~ Глава 31 ~
22 мая 2026 г., 13:00
На следующий день Сагрес, засидевшийся в библиотеке, неожиданно насторожился. Его лицо слегка изменилось. Прислушавшись, он устало вздохнул и направился в тот самый пустой класс, где накануне увидел Зеркало Желаний.
Как он и подозревал — Гарри вновь вернулся туда. И на этот раз был не один — он притащил с собой приятеля.
Сагрес лишь покачал головой. Без слов. Он даже не знал, что сказать.
Неужели гриффиндорцы вовсе не думают о последствиях?
Встретив явно волшебный артефакт — и не потрудиться проверить его природу, не заглянуть в библиотеку, не изучить историю? И если Гарри, только недавно попавший в мир магии, мог быть извинён по неведению, то ронял головы явно следовало бы крепче.
И ведь дерутся теперь, спорят — кто из них достоин смотреть в зеркало первым.
— Как думаешь, оно может показывать будущее? — с интересом спросил Рон.
В глазах Гарри мелькнула надежда — и тут же угасла.
— Не может… Моя семья уже мертва… Эм, Рон, я хочу взглянуть ещё раз.
— Вчера ты любовался на него сколько влезет, — отрезал Рон, не отрывая взгляда от отражения. — Теперь моя очередь.
— Ты думаешь только о Кубке факультета? Что в этом толку? — Гарри нахмурился и протянул руку, толкнув его. — Я хочу видеть родителей. Для меня это важно.
— Не толкайся! Может, я тоже увижу что-нибудь особенное…
— …
Сагрес больше не мог этого слушать. Ни секунды. Не колеблясь, он использовал Трансфигурацию — и один из старинных рыцарских шлемов, пылившихся в коридоре, обернулся в нечто иное — в миссис Норрис. Он тихо отдал ей мысленный приказ — и та, зарычав, стремительно ворвалась в заброшенный класс.
В ту же секунду за дверью послышалась суматоха — короткий испуганный шорох, приглушённый хлопок ткани — и двое юных волшебников, судорожно натянув Плащ-невидимку, бросились прочь.
Сагрес с трудом удержался от вздоха. Головой покачал едва заметно. Он начинал думать, что директор школы — человек безответственный. Как можно позволить ученику первого курса без всякой защиты и объяснений сталкиваться с такими вещами? Это походило на то, как если бы детям предложили свободно пробовать наркотики — «не волнуйтесь, это ведь только ради опыта».
Гарри Поттер и остальные юные волшебники были ещё безрассуднее. Им просто повезло, что они оказались в Хогвартсе — в ином месте, например, в Тёмной Аллее, они давно могли быть разобраны на органы и проданы по частям.
…
…
На третий день Сагрес испытал странное предчувствие.
Он отложил книгу, которую читал, и направился в тот самый пустой класс.
Он не ошибся.
Гарри Поттер снова был там.
Юный волшебник сидел перед зеркалом, глядя в него, как в вечность. Он не заметил приближения Сагреса. Его взгляд был прикован к отражению, и в нём — вся его душа.
Он видел свою семью — улыбающуюся, машущую ему рукой. Гарри чувствовал радость — почти детскую. Но вместе с ней пришло и другое чувство — он понимал: всё это существует лишь здесь, в зеркале. И потому — невыносимая, глухая печаль.
Так впервые в жизни он ощутил боль. Настоящую.
Это была не злость на дядю Вернона. Не страх перед ударами Дадли. И не обида от ядовитых насмешек тёти Петунии. Нет — это было нечто иное. Тонкое, глубокое… и мучительное.
Сагрес не стал использовать Заклятие Скрытности. Он просто стоял, молча, глядя на узкую, детскую спину.
— Ты опять здесь, Гарри, — наконец проговорил он негромко.
Гарри вздрогнул всем телом. Мысли вихрем промчались в голове. А если сейчас — прямо сейчас — надеть Плащ? Вдруг профессор подумает, что ему показалось? Иллюзия?
Но в следующее мгновение он понял — всё бессмысленно.
Он повернулся — как, сам не понял — и встретил спокойный взгляд Сагреса.
— Э… простите, профессор. Я… — начал Гарри и тут же замялся. Он и сам не знал, какую отговорку хотел придумать.
Сагрес не подошёл ближе. Он говорил на прежней, ровной ноте — спокойной, почти отстранённой:
— Как и многие до тебя, ты оказался очарован Зеркалом Желаний.
— Я не знал, что оно так называется… — пробормотал Гарри. — Я просто увидел там свою семью… хотя… — он запнулся, — я даже не уверен, что это и правда они. Просто… я чувствую — это они.
— Именно в этом и заключается его коварство, — тихо сказал Сагрес. — Оно меняет отражение в зависимости от самых глубоких желаний, затягивает, соблазняет. Как твоего друга — Рона. Он видел в нём себя — победителя, героя, в сиянии славы и оваций.
— К-как вы… узнали?
— Потому что я — Сагрес Гринграсс, — серьёзно произнёс он.
— Желание застилает вам разум… — продолжал он. — Вы перестаёте быть осторожными. Нарушаете правила, не думая о последствиях. За это Гриффиндор теряет сорок баллов.
Гарри опустил голову. Слёзы подступили к глазам. Он изо всех сил пытался сдержаться. Потому что — почему-то — он не хотел, чтобы профессор Гринграсс подумал, будто он плачет из-за баллов.
На самом деле — он плакал из-за зеркала.
Потому что знал — возможно, больше он никогда не увидит свою семью. Ни в отражении, ни в жизни.
Три дня. Всего три дня назад они впервые предстали перед ним — и теперь исчезнут навсегда.
— Простите, профессор…
— Баллы отняты не за нарушение правил, — спокойно произнёс Сагрес. — Потому что, если откровенно — я и сам терпеть не могу школьные уставы.
Он сделал паузу — и продолжил:
— Единственное настоящее правило Хогвартса — никогда не попадаться с поличным.
Гарри поднял голову. Он не ожидал такого.
— Вы были слишком небрежны, — Сагрес пристально посмотрел в его бледно-зелёные глаза. — Думали, что все преподаватели — тупоголовые тролли. За это — минус десять баллов каждому из вас. И, поверь, это ещё по-божески.
Он слегка склонил голову.
— Надеюсь, впредь ты станешь умнее. Не недооценивай других только потому, что у тебя есть Плащ-невидимка. Если ты это усвоишь — считай, что сорок баллов потеряны не зря.
— Спасибо, профессор Гринграсс, — тихо и искренне произнёс Гарри.
Сагрес на мгновение смягчил голос:
— Что до самого зеркала… его настоящее имя — Зеркало Еиналеж.
— И знаешь, я совсем не удивлён, что ты поддался его чарам. Удивительно было бы, если бы ты смог устоять.
— Почему вы так думаете, профессор? Я… не понимаю…
Сагрес смотрел прямо в него:
— Люди слабы перед собственными желаниями. Они сходят с ума, тонут в них, мчатся к ним слепо — даже если знают, что всё это ложь.
— Так же поступали и все, кто стоял перед этим зеркалом. Думаю, немногие в истории сумели отвернуться и уйти.
Он взмахнул рукой.
