Жизнь удалась (почти)

Дисклеймер: Внимание! Глава может содержать нецензурную лексику и сцены насилия и разврата, поэтому ее не рекомендуется смотреть никому! Не курите, не пейте и не употребляте. Кенни можно — он бессмертный. ................ POV «Лео»       Работа в магазине мне безумно нравилась. С кассой у меня не возникло проблем, а с букетами всё получалось само собой. Тётушка Бетси сказала, что у меня талант. Она была рада, что может оставлять магазин и заниматься другими делами, а я — работой, которой добился своими силами.       Тётушке нужно было уехать на выходные, поэтому закрытие цветочного в этот вечер осталось на мне. Я жутко переживал за холодильник с цветами, за кассу с деньгами и за входную дверь. Тревога заставила меня вернуться раза три обратно и подергать ручку двери, чтобы убедиться, что я точно запер магазин.       Я почти дошёл до дома, когда услышал за спиной знакомый голос. — О, ну надо же. Святой Леопольд собственной персоной.       Я замер. Оборачиваться не хотелось. Но пришлось. Эрик стоял, засунув руки в карманы. Лицо было трудно разглядеть, так как за его спиной был фонарь, но в груди почему-то всё равно похолодело. — Почему ты не в колледже? — испуганно выдавил я, вместо приветствия. — А почему ты не в университете? — его вопрос отозвался болью в груди. Я безумно устал, не хочу сейчас говорить о своих глупых поступках. — Чего тебе? — голос прозвучал тише, чем хотелось. Только сейчас я заметил, что на одной руке у него был фиксатор для запястья. — Мне? Ничего. Просто хотел сказать, что ты очень… пластичный.       Он достал телефон. Я даже не сразу понял. А потом увидел.       Кровать.       Мотель.       Полумрак.       И себя.       Мир резко стал меньше. — Откуда… — голос не слушался. — Южный Парк маленький город, Лео. Люди любят делиться интересным контентом. Особенно когда там чей-то муж.       Мне стало холодно. Словно меня раздели прямо посреди улицы. — Удали.       Картман фыркнул. — О, нет-нет-нет. Это же искусство. Я даже не сразу понял, что это ты. Но потом… ну, знаешь. Манеры, лицо, эта твоя… податливость.       Я сглотнул. — Чего ты хочешь?       Он улыбнулся. От этой улыбки внутри всё оборвалось. — Ничего особенного. Мне просто интересно… как Кенни отреагирует. Он ведь не в курсе, да?       Сердце ударило так, что стало больно. — Не трогай его. — О-о-о, я и не собирался. Если ты будешь хорошим мальчиком.       Тишина стала липкой. — Что ты хочешь? — повторил я.       Он пожал плечами. — Кенни перестал покупать у меня. А мне не нравится терять клиентов. Особенно таких преданных. — Ты хочешь, чтобы я… — Убедил его расслабиться. Снова. Ничего серьёзного. Просто чтобы он вернулся в игру. — Он бросил. — А ты, похоже, не очень хорош в том, чтобы держать людей подальше от плохих решений, — слова сделали больнее, чем удар в поддых. — Ты же не хочешь, чтобы это видео оказалось у твоего отца? Или у Мэкки? Или, скажем… в старом школьном чате?       Меня затошнило. — Это уголовно наказуемо. — Тогда подай на меня в суд, сладкий. Покажи всем, что это ты на записи, — он наклонился ближе. — У тебя неделя.       И ушёл. Я стоял, пока ресницы не покрылись инеем. В голове было только одно:       Если Кенни узнает — он полезет к Картману.       А если он полезет — кто-то умрёт.       И я не уверен, что он воскреснет без последствий.

***

      Лео сначала не поверил, что это всерьёз. Картман сказал это лениво. Почти скучающе. Но слишком спокойно для шутки.       Видео.       Слово засело в голове занозой.       Первые дни он жил в режиме ожидания удара. Каждый звук уведомления — как выстрел. Каждый раз, когда Кенни брал телефон в руки, у Лео холодели пальцы. Он почти физически чувствовал, как всё рушится — работа, остатки доверия, его хрупкая новая жизнь.       Он начал считать. Сколько у него есть. Сколько нужно. Сколько можно заработать. Он брал смены в магазине у Бетси, соглашался выходить раньше, оставался после закрытия, принимал поставку, мёрз в холодильнике, сортировал цветы до онемения пальцев.       Дома почти не сидел — лишь бы не думать. И всё равно продолжал ходить в мотель. Это было самым постыдным.       Он ненавидел себя за это. Ненавидел за то, что идёт туда даже сейчас, когда всё висит на волоске. Но именно там становилось тихо. Там кто-то взрослый говорил, что всё решаемо. Что он «слишком драматизирует».       В тот вечер он всё-таки рассказал. Голос дрожал, когда он произнёс: — У одного человека есть видео. Он угрожает разослать его. — Что именно видно? — Лицо, — честно ответил Лео. — Моё.       Пауза. Очень короткая. И очень холодная. — Моё нет? — уточнил тот. — Нет.       Он заметил, как напряжение на чужом лице растворилось. Плечи расслабились. Взгляд стал спокойнее. — Тогда в чём проблема? — почти равнодушно спросил мужчина.       Лео будто ударили. — Ты серьёзно? — Не начинай. Это твой знакомый? Разберись с ним. Если ему нужны деньги — плати. Такие люди всегда хотят денег.       Он говорил это так, будто обсуждал штраф за парковку. — Просто переводи ему. Периодически. Пока ему не надоест. Дешевле, чем скандал.       Лео долго молчал. Внутри всё сжалось от осознания, насколько они на самом деле далеки друг от друга. — И всё? — тихо спросил он. — А что ещё? — пожал плечами мужчина. — Это самый простой способ.       Самый простой.       По дороге домой Лео впервые подумал, что, возможно, он здесь не жертва, а расходник. Он пересчитал деньги снова. Этого хватит на первый «платёж». Если отказаться от еды вне дома. Если не покупать ничего лишнего. Если взять ещё две смены.       Картман получит своё.       Кенни не узнает.       Видео не всплывёт.       Это временно.       Он повторял это как мантру.       Временно.       А потом, уже лёжа ночью рядом с Кенни, он понял, что мог бы разбудить и рассказать всё. Вообще всё. В глубине души он хотел этого. Но не сделал.

***

      Я нашёл его у школы. Конечно. Картман стоял с кем-то, но когда увидел меня — довольно улыбнулся и кивком отправил второго парня прочь. — Ну что, передумал? Уже убедил своего рыцаря снова расслабиться? — Нет.       Я говорил спокойно. Почти. — Тогда зачем пришёл?       Я вдохнул. — Ты хочешь деньги? Я буду платить.       Картман прищурился. — За что? — За то, что ты не разошлёшь видео. И не тронешь Кенни.       Он засмеялся. — О-о-о, да ты романтик. — Я серьёзно.       Я достал из кармана смятые купюры. Нужная сумма. Почти всё, что у меня было. — Ты продаёшь траву. Продавай её мне. — А ты будешь курить? — он наклонился ближе. — Это не твоё дело.       Пауза. Он смотрел дольше, чем хотелось. — Ты же не употребляешь.       Я промолчал. Он понял. И улыбка стала шире. — Ты хочешь платить мне просто так? — Я буду покупать. Регулярно. Ты получишь свои деньги. Кенни останется вне этого.       Снег скрипел под чьими-то ногами вдалеке. — А если я откажусь? — Тогда я пойду в полицию. И скажу, что ты распространяешь интимное видео без согласия.       Он хмыкнул. Крупные хлопья медленно кружились вокруг нас. — Смело. — Мне нечего терять.       Это была ложь. И мы оба это знали. Он медленно протянул руку и забрал деньги. — Раз в неделю. Та же сумма, что он платил. — Хорошо. — И если хоть раз задержишь — файл отправится в путешествие. — Понял, — я кивнул и засмотрелся на пушистый сугроб. Больше всего на свете захотелось лечь в него и уснуть. Навсегда.       Картман уже собирался уходить, но обернулся: — Ты реально думаешь, что он не заметит?       Я не ответил.