~ Глава 36 ~
11 июня 2026 г., 11:10
— Это вовсе не странно! — возмутилась Гермиона. — Пророк так делает постоянно. Их не волнует правда — им важно лишь, что продаётся.
— Гермиона права, — подхватил Рон. — Вот почему наша семья почти никогда не читает Ежедневный Пророк.
— Кстати, у школы теперь новое правило, — внезапно сказала Гермиона, оживившись. — Ученикам младших курсов теперь можно посещать теоретические занятия профессора Гринграсс по чарам. Я уже записалась. Вы со мной?
— Ох! У нас и так хватает уроков! — воскликнул Рон. — Нам даже отдохнуть некогда!
Гарри, если честно, тоже хотел бы пойти… но у него ещё и тренировки по квиддичу, а времени и так не хватало. Он уже собирался вежливо отказаться, когда Гермиона посмотрела на него подозрительно прищурившись.
— У тебя такой же ответ? — её голос стал холоднее, и она фыркнула. — Ну и прекрасно. Тогда можешь попрощаться с моими конспектами… и с домашней работой.
Лицо Рона моментально побледнело, он замахал руками:
— Ты не так поняла, Гермиона! Я имел в виду — у нас столько предметов, что один дополнительный уже не изменит ничего!
— Именно! — поддержал его Гарри, на удивление громко. — Тем более, это же профессор Гринграсс! Конечно, мы должны пойти!
Снейп уже дышал ему в затылок — остаться без заметок Гермионы было бы смертным приговором.
— Вот так-то лучше… — Гермиона слегка наклонила голову и улыбнулась той самой лукавой улыбкой, с которой в своё время подожгла мантии Снегга. — Знаете, не каждый туда попадёт. НО! Я договорилась с профессором Макгонагалл — для нас троих места уже есть.
...
Тем временем — в подвале, украшенном гербом рода Флинтов, — Карботт Флинт лёгкими постукиваниями палочки выравнивал стопку пергаментов.
— Нам нужны более… достоверные медицинские документы, — произнёс он, кончиком пальца касаясь проекции Сагреса, читающего лекцию в хрустальном шаре. — Передайте мадам Нотт, чтобы она рассказала всем: её дочь получила ранение от тролля прямо во время занятия. Диагноз — необратимое магическое повреждение руки.
Из тени выступил высокий силуэт.
— Этого хватит, чтобы его исключили из Хогвартса?
— Это… лишь предлог, — в голосе Карботта скользнуло презрение, которое собеседник, впрочем, не заметил. — Совет попечителей сможет использовать инцидент, чтобы оказать давление на Дамблдора. А завтра Пророк напечатает статьи с требованиями «удалить опасного человека из школы». Затем семьи чистокровных временно выведут своих детей из Хогвартса…
Он сделал паузу и повернулся к собеседнику:
— Корнелиус Фадж уже направил письмо Дамблдору. Если мы продолжим расширять влияние — исключение Сагреса станет делом времени. А когда он покинет школу — без защиты директора… ха!
— Надеюсь, всё пойдёт по твоему сценарию, — произнёс силуэт, наконец полностью выйдя из тьмы. Его фигура была угрожающей, голос — холодным, как зимняя ночь. — В противном случае… ты заплатишь за это.
— Хм. Лучше переживай за себя, — отрезал Карботт, не скрывая отвращения. — Да, он ублюдок. Но лёгкой добычей не станет.
— Ах… тебе не о чем беспокоиться~ — послышался третий голос. Из мрака шагнула женщина с пепельными волосами. Она легко оттолкнула мужчину в сторону и прошептала Карботту, мягко, почти ласково:
— Просто делай свою часть…
Пальцы её скользнули по воротнику Карботта, но тот незаметно отшатнулся. Женщина не изменилась в лице, но в её глазах на миг сверкнуло что-то хищное.
— Когда вы собираетесь уйти? — спросил Карботт, и в его голосе прорезался лёд.
— Мы не уйдём… пока он не уйдёт из Хогвартса, — прозвучал ответ.
— То есть вы планируете жить в моём поместье бессрочно?! — в голосе проступило искреннее недоумение.
— Ахах~ А куда же нам ещё податься? — мило улыбнулась она.
Лицо Карботта напряглось, но он сдержал раздражение и отвернулся:
— Как только его исключат — вы немедленно уберётесь отсюда.
Мужчина и женщина растворились в темноте, не удостоив его ответом.
Карботт, выйдя из подземелья, уже не скрывал отвращения. Он взмахнул палочкой — очистительное заклинание смыло с воротника невидимую грязь, но и этого показалось мало. Он тут же вызвал домового эльфа и велел принести новый сюртук.
— Отвратительные создания… — бормотал он, строча письмо главному редактору Ежедневного Пророка.
...
А тем временем — в кабинете директора — Сагрес спокойно держал в руках свежий выпуск той самой газеты.
Профессор Дамблдор с лёгкой улыбкой протянул ему письмо с печатью Министерства Магии.
— Похоже, у нас новые хлопоты.
Сагрес не взял письмо. Вместо этого он изучал статью, взгляд его задержался на имени редактора — Барнабас Гаффи.
— Совет попечителей требует приостановить все выездные практики и… — начал было Дамблдор.
— Профессор, — спокойно, но холодно прервал его Сагрес, — с каких это пор вы стали бегать по поручениям Корнелиуса?
— Сагрес… нельзя быть таким суровым к старому человеку, — с мягкой иронией ответил директор.
Сагрес поднял газету:
— Тогда не вините меня, если ваш министр стал пёсиком, приносящим палочки по приказу вырожденной аристократии.
— Я вовсе не виню тебя, — спокойно сказал Дамблдор.
— Правда? — Сагрес приподнял бровь. — Тогда зачем я вообще здесь сижу?
Не дожидаясь ответа профессора Дамблдора, Сагрес с раздражением бросил газету на стол.
— Неважно — я сам всё улажу.
— Нет, Сагрес… — Дамблдор выпрямился в кресле, и в его голосе, наконец, появилась настоящая серьёзность. — Я директор этой школы. Это моя ответственность… А тебе сейчас нужно остынуть.
— Я спокоен больше всех, — с каменным лицом ответил Сагрес, поднимаясь на ноги и глядя на Дамблдора сверху вниз. — Возможно, вы не знали, но я ежедневно накладываю на себя заклинания, чтобы оставаться спокойным.
— И всё же, я бы хотел, чтобы ты позволил мне заняться этим…
— Профессор, — перебил он сухо, — возможно, у вас есть свои методы, но я посвятил долгие годы изучению подлинной сути магии — и явно не для того, чтобы играть в политические игры с министерскими клоунами. — Он постучал пальцем по письму и газете на столе. — Вы-то ещё можете понять, о чём речь. Но эти люди — нет. Поэтому… их нужно научить.
— Сагрес, прошу…
Он больше не слушал. Молча развернулся, и, не прибегая к Аппарированию, вышел из кабинета обычным шагом, как будто даже скорость его возмущения была строго рассчитана.
Его лицо оставалось безмятежным, пока он спускался по винтовой лестнице, но внутри кипело раздражение. Когда он сидел в Азкабане, ему обещали, что, пока его методы обучения безопасны, ни один из этих «проверочных комитетов» не посмеет влезть в его работу. И вот — едва он начал — как всё вернулось на круги своя, а профессор Дамблдор, вместо того чтобы решить вопрос сам, попросту переложил его на него. Зачем же тогда звал? Чтобы протестировать реакцию? Услышать мнение?
