Жизнь удалась (почти)

Дисклеймер: Внимание! Глава может содержать нецензурную лексику и сцены насилия и разврата, поэтому ее не рекомендуется смотреть никому! Не курите, не пейте и не употребляте. Кенни можно — он бессмертный. ................ POV «Лео»       Из дремы меня вырвали чужие руки. Кто-то осторожно забрал коробку. Одеяло стало теплее.       Опухшие глаза удалось открыть с большим трудом, они болели и дико чесались. В темноте я не сразу понял почему на кровати так мало места. Пришлось очень сильно напрячься, чтобы сфокусировать зрение. О боже! Дыхание сперло. Кенни лежит напротив! Он так давно не спал в этой комнате.       В груди защемило — он принес мне вкусняшку. Я нагрубил ему, а он всё равно рядом.       Только я не уверен, что заслужил такую заботу. Мистер Мэкки пострадал, охранникам в офисе тоже здорово досталось, мама горько плачет дома… отец бы не пришел ко мне на работу, если бы не я. Я хотел свободы, а устроил цирк. Снова всё испортил.       У Кенни и так до ужаса много проблем, а я ему устраиваю дополнительные…       Слёз уже не осталось, в голове и груди была разъедающая пустота. Очень хотелось её заполнить, хотя бы на время. Обычно я копаюсь в маминых растениях, готовлю еду или слушаю музыку, но растений в этом доме нет, от еды тошнит, а наушники сломались. Отец растоптал их в пылу драки.       У меня всё рушится прямо на глазах! На что я вообще надеялся, когда решил устроить бунт против родителей? Мне нужен кто-то, кто скажет, что делать.       Я тяжело вздохнул и прислушался, Кенни мирно сопел рядом. Спит. Есть ещё вариант заглушить неприятные мысли, но делать так прямо рядом с спящим человеком странно… В мыслях всплыли отрывки вчерашнего вечера.       Губы. Пальцы в русых волосах. Рука крадется под мою одежду.       Меня передернуло. Нужно всего несколько минут.       В тумбочке должны быть салфетки. Боже, я ужасен. Салфетки отправить под подушку, ожидать своей участи. Да и вообще, что такого в салфетках под подушкой? Может быть у меня насморк. Они пригодятся... или нет? Я просто хочу уснуть. Не больше.       Кенни лёг на спину во сне и пробубнил что-то. Улыбка невольно тронула губы, такой милашка. Я не могу так поступить... это не правильно.       Вчера он был тоже очень милым. Я проскулил от стыда, когда снова вспомнил, что творил. Рука сама потянулась, чтобы потрогать талию там, где вчера её сжимали не мои ладони.       Стало жарче, страшно было дышать.       Кисть спустилась ниже, в пижамные штаны. Я прижался лбом к его плечу. Во сне всем хочется что-то обнять — это не считается. Наверное...       Что бы произошло дальше, если бы нас не прервали? Возможно получилось бы оставить засосы на его шее. Почувствовать, как он хватает меня за волосы и прижимает к дивану. А ещё… очень хотелось увидеть его там. Заставить его стонать.       Заставил только себя. Он же не слышал? Дыхание сбилось.       Пришлось закрыть рот рукой.       Кенни так близко. Надеюсь не проснулся...       Его запах повсюду. Даже внутри.       Хочется, чтобы он был внутри меня…       По телу разлилась нежность. Воздуха очень мало.       Сон накрыл незаметно.

***

      Чувство вины терпеливо ожидало, когда я проснусь, чтобы стать первым, что я почувствую при пробуждении. И стало. Оно резануло лёгкие, как только я увидел потолок. Дышать сразу стало тяжело, смотреть в стону было страшно и стыдно. Что со мной не так? Почему я не могу просто... быть рядом? Безумно захотелось в душ, чтобы отмыться от этого.       Нужно понять который час. Экран телефона сообщил, что сейчас пол одиннадцатого. Я дернулся и сначала не поверил глазам, а потом окончательно вернулся в реальность. Меня уволили. Теперь мне не нужно тащиться в ненавистный офис и перекладывать бумажки. Вроде бы мысль должна была принести радость или как минимум облегчение, но этого не произошло. В груди наоборот ощущалась тяжесть.       Кенни на кровати не было — работает. Мистер М скорее всего тоже. Значит я сейчас один дома. Душ принес облегчение только на пару минут, ощущение грязи всё равно никуда не делось. На кухне меня ждал завтрак, накрытый тарелкой. Каша. Рядом на салфетке лежал пирожок. Я не смог сдержать страдальческого стона и прижался лбом к холодному столу. Есть совсем не хотелось, а от мысли, что Кенни ещё и готовил мне завтрак после всего — вообще начинало тошнить. Заставить себя поесть всё же пришлось — тошнило скорее всего от голода. Не удивительно, я не ел с дня рождения Кенни.       Меня передернуло.       Руки на моей талии. Горячее дыхание. Запах дыни.       Я вскрикнул и похлопал себя по щекам, а после вскочил и начал убираться. Через десять минут пришлось прийти к неутешительному выводу — убирать в кухне особо нечего. Она просто сияла. Обычно копившаяся, посуда была вымыта, мусор вынесен, поверхности протерты и даже окна будто недавно помыты. Не сдержав разочарованного вздоха, я отправился в ванную и вычистил там всё. Убрался в нашей (или только моей?) комнате, пропылесосил и вымыл все полы в доме, погладил и сложил всю одежду, но время всё равно отказывалось идти быстрее. Стрелка часов едва добралась до двух дня. Что теперь делать со всем этим временем? Где брать деньги? Не хочется быть обузой.       Ноги сами понесли меня на улицу. Находиться дома, наедине с собой и своими мыслями — невыносимо. Пока не стемнело, я бесцельно слонялся по городу. Стоило увидеть куртку — похожую на отцовкую — тошнота вернулась. Было решено укрыться в пекарне, чтобы выдохнуть и унять дрожь в руках.       Чай с мятой ненадолго убрал раздражающий шум в голове и даже казалось, что всё не так уж и плохо. Я задумался над тем, что вообще умею и куда мог бы попроситься на работу. Репетиторство, уборка, выгул собак — всё это показалось отвратительными идеями. Мысли о том, что в нашем городке наверняка найдутся желающие нанять себе "репетитора" — были засунуты в самый дальний уголок сознания. Бариста, садовник, курьер. Ни один вариант мне не понравился. Взгляд упал на табличку о том, что в пекарне требуются работники. Я тут же воодушевился и подлетел к продавцу, предлагая свою кандидатуру. Это действие было на столько импульсивным, что испугался я только, когда задал вопрос и ощутил на себе оценивающее выражение лица мужчины.       Я потянулся в сумку за водительскими правами, чтобы доказать, что совершеннолетний, но меня остановили небрежным взмахом руки. Продавец сообщил, что вакансия уже занята и демонстративно положил объявление на стол, буквами вниз. Спорить не было смысла. Расстроенный, я поплелся дальше бродить по городу.       Вдруг в меня врезалась низенькая тётушка и обронила в снег несколько рулонов разноцветной упаковочной бумаги. Я тут же принялся извиняться и поднимать её вещи. Она же расхохоталась и попросила помочь дойти до магазина. Взяв у неё большую часть сумок и рулонов, я поинтересовался о том, зачем ей всё это. Оказалось, что женщина работает в цветочном магазине, мы разговорились о комнатных растениях и мне даже дали пару советов по уходу. Когда мы зашли в магазин — запах цветов сразу окутал с ног до головы. Хотелось сделать из него духи и облиться ими полностью. — Как тебя зовут, молодой человек? — сердце сжалось от того, как она ко мне обратилась. — Бат... Леопольд. — я решил, что совсем не обязательно представляться своим прозвищем. — Что ж, приятно познакомиться, ты можешь общаться ко мне тётушка "Бетси". — Бетси что-то протянула мне. — Это тебе за помощь.       Кактус! Я чуть ли не подпрыгнул от счастья. В разговоре я вскользь упомянул, что переехал и у меня сейчас нет своих растений — и она запомнила. — Мамочки! Спасибо Вам! Я буду о нём заботиться.       Женщина с теплом посмотрела на меня и добавила: — Поставь его рядом с компьютером, чтобы он поглощал вредные волны. Молодёжь сейчас постоянно сидит за монитором, — это было сказано без упрека, скорее с заботой. И всё же я крайне скептически отнесся к её словами. Да и компьютера у меня не было — он остался в доме родителей. Изредка Мистер Мэкки давал свой ноутбук, но это не считалось. В любом случае расстраивать её не хотелось, поэтому я снова поблагодарил и улыбнулся.       Когда я уже собрался уходить, тётушка вдруг спросила: — Ты же любишь растения? — Э... да... — неуверенно выдавил я. — Хочешь попробовать работать у меня? — Что? — я опешил. Такой вариант я даже не рассматривал. — Заниматься магазином и одновременно работать продавцом днём — тяжело. Я как раз собиралась подыскать себе помощника. Приходи завтра к двум, — как-то небрежно бросила тётушка, перекладывая всевозможные коробочки и шурша бумагой. — А если я не справлюсь?... Я никогда... — Значит я заплачу тебе за стажировку и ты пойдёшь делать домашнюю работу, — перебила меня Бетси.       Испуг сменился, каким-то азартом. Мне дико захотелось вернуться в это место, пахнущее цветами. — По рукам! Только я уже закончил школу, могу прийти прямо к открытию.       Женщина удивилась этому факту и сказала, что так даже лучше. Ещё немного поболтав, мы распрощались. Я был на седьмом небе от счастья. Захотелось поделиться этим с Кенни. Бар, где он работал находился всего в пятнадцати минутах от цветочного магазина.

***

      Только, когда я подлетел к бару — понял, что не знаю, что скажу. "Позовите Кенни"? Глупость какая-то. Я немного помялся около входа в заведение и всё же отошел к углу здания. Да и захочет ли он говорить со мной после всего. Тело стало тяжёлым, я присел на край бордюра и взялся за голову.       Зачем я вообще сюда понесся? Он же всегда в этот день недели возвращается поздно — ему ещё работать и работать. Я знал это. И всё равно надеялся увидеть его. Разочарованный вздох не получилось сдержать. Как же я безнадёжен. — Лео? Ты че тут забыл? — от неожиданности я дернулся.       Рядом кто-то присел на корточки. До меня донесся запах сигарет с шоколадной кнопкой. Кенни. — Снова отец? — в голосе прозвучали нотки волнения.       Я мотнул головой, продолжая пялиться на землю. Поднимать глаза на него совсем не хотелось. — Всё нормально. Я хотел кое-что... — все слова смешались в голове, когда я неосознанно всё же повернулся в его сторону.       Глаза Кенни были подведены черным, а в уголках были приклеены стразы. Дыхание перехватило. Я тут же отвернулся, будто случайно увидел его голым. Парень расхохотался. — Сегодня вечеринка, даже барменов заставили намалеваться, — пояснил он. — А ты что подумал? — Н-ничего! Тебе очень идёт! — Ммм, дааа, мне всё идёт, заюш! — Кенни изобразил игривый тон и неловкость тут же испарилась. — Выкладывай, давай. — Кажется, я нашел работу. — Что? Нафига? — Ну, чтобы деньги... — Нет. Я это понимаю. Прошел всего день. — Д-да... это вышло случайно, честно! — Да ну? — Я столкнулся с тётушкой на улице, помог ей донести сумки и она позвала меня помогать ей! О! А ещё она дала мне кактус, — я достал крохотное растение из внутреннего кармана куртки и показал другу. — Милый, правда?! — Да, просто прелесть... — протянул он.       Недолго мы смотрели на него, а потом я испугался, что кактус замерзнет и снова спрятал его. В глаза я так и не посмотрел, зато увидел, что он почему-то был без штанов на таком холоде. Только в куртке! — Ты же заболеешь. Почему ты вообще голый? — Не голый. На мои джинсы пролили... что-то липкое. Они сушатся, — это было сказано как-то отрешённо. — Иди скорее обратно, в тепло. — А ты — домой. Уже поздно вообще-то, — он игриво прищурился и склонил голову на бок. — Сейчас буквально восемь двадцать! — я непонимающе развёл руками. — Именно. Тебе пора домой, ма-лы-ш.       Я закатил глаза. — Серьезно? Малыш здесь только ты, — особого желания спорить не было. Тем более с Кенни, он всегда найдёт, что ответить.       Колени с трудом разогнулись, но мне всё же удалось встать с первой попытки. Потирая их, я мельком глянул на своего собеседника и попрощался, взяв с него обещание, что он пойдет в тепло через три минуты.       Только когда свернул на другую улицу — я понял, что Кенни совсем не пытался заговорить о... произошедшем. Может быть он всё забыл из-за алкоголя? Или просто не хотел обсуждать это на улице? Я слышал, что некоторые друзья так помогают друг другу. Делали ли так Кайл и Стэн когда-нибудь? О, гамбургеры, о чем я думаю?! В который раз за день я похлопал себя по щекам, прогоняя неправильные мысли.       Мимо прошел человек, куривший электронку. Стоило мне оказаться в облаке пара, как в голове всплыли накрашенные синие глаза. Я вскрикнул и, схватив горсть снега, умыл себя им. Прохожий обернулся и покосился на меня, как на психа. Я сильнее укутался в шарф и потопал поскорее домой, чувствуя себя пристыженным.       И всё же он не заговорил о той ночи.       Может, ему это не так необходимо, как мне.