~ Глава 17 ~
6 апреля 2026 г., 18:00
Убедившись, что ученики всё поняли, он взмахнул палочкой и выписал на доске все упомянутые заклинания: — Далее мы изучим распределение магических узлов во всех заклинаниях, обсуждённых сегодня. Каждый из вас должен будет овладеть ими в совершенстве до следующего практического занятия…
По классу прошёл шелест переворачиваемых страниц…
Когда прозвенел колокол, возвещая об окончании урока, Сагрес уже принял решение: он намеревался устроить этим юным чародеям наглядный и живой урок чар.
Это должно было произойти за несколько дней до Рождества. Тогда он соберёт всех учеников двух старших курсов и всех четырёх факультетов — и позволит им столкнуться с настоящим троллем…
— Профессор… Профессор Гринграсс!
Сагрес уже собирался покинуть класс, когда несколько учеников окликнули его.
— Профессор, у меня есть младший брат на пятом курсе, он ещё не сдавал СОВ. Может ли он посещать ваши занятия?
Сагрес нахмурился.
С каких это пор ученики Хогвартса так рвутся к учёбе?
Впрочем, он в конце концов покачал головой: — Это не мне решать, Филд. В Хогвартсе нет такой традиции.
Молодые волшебники сразу погрустнели, но Сагрес сменил тон: — Однако вы можете обратиться к профессору Дамблдору. В конце концов, желание учиться больше — это вовсе не плохо.
Сказав это, он развернулся и вышел.
Едва его слова достигли ушей студентов, те тут же зашевелились, возбуждённо окликая товарищей.
Они собирались объединить как можно больше желающих и составить петицию для Хогвартса…
...
Сагрес посмотрел на настенные часы, затем вынул карманные часы, чтобы сверить время, и, наконец, надел плащ и вышел из кабинета.
Кубок факультетов по Квиддичу должен был начаться вот-вот, и воодушевление студентов достигло невиданного накала. Завтра утром он собирался покинуть Хогвартс на некоторое время.
Но прежде ему предстояло пойти на Квиддичное поле посмотреть первый матч, а затем заглянуть в кабинет директора для плановой беседы с Дамблдором.
Честно говоря, матч по Квиддичу его мало интересовал.
Хотя профессор Макгонагалл специально пригласила его, Сагрес уже решил, что, если будет спешить, уйдёт прямо посреди игры.
Сидя на трибуне для преподавателей, Сагрес окинул взглядом поле и отметил, что, похоже, пришли почти все профессоры, кроме Кеттлберна, преподавателя по Уходу за магическими существами.
Разумеется, Дамблдора там тоже не было, но Сагрес предполагал, что тот, скорее всего, наблюдает за каждым движением на поле через магическое зеркало у себя в кабинете…
Устроившись в последнем ряду, Сагрес ушёл в свои мысли.
Сегодня играли Гриффиндор против Слизерина, и Мадам Крюк, судья матча, в молодости была профессиональной Квиддичной игроком.
Профессор Макгонагалл отличалась от неё: она была ловцом за Гриффиндор во времена учёбы и даже имела трофей с выгравированным именем в зале наград, но профессиональной карьеру так и не выбрала.
Пока он размышлял, матч уже начался. Сагрес безучастно сидел на своём месте. Команда Гриффиндора имела все шансы на победу, но это был всего лишь шанс. Слизерин же с самого начала вел себя по-хамски, совершая многочисленные фолы.
К этому моменту Золотой Снитч ещё не появлялся, так что ловец Гриффиндора, Гарри Поттер, не вступал в игру.
Счёт быстро стал 10–40, и атмосфера на поле накалялась с каждой минутой.
И вдруг Гарри, который до этого парил у края поля, ринулся вниз — явно заметил Снитч.
В тот миг почти все охотники на поле замерли, забыв, что матч продолжается.
Зрители тоже затаили дыхание, и весь стадион погрузился в самую напряжённую тишину за матч.
Бах~
Громкий удар.
Сразу вслед за этим раздался рассерженный крик с поля. Оказалось, что Маркус, капитан Слизерина, на полном ходу врезался на своей мётле прямо в Гарри.
Хрупкое тело Гарри закрутилось в воздухе, сделав несколько оборотов. Когда он наконец восстановил равновесие, Снитч уже исчез из виду.
Игроки Гриффиндора метали на Маркуса злобные взгляды, зрители на трибунах гневно выкрикивали протесты против Слизерина. Мадам Крюк свистнула, назначая штрафной бросок в пользу Гриффиндора…
Всё шло привычно, но именно в этот момент на Квиддичном поле начали происходить странные перемены.
Гарри Поттер начал резко дрожать в воздухе, временами проваливаясь вниз на несколько метров, прежде чем снова судорожно подниматься, словно подброшенный невидимыми рывками.
Он явно потерял контроль над своей метлой.
Все на трибунах мгновенно заметили странности в полёте Гарри, и некоторые юные волшебники заподозрили, что столкновение с Маркусом повредило его метлу.
Сагрес в это время едва заметно перебирал пальцами палочку в тёмном кармане мантии; он уловил аномалию почти сразу.
С места на трибуне преподавателей он отчётливо видел две извивающиеся, переплетающиеся магические нити, поднимающиеся вверх.
Источниками этих потоков силы были Снегг — чуть левее спереди — и Квиррелл, что сидел недалеко справа!
Сагрес не стал прерывать их чары; он хотел понять, что именно они замышляют. Хотя ситуация и представляла опасность для Гарри, пока что всё оставалось под его контролем.
По мнению Сагреса, несмотря на то что это был матч Гриффиндора против Слизерина, Снегг никогда бы не пошёл так далеко, чтобы напасть на ученика из-за обычного факультетского кубка.
Квиррелл же вызывал подозрения с самого возвращения в Хогвартс, особенно после странного нашествия тролля на Хэллоуин. Этот преподаватель Защиты от тёмных искусств, вечно закутанный в шарф, стал ещё более загадочным.
Он постоянно случайно налетал на учеников в коридорах, мел на его кафедре всегда содержал странные травяные крошки, а по школе ходили слухи, что он шепчется сам с собой перед зеркалом в полночь.
Сопоставив всё это с собственными догадками, Сагрес начал выстраивать картину.
Во-первых, странности в поведении Квиррелла вызывали массу опасений, и Дамблдор — один из сильнейших магов современности — наверняка уже заметил это. Сагрес полагал, что бездействие директора было продиктовано желанием понять, чего именно добивается Квиррелл.
Персона, которой Дамблдор уделял такое внимание, вряд ли был сам Квиррелл. За этой странной фигурой явно скрывалась куда более страшная истина.
Ответ казался очевидным; возможно, как и подозревал Сагрес, Лорд Волан-де-Морт вовсе не погиб.
