Розария. — Ты и на обеде в консерватории сидишь один. — А тренеры не играют, — он усмехнулся. Не по-настоящему, естественно. Кэйа всё молчал. Венти встал, чтобы отойти в туалет. Иногда видеть нити судьбы всех мондштадтцев было невыносимо. Он помыл руки и секунд тридцать молча смотрел на угрюмого человека в зеркале, уныло смотревшего в ответ. Потом отвернулся. Покинув туалет, он не вернулся к барной стойке, а вышел в курилку, на ходу вытаскивая пачку сигарет. Полина тоже там стояла. Она немного сливалась с серой стеной курилки — в одежде похожего серого оттенка, бледная, с осветлёнными волосами и усталыми светло-голубыми глазами. Выделялся только бордовый фартук с логотипом «Доли ангелов». — Поль, дадите зажигалку? — Без проблем. — Спасибо. Они молча курили с минуту, после чего Полина внезапно спросила: — У вас обычно мёртвый взгляд, а сегодня как будто на пару градусов теплее. Поде́литесь? Или это личное? — Я встретил человека, который очень похож на моего соулмейта. Но мой соулмейт, — Венти опустил взгляд на своё запястье, — уже очень давно мёртв. ✧ — Венти! Он обернулся через плечо: — Что, Далия? — Ты же дописал трио, с которым мы выступаем? — вопрос звучал больше риторическим, будто ответить «не дописал» нельзя. Венти кивнул: — Конечно. Ещё неделю назад. Это трио, на самом деле, лежало готовым уже много лет, задолго до поступления в консерваторию. Но для реалистичности Венти приносил партитуры по частям. — Слава Барбатосу! — сказал Далия в небо — вернее, в потолок. — А ты идёшь к нам на репетицию? Снова риторический вопрос. — Иду. Мало ли, у вас потом на экзамене спросят «а что хотел сказать автор?» — хихикнул Венти. — Вы должны знать эту информацию из первых рук. Далия тоже улыбнулся: — Тогда пошли! Остальные, правда, опаздывали, и одно из помещений консерватории, которое им выделили не без нужных связей и бутылки коньяка, пустовало. Далия написал в групповой чат с вопросом «вы где есть» и сел канифолить свой смычок, отложив телефон. — Венти, вот ты как думаешь, — спросил он между делом, — гипотетически, если я тебе написал «у нас репетиция в четыре», где ты должен быть в четыре десять? — Наверное, опаздывать и бежать со всех ног? Как только он это сказал, дверь распахнулась, и в неё вбежала слегка растрёпанная Барбара и с ме́ньшим энтузиазмом вошла Розария. Она, на ходу доставая виолончель из чехла, рискуя её разбить, предугадала слова Далии: — Ты помнишь наш уговор: я хожу на службу, а ты закрываешь мои энки на философии, истории музыки и не комментируешь мои опоздания. — Молчу-молчу. Сестра Барбара, а у вас что случилось? — Какой-то первокурсник умудрился уронить на человека контрабас, как рояль в фильмах. Я оказывала первую помощь, пока не приехала скорая, — Барбара расстегнула чехол со скрипкой. — Я дописал трио, если что, — Венти помахал партитурами в воздухе. Далия и Барбара подошли посмотреть, Розария настраивала свою виолончель: — Я ещё даже старые партии не выучила, а ты мне новые даёшь. — Не выучила? А кто вчера в «Доле» после десятого шота «Белого снежного» сел за фортепиано и идеально сыграл их? Я вообще не знал, что ты ещё и крутая пианистка, — усмехнулся Венти. Далия взвыл: — Да почему всё самое интересное происходит в дни, когда я не захожу выпить? — Мало ли, что может прийти в голову от огненной воды? Её же не зря в Мондштадт официально не поставляют, — отмахнулась тем временем Розария. — Я вообще за фортепиано последний раз садилась год назад, под градусом не считается. Барбара терпеливо, пусть и нахмурившись, ждала, пока они закончат, лаконично прокомментировав: — Вот пьянь. Она достала скрипку со смычком и пробежалась взглядом по своей партии. Затем попробовала сыграть. Со второй попытки получилось почти идеально. — Да как она это делает… — буркнула Розария. Она ещё даже не прочитала свою партию до конца, щурясь и мысленно себя ругая за то, что до сих пор не купила очки. — Мне помогает Барбатос, — пожала плечами Барбара, указав смычком в потолок. — Зато этим двоим он помогает бороться с циррозом печени, — Венти едва сдержал смех. — Давайте, читайте партии, а то Барбара от вас такими темпами свалит в другой ансамбль. Или вообще станет солисткой. — Да читаю, читаю… Так, ты пьяный, что ли, партию альта писал? — Далия прищурился, пытаясь разобрать хоть что-то. — Ещё и пятна какие-то… Как так можно с нотами? Венти вмиг посерьёзнел, забирая партитуру. «Точно, я же дописывал это, когда Сяо…» Да, это трио было очень старым. — Извини, я сейчас перепишу. Наверное, я черновик и чистовик перепутал, они у меня рядом лежали, — быстро оправдался он и вытащил из сумки ручку и чистые ноты. — Давайте пока повторим с начала? — предложила Барбара, и на счёт три все трое начали играть. В другой раз Венти, может, и восхитился бы в который раз тому, как этот ансамбль превращался в единый организм и даже ошибки совершал одинаковые, поэтому любые промахи звучали как часть произведения. Но сейчас было не до этого. Вначале это вообще было соло для скрипки. Потом оно должно было стать дуэтом скрипки и флейты, чтобы играть его с ним. Партии флейты Венти в итоге сжёг, переделав произведение в струнно-смычковое трио, а самую последнюю партию альта, написанную в слезах и второпях, лишь бы быстрее закончить, забыл переписать — за столько-то лет. — Кстати, а что в итоге хотел сказать автор, а? — усмехнулся Далия, когда они доиграли до конца — вернее, до принесённых Венти финальных партий. — Это было произведение в память другу. Он тоже был музыкантом, поэтому и называется «Безымянный бард». — А, твой соул, да? — Розария сочувственно похлопала его по плечу, привстав со стула. Венти решил, что будет слишком долго объяснять, кто там и кому был соулмейтом, поэтому просто кивнул, посмотрев в своё отражение в зеркальном чехле телефона Далии, который лежал рядом: — Да. Теперь он будет жить вечно. ✧ Венти не сомневался в этой троице, так что оставил репетировать одних — всё-таки, пусть он и композитор, он там больше мешал. Он просто бесцельно гулял по городу — до пар по истории музыки ему дела не было. Он эту историю сам и писал. — «Кошкин хвост»… — взгляд зацепился за знакомое название. Венти часто ходил рядом, просто от посещения его отталкивала приписка «кото-кафе». Он подошёл к окнам и заглянул внутрь. Обычное кафе с гуляющими туда-сюда котиками и официантами в ободках с кошачьими ушками. Но также в помещении была стеклянная дверь с вывеской «бар», табличкой «без кошек» и временем работы с пяти вечера до трёх утра. «Там работает Сяо, — эта мысль стала единственной причиной зайти. Тем более, пока он слонялся по улицам, на часах уже было полшестого. — От пары секунд в помещении с котами анафилактического шока у меня не случится.» Венти с опаской заглянул в кафе. Нос тут же зачесался, но он быстро зашёл в зал с баром, огибая пушистиков, и ему сразу полегчало. Он плюхнулся за барную стойку. — Доброго вечера, добро пожаловать в бар «Кошкин хвост», что будете… — заученной скороговоркой проговорил Сяо, а потом поднял взгляд на собеседника и слегка вскинул брови. — Венти? — Ага. Решил наказать этого капиталиста Рагнвиндра и лишить его пары тысяч моры прибыли, — усмехнулся Венти, поднимая взгляд на меню. — Что посоветуешь? — Не знай я, что у тебя аллергия, посоветовал бы просто сходить в соседний зал и пообнимать котов… М-м, что ты обычно пьёшь? — Я не особо привередлив, выбери на свой вкус. — Хорошо, тогда… — Сяо развернулся, ища что-то взглядом. Не нашёл. — Так, секунду… Кри-ис, куда ты дела апельсиновый ликёр? — Я его разбила, — из кухни выглянула девушка с неровно подстриженным каре, несколькими пластырями на лице и шрамом на переносице. — Но там всего немного оставалось, так что не страшно. Сейчас принесу новую бутылку. И она вернулась обратно, а Сяо вздохнул: — Клянусь, когда-нибудь она такими темпами попадёт в реанимацию… Представляешь, каждую неделю она либо травмируется сама, либо что-то ломает. — Я знаю одного парня, который тоже уничтожает всё на своём пути. Его Беннет зовут. — Он и сюда заходит. Не в бар, правда, а в кафе. Официанты рассказывали, как он недавно разбил окно, сломал два стула, и это он только пришёл и ничего не успел заказать, — Сяо усмехнулся. Венти тоже. «Странно, что я встретил тебя только сейчас, если мир так тесен.»