Дорога в Египет

С неба печет солнце, лодку плавно качает на волнах. Адреналин после боя постепенно сходит на нет. Дед и Абдул сидят на носу лодки, переговариваются, размышляя, как им добраться до Сингапура на лодке без мотора, и в какой стороне от них этот Сингапур вообще находится. Польнарефф пытается быть полезным, но пока что от него больше суеты, чем пользы. Девчонка приткнулась на дне лодки, сгорбившись и обнимая коленки. Какеин сидит рядом с ним на скамье, смотрит в открытое море, задумчиво накручивая на палец длинную прядь волос у лица. Джотаро держит в руках сигарету, пытаясь курить так, чтобы дым не несло в сторону Какеина. Тот, конечно, ничего не скажет, но Джотаро успел заметить, как тот задерживает дыхание и чуть сводит брови. Зато если Какеин глядит в сторону, то Джотаро может продолжить смотреть на него. В профиль Какеин тоже красивый. Лодку качает. Дед, Абдул и Польнарефф все еще болтают, Джотаро даже не слышит, о чем именно, их голоса сливаются с шумом волн за бортом. Девчонка задремала – голова уже клонится набок, рот приоткрылся. Какеин сидит прямо, смотрит на воду, усеянную солнечными бликами, накручивает волосы на палец. Наверное, чтобы завиток получился, когда волосы высохнут. Джотаро делает еще пару затяжек и тушит сигарету о борт лодки рядом с собой. В спину и затылок печет солнце. Глаза слипаются, но он пытается не засыпать – кто знает, где и когда их поджидают противники со стендами. Чтобы не уснуть окончательно, он вспоминает прошедший бой, с орангутаном, чтоб его. Даже не человек, но настолько сильный. Зачем вообще обезьяне хотеть доставить им вред? Зачем обезьяне служить Дио – он что, предложил ему бесконечный запас бананов? Или у него тоже был паразит? Это возможно, но Джотаро уже некогда было разбираться, в критической ситуации сочувствия к животному у него было намного меньше, чем к людям. Он вспоминает, как все его тело обхватывали стальные ленты, намертво фиксируя, не давая вырваться, даже вдохнуть получалось с трудом. Кажется, он до сих пор чувствует, как эти полосы металла стискивают и давят. Он смотрит на них, и темный, проржавевший металл меняет свой вид. С каждой секундой он становится все менее темным, все более… зеленым. Гибким и упругим, а не твердым, но держит не менее прочно. А еще… он двигается. Теперь тело Джотаро опутывают не металлические прутья, а зеленые щупальца-ленты – плоские и прочные, не разорвать. Они двигаются ритмично, то сжимаются вокруг груди, то отпускают немного, давая возможность сделать вдох. Это Иерофант Грин, понимает Джотаро и успокаивается. С того момента, как он достал паразита Дио из головы Какеина, Джотаро доверяет ему полностью, поэтому и сейчас страха нет. Ленты-щупальца сжимаются вокруг тела, но теперь, когда Джотаро понял, что это, объятия кажутся ему даже приятными. Щупальца скользят по его телу, залезают под майку – они теплые, упругие и юркие. Когда они пробираются под брюки и скользят по икрам и бедрам вверх, Джотаро уже хочет, чтобы они достигли цели, и, как он и хотел, ленты обхватывают его член плотно, обвивают, как коконом, и продолжают двигаться так же ритмично. Весь низ живота жарко скручивает возбуждением. Это ослепительно хорошо, а вместе с тем — странно и неправильно. Джотаро стонет – то ли от того, что ему нравится происходящее, то ли от того, что хочет, чтобы это неправильное закончилось. — Джотаро, — слышит он. Чувствует, как его трясут. – Эй, проснись. Джотаро разлепляет глаза и в первое мгновение хочет их закрыть, зажмуриться как можно крепче и вообще провалиться куда-нибудь сквозь эту лодку на морское дно, потому что на него смотрит Какеин. Наклонился низко и продолжает держать за предплечье. — Задремал, — говорит он и ведет плечом в сторону, чтобы Какеин убрал руку. — Никогда бы не подумал, что тебя мучают кошмары, — говорит Какеин и снова садится рядом. Джотаро все еще пытается привести в порядок дыхание и успокоить бешеный стук сердца. – Наверное, просто напекло голову. У тебя все лицо красное. Воды мало, но тебе умыться хватит. Джотаро думает, что ни к чему ему тратить драгоценную воду на себя, и качает головой. Ему не напекло. А что с ним тогда? — Отдыхай, я пойду, проведаю деда. — Они сказали, что подали сигнал, так что за нами скоро прибудут. Джотаро кивает и идет вперед, широко перешагивая через скамьи. На одной сидят Польнарефф и Абдул, привалившись плечами друг к другу, чтобы можно было дремать, не падая. Удобно. Он и Какеин могли бы устроиться точно так же. Могли бы? В лицо дует прохладный ветер, и Джотаро вдыхает соленый и теплый воздух полной грудью. Размеренные неторопливые движения и ровное дыхание помогают, и когда он садится на нос лодки рядом с дедом, то уже чувствует себя лучше. Он достает из пачки еще одну сигарету, закуривает, чтобы успокоиться окончательно. — Приснилось что-то? – спрашивает дед. Джотаро качает тяжелой головой. Искренний ответ — «порно и с тентаклями», но вряд ли это то, о чем стоит рассказывать кому бы то ни было, тем более, родному деду. С чего ему вообще снится такое? Никогда подобное его не привлекало. — Просто дурной сон, — он все-таки отвечает, выпускает дым в голубое небо. — Про Какеина? Джотаро чувствует, как сердце обрывается куда-то вниз, как тележка на американских горках. Хорошо, что на нем кепка, и козырек надежно скрывает глаза. — С чего ты взял? – спрашивает он. Это что, было настолько очевидно? — Ты просто шарахнулся от него в сторону, когда Какеин тебя разбудил. Дед сияет улыбкой в тридцать два зуба, как будто это одна из лучших его шуток. Джотаро тоже усмехается. Все нормально. Все пока что нормально. — Тебе голову напекло, — говорит он. – Иди, отдохни тоже. Я все равно проснулся, подежурю. Дед думает пару секунд и кивает, встает, хлопает его по плечу – то ли ободряюще, то ли в знак благодарности, — и вытягивается на дне лодки, подложив под голову одну из мягких сумок с вещами. Устраивается удобнее, тихо ворчит что-то про свою спину и про то, что после такого отдыха он не разогнется. Джотаро поднимает взгляд, находит глазами Какеина – тот тоже вытянулся внизу, прикрыв глаза, раскидав в стороны колени и расстегнув тугой воротничок. Если бы Джотаро сидел сейчас рядом с ним, наверняка мог бы увидеть бьющуюся на шее синюю жилку, но со своего места он может видеть только раздвинутые широко колени и туго натянутую ткань в паху. От собственных мыслей снова бросает в жар. Может, действительно напекло? Но и вода не помогает освежиться. Он снимает плотный черный гакуран, подставляет плечи солнцу и теплому ветерку, и становится немного легче. В лодке тихо, все заснули, солнце начинает понемногу клониться к закату. Интересно, как скоро за ними прибудут? Зато пока все спят, у него есть время подумать. Вспомнить то, на что до этого не обращал внимания. Ему нравится Какеин? От одной только этой мысли сердце в груди остро дергается, подпрыгивая к горлу. Ощущение странное и приятно-тянущее что-то внутри, настолько глубоко, что Джотаро и не подозревал раньше о наличии у себя таких глубин. Девчонки ему никогда не нравились, это правда. Они раздражали своей назойливостью, чрезмерным вниманием, громкими голосами, напоминавшими ему о безмозглых канарейках, которые в зоомагазинах сидят по десять штук в одной клетке и бесконечно чирикают. Парни ему тоже не нравились, они тоже раздражали, в основном, но они хотя бы не пищали и не были настолько прилипчивыми, и иногда Джотаро относился к ним нейтрально. Нейтрально – то есть, не хотел двинуть в челюсть. У него и друзей никогда не было. Просто чудо, на самом деле, что его практически не раздражает своя нынешняя компания. Да, видимо, дед был прав, и характер у него, в отличие от остальных Джостаров, действительно поганый. Не то чтобы это хоть когда-то его волновало, плевать ему было на мнение окружающих, пока он круче, сильнее, умнее, быстрее и прочие сравнительные степени. Но сейчас… Он может понравиться Какеину тоже? Ему бы этого хотелось, хоть это и кажется маловероятным. С его-то характером, каменным, вечно нахмуренным лицом и неумением выдавить из себя хоть пару слов легкой болтовни, которая так легко давалась в его семье всем, кроме него. Он, вроде бы, и не совсем урод на вид, девчонки в школе за ним табунами бегают. Ну да, ведь миллионы мух не могут ошибаться. Но ведь тупо будет прямо сейчас опустить руки и ничего не предпринять. Он должен хотя бы попытаться. В целом, Джотаро по опыту знает, что у него обычно получается сделать то, что хочется, если прикладывать к этому усилия. Даже тогда, когда он понятия не имеет, какие именно усилия и как нужно прикладывать. С драками было намного проще. Со всеми этими вражескими стендами тоже все оказалось просто, хоть они и треплют нервы. Он стягивает с головы кепку, прочесывает пальцами непослушные черные волосы, с силой надавливая на голову, чтобы окончательно прийти в себя. Надевает снова, все-таки в ней и удобнее, и привычнее. В голове сами собой всплывают картинки и ощущения из совсем недавнего прошлого. Его первый реальный бой со стендом, с Иерофантом – поединок с Абдулом в тюрьме не считается. Тогда ему понравилось все: скорость, ощущение опасности, кровь, боль в теле, напряжение, звенящее в мышцах и резонирующее в Стар Платинуме. Это было действительно то, что нужно, чего ему всегда не хватало. Потом, когда дед сказал ему, что этот его новый знакомый умрет через несколько дней, и Джотаро отказался соглашаться с тем, что ему совершенно не понравилось даже как предположение. И потом, когда Стар Платинум доставал паразита из головы Какеина, а Джотаро плотно удерживал его лицо в ладонях, чтобы тот случайно не дернулся. Какая у него была кожа на ощупь? Тогда Джотаро на это не обратил внимания, слишком занят был паразитом. Глупо об этом жалеть сейчас. Из мыслей его выдергивает какое-то движение на периферии зрения, и он быстро поворачивает голову в этом направлении. Но это всего лишь проснулся Польнарефф и теперь он тянется кверху обеими руками, разминая спину, ловит взгляд Джотаро из-под козырька и направляется к нему. Абдул все еще спит, но уже начинает опасно крениться вбок. Скоро и он проснется. — Скучаешь? – спрашивает Польнарефф, и Джотаро качает головой. – Ничего, сейчас я тебя развлеку. Дашь сигаретку? Удивительно, как быстро этот шумный француз вписался в их компанию. Ведет себя совсем по-свойски и при этом не бесит, хотя они встретились всего пару дней назад, когда Польнарефф тоже пытался их убить из-за воздействия паразита Дио. Джотаро мысленно говорит спасибо новым друзьям за то, что дали ему побыть в тишине и подумать, но не слишком долго. За это он готов даже терпеть Польнареффа и его болтовню о том, что если они здесь застрянут и помощь задержится, то он знает несколько способов ловить рыбу. Джотаро не хочет разочаровывать его и говорить о том, что Стар Платинум сможет, если это будет нужно, принести любую рыбу из всех, что проплывают косяками под их лодкой. Все равно за ними скоро приедут. И действительно, небольшая белая яхта Фонда Спидвагона прибывает всего через полчаса, а спустя еще пару часов они уже высаживаются в порту Сингапура. Еще совсем немного времени, и он открывает дверь люкса на последнем этаже отеля. За его спиной стоит Какеин, держит сумку с вещами в одной руке и бутылку ледяной вишневой колы в другой. Первым делом они осматривают номер – в нем просторная светлая гостиная и спальня с двумя большими кроватями. Какеин тут же кидает свою сумку на пол и падает на одну из них на спину, морской звездой раскидывает в стороны руки и ноги. Джотаро все еще стоит в дверях и смотрит на него, не в силах отвести взгляд. Какеин Нориаки очень красив. Среднего роста, с длинными стройными ногами, плотно обтянутыми темно-зелеными брюками, с тонкой талией, сильный и гибкий, с белой кожей на лице и ярко-рыжими, как огонек, волосами. Длинная прядь челки упала на глаза, и Джотаро не может проследить направление взгляда, но почему-то кажется, что и Какеин тоже смотрит на него. — Потому что мы школьники, – коротко смеется Какеин, повторяя собственные слова у стойки администрации. У него странный смех – резкий, будто каркающий, но не неприятный для слуха. Как будто Какеин смеялся так редко, что еще не успел этому научиться. Джотаро смотрит на него, пожимает плечами. Он знает, что если говорить любую чушь с максимально серьезным и уверенным выражением на лице, то в нее поверят. И сейчас он рад, что Какеин сам придумал эту дурацкую причину. — Я понимаю твой выбор, — отвечает он. – Дед громко храпит, а Польнарефф слишком много болтает. Он же не будет говорить прямо с порога, что Какеин ему нравится. Велика вероятность, что у него просто поехала крыша и что он Какеину не нравится в этом смысле совсем, тот просто проявляет дружелюбие и вежливость. Какеин и сам ничего на это не отвечает. Он просто… тянется руками вверх, выгибается на кровати дугой, практически встает на лопатки. – Боже, нормальный матрас, как же хорошо! Какеин иногда ведет себя нормально, абсолютно обычно, а иногда – как демон из старых японских сказок, которые Джотаро читал в детстве и, он думал, что забыл эти жутковатые и волнующие душу истории, но теперь вспомнил очень отчетливо. Нечисть, которая, как магнит, притягивает случайных путников к себе, а потом… Нет, хватит. Никакой Какеин не демон, он обычный человек. Пусть даже слишком красивый. Какеин переворачивается на живот, головой падает на скрещенные перед собой локти, тихо смеется. Джотаро отмирает и проходит к своей кровати. Если так, он тоже может немного продемонстрировать себя. Первым делом он стягивает с головы фуражку, бросает ее на кровать, пальцами прочесывает жесткие волосы. Поводит плечами, скидывает с них гакуран, отправляет его к фуражке. С удовольствием трясет головой, раскидывая волосы в стороны, как большая собака, потягивается, неторопливо разминает шею. Все это время он чувствует на себе взгляд. Он тоже падает на кровать, ложится на живот, подкладывает под щеку согнутый локоть. Кровать слишком мягкая, он привык к футону дома, но это не имеет совершенно никакого значения. Какеин лежит молча и все еще смотрит на него, Джотаро почти что щекотно от того, что взгляд путешествует по его плечам и рукам, оглаживает, потом останавливается на лице. Теперь они смотрят прямо друг на друга. Как ни странно, это кажется естественным, хотя обычно люди спешат отвернуться и избежать взгляда Джотаро. А они смотрят друг на друга. И смотрят. И смотрят. Время начинает идти как-то странно, неправильно. То ли останавливается, то ли, наоборот, летит вперед с космической скоростью. Зато уголки губ Какеина медленно тянутся кверху. Какой же он красивый. — У тебя глаза синие, — говорит Какеин неожиданно, разрушая тягучую тишину, и время начинает идти, как обычно. — Ну да, — Джотаро лежа пожимает плечами. – Я же полукровка, гены Джостаров стойкие. А у тебя фиолетовые. Это Джотаро заметил давно, когда они в первый раз встретились возле школы, когда Какеин подал ему салфетку, чтобы промокнуть кровь из порезанной им же самим ноги. Нет, не им. Дио. Это было так странно – рыжий японец с фиолетовыми глазами. Яркий, экзотичный. Джотаро просто не мог не обратить внимания. — Это линзы, — поясняет Какеин. – Свои карие, как обычно. Волосы тоже крашенные. Во мне вообще мало традиционного. До этого все шло нормально, но на последней фразе мозг Джотаро ступорится. Он, кажется, моргает. Кажется, брови ползут куда-то вверх. Какеин открывает и закрывает рот, как рыба, которую вдруг выкинуло из воды, потом резко переворачивается на спину и закрывает лицо ладонями, начинает истерично смеяться. Джотаро все понял правильно? — Не обращай внимания, — пытается сказать Какеин сквозь нервный смех, который никак не закончится. – Просто забудь. Джотаро думает, что по всем законам всех жанров, когда кому-то говорят о чем-то забыть, это и помнится обычно лучше всего. Впрочем, эти слова он бы запомнил в любом случае. Он продолжает смотреть, как Какеин хохочет над самим собой, и это тоже прекрасное зрелище. Понемногу Какеин все же успокаивается, потом садится на кровати, уже не смотрит на него. Лицо у Какеина больше не белое – оно пунцовое. — Я в душ, — говорит он и уходит так быстро, что это кажется побегом. Джотаро думает, что он смотрел слишком долго, и теперь ему срочно нужно что-то сделать. Стар Платинум возникает неожиданно для него самого и тут же улетает за дверь вслед за Какеином. Стенд должен успеть догнать его, пока тот не закрылся в ванной комнате. Естественно, он успевает – он очень быстрый. Джотаро не может видеть, зато он чувствует теплое покалывание в правой руке – там, где Стар Платинум касается плеча Какеина, коротко гладит его, ведет широкой ладонью по руке вниз, до самого запястья. И исчезает. Джотаро перекатывается на спину. Сердце бьется так тяжело, как будто ему только что пришлось сражаться с особо сильным вражеским стендом. Но несмотря на это, ему хорошо. Кажется, он все сделал правильно. Кажется, ему все-таки повезло. От этого на лице появляется какое-то странное ощущение, которое Джотаро спустя пару мгновений – очень долгих, на самом-то деле, — распознает как улыбку. Он поднимается с кровати и подходит к высокому зеркалу в резной раме, висящему на стене спальни. Ну да, он улыбается, и очень широко. В зеркале он видит какого-то совсем незнакомого ему человека, который, к тому же, выглядит, как идиот. Зато у этого идиота так блестят глаза, что все остальное кажется уже не таким важным. И все же нужно успокоиться и остыть. Джотаро выглядывает из спальни, слышит, как за дверью ванной комнаты шумит душ. Улыбается снова. Сердце все еще выстукивает в грудной клетке слишком часто. В гостиной есть дверь на балкон, и Джотаро выходит в теплую ночь, полную южных запахов – странных, непривычных, сладковато-терпких, они тоже будоражат кровь. Он достает из кармана брюк пачку сигарет и зажигалку, прикуривает и глядит в темное, бархатно-синее небо, отыскивает знакомые силуэты созвездий, но не может сосредоточиться на мерцающих в небе точках, в голове всплывают неосторожно сказанные слова Какеина, и то, как он валялся на кровати, как выгибался в пояснице. Плечи охлаждает свежий ветер. Джотаро глядит на город, на переливы разноцветных ночных огней, которые отражаются в черной морской воде. Ловит себя на том, что все еще улыбается. Здесь и сейчас Джотаро чувствует себя если не королем мира, то кем-то очень близким к этому статусу. Чувствует, что у него все получится. Чувствует в себе силы, чтобы это «все» у него получилось. Как будто за спиной выросли крылья, и, если бы он захотел, он мог бы спрыгнуть с балкона и сделать пару кульбитов в воздухе.  Джотаро курит, выдыхает серый дым в темное небо. Нужно успокоиться. Он оглядывается по сторонам в поисках чего-то такого, что могло бы ему помочь с этим. На соседнем балконе стоит загорелая блондинка с длинными волосами. Они сталкиваются взглядами, блондинка тут же шлет ему воздушный поцелуй и откидывает с груди тонкий халатик. Как будто в него плеснули грязной водой. То, что нужно, чтобы охладиться. Джотаро тушит окурок и уходит с балкона. Вода все еще шумит. После того, как он сам смоет всю дорожную грязь, можно будет идти спать, но кажется, что уснуть в таком состоянии не получится, по крайней мере, половину ночи. Можно посмотреть кино. Здесь точно был телевизор и даже видеомагнитофон с какими-то кассетами. Джотаро сидит на корточках перед телевизором и перебирает разноцветные коробки с фильмами, когда Какеин наконец выходит. Джотаро отмечает раскрасневшуюся кожу на лице и шее, мокрые спутанные пряди волос вокруг лица и мягкую ночную пижаму вместо жесткой школьной формы. — Хочешь посмотреть что-нибудь? – спрашивает он. Какеин молчит некоторое время, потом кивает. Подходит к нему, присаживается рядом. – Я так и не смог выбрать, поэтому выбирай ты. Я тоже в душ, скоро вернусь. Пока Джотаро стоит под теплыми струями воды, в голове мелькаю разные, не связанные друг с другом мысли. Насколько он помнит маршрут, дальше им не светит приличных гостиниц с нормальными номерами и хорошим душем. Это несущественная деталь, нормальные кровать и душ у него до этого были всю жизнь, и не сказать, что Джотаро дорожит ими хоть сколько-то. Опыт Польнареффа показал, что слишком расслабляться нельзя, даже когда находишься в собственном номере. Их враги изобретательны. С другой стороны, если Джотаро будет видеть врагов везде, то убьет себя паранойей раньше, чем это сделают они. И все же слишком расслабляться тоже нельзя. Даже несмотря на то, что именно сейчас про Дио и его приспешников хочется забыть. Насколько проще была бы жизнь, если бы он и Какеин оказались просто туристами в путешествии. Хотя сейчас их путешествие намного увлекательнее обычного, не считая того, что кто угодно из них может умереть. У Какеина, когда тот вышел из душа, в мокрых рыжих прядях глянцево блестели красным сережки-вишенки. Соединив в голове сережки и бутылку вишневой колы, которую Какеин выбрал из всех напитков, Джотаро приходит к выводу, что Какеин обожает вишню. Хочется воспользоваться этим знанием, как только выпадет случай. Последняя из мыслей – самая интересная. Джотаро крутит ее в голове, вспоминает круглые алые вишни рядом с лицом, почти такой же яркий широкий рот, уголки губ, которые подергиваются в мягкой усмешке. Рука скользит по животу вниз. Все же душ занимает больше времени, чем Джотаро рассчитывал – хоть и ненамного, спасибо тому самому дневному «кошмару» с Иерофантом в главной роли. Когда он выходит, на ходу растирая волосы полотенцем, Какеин уже сидит на диване напротив включенного телевизора, положив на пуфик скрещенные ноги, и держит в руке стакан с колой. Он оборачивается, будто хотел сказать что-то, но забыл в самый последний момент. Смотрит на Джотаро, не сводя взгляда, у него, кажется, даже рот приоткрылся. Это что, выглядит настолько хорошо? Джотаро с улыбкой падает на диван рядом с ним. После душа и дрочки тело чувствует себя отлично расслабленным. Какеин слегка встряхивает головой. — Хочешь? – спрашивает он. Джотаро поворачивается к нему, привычно хмурится, потому что не понимает. – Хочешь колы? Какой же он все-таки идиот. Он давит вздох, поднимается на ноги и идет за стаканом для себя. — Что мы будем смотреть? — «Зловещих мертвецов», — Какеин хихикает и нажимает на пульте кнопку, чтобы запустить видео. Джотаро тихо хмыкает и подставляет стакан. Среди немаленького, к чести отеля, списка фильмов в номере Какеин выбрал фильм ужасов про оживших мертвецов. Джотаро тоже на него посматривал с самого начала, он всегда любил пощекотать себе нервы хоррорами, а этого как раз не видел. В общем и целом, Джотаро рассчитывает на приятный вечер в хорошей компании. Когда на экране появляются начальные кадры с толпой американских подростков, которые поехали на отдых в какой-то подозрительный заброшенный дом, Джотаро чувствует что-то неладное. Сначала он даже не может разобраться, что это такое, но что-то идет неправильно, определенно. Он смотрит краем глаза вбок и понимает, что Какеин напряжен. Он сидит прямо, держит свой стакан возле губ, но не делает и глотка. Какеин боится фильмов ужасов? Но тогда зачем он сам выбрал именно эту кассету? И тем не менее, Какеин как будто бы всеми порами на коже излучает страх. Спустя пять минут это становится невыносимым даже для Джотаро. Он берет пульт и ставит фильм на паузу. — Что не так? – спрашивает он. Какеин молча качает головой и улыбается механически, наконец-то делает глоток, затем еще один, затем залпом допивает весь стакан. — Если хочешь, поставим другой фильм. Или пойдем спать, — предлагает Джотаро тот выход из ситуации, который кажется подходящим. Какеин снова качает головой, поворачивается к нему. Даже в полутьме комнаты видно, что его лицо теперь белое, как мел. — Не надо, — говорит он тихо, одними губами. Кажется, его подходящий вариант не сработал, и Джотаро понятия не имеет, что с этим делать дальше. Хорошо, что теперь в нем есть что-то – бывший демон, — что соображает лучше него самого. Или просто действует рефлекторно. Стар Платинум появляется для Какеина второй раз за этот вечер и сейчас он обнимает со спины. Джотаро наблюдает со стороны, как, обвитый фиолетовыми руками, Какеин сначала застывает, а потом долго выдыхает, постепенно расслабляется. Начинает слабо улыбаться. Почему это сделал Стар Платинум, а не он сам? Но Джотаро не может ни сдвинуться с места, ни сказать ни слова. Да и момент уже упущен. — Просто… — начинает Какеин. – Это глупо и мне слишком знакомо. Когда ты лезешь в какой-то темный и загадочный дом, находишь загадочную книгу, непременно хочешь прочитать, что там, чтобы увидеть что-то необычное, потому что и ты сам думаешь, что ты тоже какой-то особенный, необычный, ведь не просто же так у тебя с самого детства есть странный зеленый приятель, который на самом деле часть тебя, поэтому его не видит больше никто вокруг. А потом, когда ты уже влез в то, что тебе казалось таинственным, на деле оно оказывается совсем не таким волшебным и сказочным, а пугающим и жутким, и оно требует от тебя того, чего тебе совсем не хочется делать, а когда ты пытаешься отказаться, оно подчиняет так легко, как будто у тебя никогда и не было своей собственной воли. Джотаро отмирает и подбирается ближе, чтобы обнять спереди. Забавно, наверное, это все выглядит со стороны – Какеина зажимают с двух сторон он сам и его стенд, и Какеин сейчас кажется таким хрупким, что сделай объятия чуть крепче, и раздавишь его. Зато Джотаро чувствует его теплое дыхание возле ключиц и на шее, а потом Какеин кладет голову ему на плечо и делает несколько глубоких вдохов. Успокаивается, хорошо. Джотаро осторожно поглаживает ладонью по спине. – Ты прав, пора идти спать. Завтра вставать рано, — говорит Какеин неожиданно и резко отстраняется, отталкивается от плеч Джотаро. Сразу становится прохладно и неуютно. – Досматривай один, если хочешь. Джотаро мотает головой, выключает все еще работающий экран, в комнате становится совсем темно, только немного искусственного света попадает из окна. Он совсем ничего не понимает, кроме того, что Какеина напугал фильм не сам по себе, а тем, что напомнил о Дио. Должно быть, и правда пора спать. День был очень долгим, они все перегрелись, голове тоже требуется отдых. Какеин первым встает с дивана и осторожно, почти наощупь двигается в сторону спальни – черная гибкая фигура в ночной темноте. Когда он скрывается за дверью, Джотаро тоже встает, чтобы снова уйти на балкон покурить. Сигарета тлеет ярким алым огоньком. Джотаро пытается понять, что это было, получается не очень-то успешно. Не потому, что слишком сложно, но потому, что больно за кого-то другого, уже ставшего близким. Он хотел бы достать из головы Какеина и этого паразита тоже, но, кажется, Стар Платинум все же не настолько хорош. Когда он приходит в спальню, Какеин уже устроился в своей кровати. Глаза привыкли к темноте, и Джотаро может различить, что Какеин лежит на боку, подложив под щеку ладонь. Джотаро хочет погладить его по голове, чтобы успокоить, но боится разбудить, поэтому он просто ложится на свое место. — Я хочу, чтобы Дио сдох, — неожиданно говорит Какеин со злостью в голосе. Джотаро усмехается, кивает. Ему нравится такой настрой.   — Дио сдохнет, я обещаю, — отвечает он. – Ты и сам приложишь к этому руку. — Хорошо, — выдыхает Какеин и устраивается под одеялом удобнее. Его дыхание постепенно становится замедленным, глубоким и ровным – все-таки уснул. Сам Джотаро этого от себя добиться не может, лежит с открытыми глазами и смотрит в чернильно-синее небо в окне, прислушивается к дыханию рядом. Только когда небо начинает светлеть, рой мыслей в голове утихает, и веки сами собой тяжелеют. Утром солнце бьет в окно яркими лучами, они ослепляют даже сквозь веки. Но Джотаро понимает спустя пару мгновений, перетекая из сна в реальность, что разбудило его не солнце, а что-то другое. Прикосновение. Что-то касается его раскрытой ладони, что-то теплое, мягкое и упругое, и это что-то постоянно двигается, извивается, скользит по внутренней поверхности пальцев легко и ненавязчиво, но вместе с этим – более чем ощутимо. Джотаро улыбается прежде, чем открывает глаза. Да, он угадал, и теперь он наблюдает за тем, как зеленая лента Иерофанта скользит вдоль широкой ладони, подбирается к пальцам и начинает тыкаться в них кончиком. Спросонья это невероятно возбуждающе, и кровь мгновенно устремляется вниз живота. Какеина в комнате нет. Только Иерофант сидит на полу возле его кровати, выпуская длинный зеленый отросток и глядя перед собой. Джотаро осторожно смыкает пальцы, ловит ленту в кулак, потом выпускает и снова прихватывает, позволяет Иерофанту просочиться между пальцами наружу и снова заползти внутрь кулака. Самое интересное, что Какеин не знает, что сейчас происходит с его стендом, потому что Какеина нет в комнате, но, тем не менее, он точно в курсе того, что его стенд делает, чувствует призрачные прикосновения. И это повод не позволять себе многого, но если попробовать… Джотаро ловит ленту в кулак, чтобы она не уползла, но не стискивает сильно, просто слегка придерживает. Лента пытается дернуться, но затем все же послушно затихает. Этого достаточно для того, чтобы Джотаро, приподнявшись на локте, мог дотянуться до нее губами. Губам тепло – даже очень тепло, их жжет ощущением гладкой и упругой, живой поверхности под ними. От этого голова кружится, и Джотаро отстраняется, выпускает Иерофанта на волю. — Я вижу, ты проснулся, — до ушей доносится голос, и от неожиданности Джотаро едва не подпрыгивает на кровати. Какеин стоит в дверном проеме и смотрит на него насмешливо, уже полностью одетый, застегнутый на все пуговицы, сияющий с утра. Ни следа вчерашнего страха и напряжения. «И долго ты стоишь здесь?» — хочется спросить, но Джотаро, кажется, даже не хочет знать ответа на этот вопрос. — Сколько времени? – спрашивает Джотаро. Смотрит на свою руку, потом вниз, но Иерофанта уже нет. — Почти восемь утра. Ты проспал свой будильник, а он трезвонил так громко, что я отправил Иерофанта выключить его и разбудить тебя. Вставай, мистер Джостар уже звонил, просил нас с самого утра купить билеты на поезд. Мы едем в Калькутту. Ну да, теперь ясно, для чего здесь Иерофант. — Оригинальный способ меня разбудить, — Джотаро хмыкает. — Тебе что-то не нравится? — Все отлично. А теперь черед для его маленькой мести. Джотаро выбирается из-под одеяла и проходит мимо Какеина в ванную. Какеин, кажется, на несколько секунд теряет не только дар речи, но и способность сдвинуться с места, зато лицо вспыхивает мгновенно. Да, Джотаро никогда не любил пижамы, и он обычно спит в одном белье, особенно когда жарко.