~ Глава 37 ~
13 июня 2026 г., 11:20
Как бы там ни было — у него было мнение. И весьма категоричное — о некомпетентных чиновниках, которые сидят в министерских креслах, занимая место и дыша воздухом зря.
Он собирался преподать этим людям урок.
Такой, после которого при одном только упоминании его имени — они будут инстинктивно менять тему или переходить на шёпот.
Сагрес вспомнил яркие заголовки «Пророка», прищурился и тихо произнёс:
— Барнабас… Гаффи…
Щёлк.
…
В следующую секунду его фигура исчезла с места, растворившись в воздухе.
Свет луны разбивался на серебристые блики в водах Темзы, а Сагрес тем временем уже ступал по мраморным ступеням к зданию редакции Ежедневного Пророка. От него исходила такая мощная магическая пульсация, что воздух вокруг сжался.
Махагоновая дверь в кабинет Барнабаса Гаффи начала обугливаться уже от одного взгляда Сагреса. Его пальцы легко скользнули по золотой надписи на панели двери — «Истина превыше всего» — и в уголке его губ промелькнула усмешка. Насмешливая. Злая.
— Добрый вечер, мистер Гаффи, — произнёс он обычным тоном, будто бы просто зашёл уточнить расписание.
Барнабас поднял голову, моргнув в замешательстве. Надел очки, посмотрел — и только тогда заметил, что всё вокруг него медленно превращается в уголь.
Документы на столе вспыхнули. А снаружи — никто. Ни один сотрудник не обращал внимания на происходящее. Люди ходили, болтали, работали, словно ничего необычного не происходило.
Барнабасу как журналисту хотелось использовать старую маггловскую фразу — «Это не научно!» Но и как волшебник он понимал — это и не магия тоже. Во всяком случае, не такая, с какой он когда-либо сталкивался. Он не знал ни одного заклинания, способного на подобное.
— Представляться, думаю, не нужно, — Сагрес сел прямо перед ним, не торопясь. — В конце концов, все материалы обо мне — ваше личное творчество, верно?
Он откинулся на спинку стула.
— Правда, я слышал, будто вы… недовольны моими методами преподавания.
Барнабас вскочил, как ужаленный. Он попытался задействовать все защитные чары, что были наложены на его кабинет, но… ничего не сработало. Совсем.
— Советую сотрудничать, — произнёс Сагрес, и его улыбка была холодной, как январская ночь.
По позвоночнику Барнабаса потек холодный пот. Он дёрнулся — побежал — завопил. В панике звал на помощь, кричал, что его убивают. Затем попытался заговорить с Сагресом, заискивая. Потом выхватил палочку. Но рука дрожала, и он не смог вымолвить ни одного внятного заклинания.
А за стеклом — сотрудники Пророка по-прежнему проходили мимо, будто не замечали происходящего.
Всё вокруг превратилось в дурной сон.
...
Сагрес наблюдал за всей этой жалкой сценой с ледяным спокойствием. И лишь когда Барнабас окончательно выдохся, осел на стул и перестал сопротивляться, он медленно заговорил:
— Как волшебник… ты решился схватиться за палочку только в конце, — он покачал головой, словно разочарованный учитель. — Тсс, тсс. Если честно… я ожидал большего.
— Ты… ты думаешь… всё можно решить насилием?
Сагрес усмехнулся — тихо, почти добродушно.
— Решить? Нет… Насилие — не ответ.
Он медленно наклонился ближе — и шепнул:
— Это вопрос. А ты знаешь, какой у меня ответ.
Взгляд его потемнел. Стал холодным, как смертный приговор.
— Н-но… ты не можешь… — Барнабас Гаффи заикался, отступая к стене. — Если ты хоть пальцем тронешь меня — Министерство вернёт тебя в Азкабан, и на этот раз даже Дамблдор не спасёт…
— Трону? — с неподдельным удивлением переспросил Сагрес. — Разве я сказал, что собираюсь тебя трогать? Что ты, Барнабас… — он чуть склонил голову, голос стал почти обиженным. — Я просто… недоволен твоей оценкой моей работы. Моих методов преподавания~
Он протянул руку прямо в пламя — и извлёк из огня сверкающий, едва обгоревший свежий выпуск Ежедневного Пророка. Махнул один раз — и пламя исчезло, а газета восстановилась в идеальном виде, словно огонь был лишь иллюзией.
— Вот, например… эта часть, — Сагрес указал на жирный заголовок. — «Шокирующие методы преподавания: опасный профессор может привести к закрытию Хогвартса». Признаюсь, мне не по вкусу такой заголовок. Как насчёт… немного изменить?
И в тот же миг — буквы на газете дрогнули, соскользнули с бумаги и начали складываться заново — уже в ином порядке. Через секунду заголовок изменился:
«Редактор “Пророка” умирает при загадочных обстоятельствах — следы страшных пыток обнаружены на теле».
Глоток… — звук пересохшего горла эхом отразился в тишине. Лицо Барнабаса побледнело до цвета старых пергаментов, по вискам струилась испарина, а язык прилип к нёбу — он не мог вымолвить ни слова.
Сагрес бросил на него мимолётный взгляд и чуть поднял бровь:
— Кажется, господин Гаффи не в восторге, — заметил он лениво. — Ну что ж… обсудим заголовок, который устроит всех.
Он вновь положил газету на стол, и буквы вновь начали перетекать и перекраиваться, как ожившая типография, — пока не выстроились в другую строку:
«Хогвартс — первопроходец в преподавании прикладного чародейства: контролируемые риски, ошеломляющие результаты».
Барнабас застыл — а затем закивал, быстро, настойчиво, почти судорожно.
Сагрес с удовольствием кивнул в ответ, улыбаясь сдержанно, но хищно:
— Прекрасно. Значит, господин Гаффи тоже доволен.
Он откинулся в кресле, сцепив пальцы и глядя, как бедняга изо всех сил пытается выдавить из себя подобие улыбки. Затем продолжил, на этот раз с мягкой любезностью, в которой чувствовался холодный металл:
— Теперь… надеюсь, вы сможете ответить мне ещё на один вопрос.
Барнабас замер. Его натянутая улыбка застыла, будто была вылеплена из воска. А улыбка Сагреса, наоборот, медленно угасла — исчезла без следа.
— Кто именно дал вам указание написать это?
В ту же секунду в глаза Сагреса вспыхнуло магическое пламя — легилименция прорвалась сквозь жалкие, неумело наложенные защиты Барнабаса, как нож сквозь пергамент.
Ответ всплыл мгновенно. Один-единственный образ. Одно имя.
Карботт Флинт.
Но Сагрес не ограничился этим. Осторожность, доведённая до мастерства, требовала завершить дело правильно. Он поднял палочку — и применил сразу три модифицированных заклинания, каждое из которых входило в число самых спорных и редких в области магии разума.
Сначала — Восстановление памяти — чтобы вытащить из сознания Гаффи всё: от первой встречи с Флинтом до деталей их сговора.
Затем — Переплетение памяти — чтобы внедрить в его разум фальшивое воспоминание о скучном вечере, полном рутинной редакционной работы.
И, наконец, — Тотальное Забвение — чистейшая форма Обливиэйта, стирающая все следы этого вечера, этого разговора и этого ужаса.
Щёлк.
С едва слышным звуком Сагрес исчез, оставив после себя лишь тень и запах палёной бумаги.
Примечания:
Если вы следите за моим творчеством и хотите первыми узнавать обо всех новых главах, то можете поддержать меня на Бусти! (🔥https://boosty.to/mayana)
Там вы найдете:
📌 Более 90-ста продвинутых глав.
📌 Доп. информацию по фф.
📌 Эксклюзивные иллюстрации.
Не упустите возможность быть в курсе всех событий и наслаждаться прекрасными историями под моей редакцией✨📚
