Жизнь удалась (почти)

Дисклеймер: Внимание! Глава слизана и может не содержать подлинную лексику и оригинальные сцены, поэтому ее не рекомендуется смотреть никому! Ссылка на оригинальный фф в шапке, если вы его читали — чисто мои фантазии идут (они там появятся, чуть позже) начиная с части под номером один. ................ POV «Кенни»       Вообще, ночевки — это весело. Я мог бы притащить алкашку, чипсы и фильмец… если бы не предки Сточа и еще одно обстоятельство. Баттерс сказал им о том, что сегодня мы ляжем спать поздно из-за контрольной, но все равно было до жопы неуютно. Во многом потому, что его ложь была почти правдой. Фильмец отменяется, а я обречен сидеть на нихрена неудобном стуле еще часов пять минимум. Судя по выразительному взгляду Кайла, даже больше. — Напомни еще раз, почему ты НЕ сделал это до сих пор? — осведомился Брофловски, придирчиво оглядев немаленькую стопку листов А4, которую по-чесноку было проще сжечь, чем осилить за одну ночь даже усилиями троих. Ну как троих… если Баттерс с Кайлом шпарят в математике, то я был уверен только в таблице умножения и в том, что завтра руки отвалятся. Так что за дело взялись два с четвертинкой человека. — Занят был, — отмахнулся я. — Так… — деловито протянул Стотч, войдя в режим «учителя», — мы с тобой разбирали четыре типа развернутых заданий, помнишь? Они дальше примерно одинаковые. Прорешай их. А мы, — он смущенно обратился к Кайлу, кажется, не понимая, почему рыжий вообще вызвался помочь, а если и вызвался, почему был мрачнее тучи, — начнем другие развернутые задания. Когда закончишь, перепишешь их, а мы возьмемся за тестовую часть.       Хоть где-то присутствие моего каллиграфического почерка не нужно. — Понял, — остается только согласно кивнуть и, скрепя зубами и шестеренками, решать.       А все так хорошо начиналось… с утреца по новостям не маячило объявление о розыске — чем не повод радоваться? Вот я и радовался, пока учительница алгебры не поинтересовалась, как там продвигаются задания. После этого я осознал чё Баттерс на меня так пялился весь урок — Гитлер меня не аттестует и последние три года полетят коту под яйца.       Кстати, о нем. Не о коте, конечно, а о Стотче. Он как-то странно себя ведет. Строчит себе что-то, как робот. Баттерс весь день такой… задумчивый. Ну, то есть, не весь — он нехило так удивился, когда я утром с ходу налетел на него со спины и изо всех сил стиснул в объятиях, приподнимая над землей. Но уже после первого урока Баттерс ушел в себя. Единственное, что он сказал мне — «мы не успеем сделать все задания». Если не успеваем вдвоем, значит, нужно больше рук. Вот я и припахал Кайла. Поход в бар принес не только хорошие впечатления, поэтому упирался рыжий активно, но недолго. Даже сейчас Кайл, отвлекшись от заданий, видимо, пытался взглядом прожечь во мне дыру. Да пишу я, пишу…       Между делом отец Баттерса заходил «проведать» нас еще дважды перед тем, как стукнуло одиннадцать, и только после этого закрыл в свою спальню дверь. — Все в порядке? — дежурно спрашивал он, зверем оглядывая комнату, но, видимо, ничего не привлекало его внимания. Даже неестественно вытягивающийся по струнке и младший Стотч почему-то не вызывал вопросов. Будто он всегда сидит такой, с шваброй вместо позвоночника. — Ты в порядке? — заметив напряжение друга, спрашивал Кайл после того, как Мистер Стивен удалялся. — А? Да, — пожимал плечами Баттерс, словно только что ничего не случилось. Он даже не заметил, как сильно сжал карандаш в руке.

***

      Спустя некоторое время решать стало проще. Может, в этой треклятой теореме косинусов и правда есть смысл. Но стоило глянуть, что там делают пацаны, и я вернулся тому, что алгебра беспощадна. — Почему ты ничерта не делал весь месяц? — раздраженно повторил Кайл, застопорившись на задаче. — Что ты делал в баре, если должен был заниматься всем этим? — А что ты делал вместо лабораторки по физике? — мгновенно нашелся. Секунды хватило, чтобы весь Брофловски мимикрировал под цвет волос. Боже, как дите малое. — Не напомнишь? Там же было намного интереснее, я уже ищу «интереснее» в моем списке контактов. Он может составить нам компанию, если притащит лестницу… — Не смей, — выпучив глаза, прошипел Кайл, — У тебя больше нет доказательств, ты при мне удалил фотографию. — Так у меня же целая коллекция. Покадрово. Этакое слайд-шоу, — улыбнувшись от уха до уха, я поднес заблокированный телефон к уху. — Я уже звоню… — В бар? — невинно поинтересовался Баттерс, отвлекшись от своей «летописи». Упс. Я невольно втянул голову в плечи и замер на несколько секунд. Последнее, о чем надо знать Стотчу после того, как он меня вытащил — что я успел еще и оттянуться на ворованные деньги. — …один-один, — кивнул я Брофловски, убрал мобильник и повернулся на Стотча. — Понимаешь, когда… — Стоп-стоп-стоп. Это надолго? — я кивнул. — Тогда расскажешь потом. Сейчас не время.       Ого, какой ответственный Баттерс. Я вижу, что ему интересно, но он сдерживается, понимая, что сейчас важно немного другое. Кайл скорее всего тоже понимает, вот только это не мешает ему не сводить с меня ненавистного взгляда. — Удали, — упрямо заявил рыжий, вернее, красное яблочко во главе стола. — Иначе я прямо сейчас порву эти листы. И… и расскажу, как ты столкнул ту «курицу»… — Чувак, успокойся! Я просто хотел подколоть тебя, та фотка реально была единственной, — в примирительном жесте поднял руки я. — Нет, серьезно, чел, фотографировать оттуда и так было трудно…       Бросив беглый взгляд на притихшего Баттерса, который продолжил ровным почерком выводить на бумаге тригонометрический шифр, я пристыженно вернулся к работе. Все-таки злополучное «завтра» уже две минуты, как наступило.       Я ошибался, думая, что первым вырубится Стотч. Он упрямо зевал и не сдавался до последнего, а вот Кайла неплохо так разморило — видимо, сказалась загруженность отличника. Так или иначе, свою часть заданий он честно выполнил. Подбадривающе похлопав Баттерса, он нырнул под одеяло. Почему его? Я тут страдаю больше всех от этих тупых заданий!       Мне надо было написать еще страниц восемь, в то время как Баттерс, которому осталось покончить от силы с тремя, почему-то стал дольше думать над вопросами, которые щелкал, как семечки, пару часов назад. — Иди уже спать, я разберусь с остатками, — махнул рукой я и потянулся. — Тсс, — щеночек опасливо глянул в сторону двери, и я осекся. Хозяина песика дома лучше не будить. — Я не хочу спать, — пожал плечами он. — Просто голова по ночам не варит. Все в порядке.       Верилось в это, мягко говоря, не очень. — Завтра вооот такие мешки будут под глазами, — зашептал я. — Ага. — И ходишь будешь, как зомбак из ходячих мертвецов. — Ты тоже, — отмахнулся Стотч, обводя ответ.       Он замолчал, перестал елозить ручкой по бумаге и задумчиво уставился в пустоту. — Ты хочешь поговорить? — Нет, — на это оставалось только пожать плечами. Не хочет — не надо.       Спустя две минуты настойчивого переписывания решения я отложил листок и прежде, чем взял еще один, Баттерс вдруг заговорил. — Мне нужен совет. — Стотч провел пальцем по краю листа, смял уголок и тут же расправил его. — То есть… моему другу нужен совет. Он запутался, и я не знаю, как ему помочь. — Выкладывай, — я даже задержал дыхание, чтобы не спугнуть его порыв. — Представь, что по твоей вине в тюрьму попало, ну скажем, несколько человек, а еще один может вообще угодить в психбольницу, — он на секунду замолчал, но тут же продолжил, — ну это не из-за тебя, конечно! Это друг моего друга, это он накосячил, то есть… давай так: мой друг — синий, а друг моего друга — оранжевый.       Гениально. Чудный план, Баттерс, спасибо еще, что не голубой. Я многозначительно кивнул. — Так вот синий, он хотел помочь оранжевому, но из-за этого… — да-да, Стотч, я тоже смотрю новости. Я еще ни разу так внимательно не смотрел новости, как вчера утром, — пострадали невиновные люди. И синий чувствует вину, несмотря на то, что оранжевый обещал исправиться.       Нужно держать себя в руках. Сосредоточиться. Сложить руки в замок перед лицом. Понимающе кивать. Не бить рукой по лбу.       Пожалуй, я слишком рьяно пытался уйти от наказания и совсем забылся. Так вот что целый день корежило Баттерса. — Так… синий не знает, что делать. Правильно ли он поступил? — закончил душещипательную речь Стотч и опасливо покосился на Кайла. Зря волнуется, этого и пушкой не разбудишь.       В словах Баттерса был смысл. Учитывая, что его шифр не разгадает только камешек. Не очень честно получается: одиннадцать жизней против одного преступника, меня. Естественно, он чувствует вину. Нужно его успокоить. — Ну… знаешь, что, — начал я, — если так подумать, то… те люди, которых задержали… Во-первых, их скоро выпустят, потому что у полиции нет законных оснований для обвинения в чем-то. Во-вторых, там неплохо кормят. А про человека в психушке… если он не болен, его, конечно, отпустят, а если у него что-то обнаружат… ему там даже помогут, тем же лучше, да? — я вопросительно покосился на Стотча, пытаясь понять, насколько он проникся сказанным и, когда тот, чуть улыбнувшись, кивнул, продолжил. — А синий он же в целом не виноват. Он хотел, как лучше, и помог… оранжевому. А тот больше не будет, он же обещал. Ну, по твоим словам, — Баттерс закивал активнее. — Значит, синий очень хороший человек, который вытащил своего друга из беды, правильно? — Правильно, — шире улыбнулся Стотч и вдруг спохватился. — Спасибо за совет, Кенни, я ему обязательно передам. — Обращайся.       От этой лжи мне захотелось врезать самому себе. Без понятия, что будет с теми людьми.       Скорости наш разговор Баттерсу не прибавил. Пока я дописывал последний лист, он почему-то тоже маялся с последним заданием. И тут он дернулся, на пол посыпались его идеально лежавшие ручки и карандашики.       Без понятия зачем, но я тут же поднял их сам и даже разложил параллельно. — Ты хочешь поговорить? — повторился я, откидываясь на спинку стула, от которого моя задница, кажется, приняла форму параллелепипеда со сторонами три и пять. Задания были готовы. Я глянул на экран телефона.       Полчетвертого. — Я хотел спросить… ты обещал, что расскажешь потом, но я все же спрошу. Что случилось в баре? — протараторил Стотч, подняв на меня сонный, однако заинтересованный взгляд. — Это вообще забавная история, — протянул я, прикидывая, сколько времени осталось до рассвета. Что ж, если Кайл затронул эту тему, то надо ее закрыть, и лучше уж я расскажу, как все было, чем тот же самый Стэн или Картман. — Сейчас ляжем — все будет.       Пока я размышлял, с чего начать, Баттерс успел сгонять до шкафа и достать пижаму. Ути боже мой, и этому человеку 18 годиков. Утятки? Серьезно, утятки?       Кстати, о пижаме. Она у меня есть. Я оперативно стянул парку и штаны, таким образом оставшись футболке и трусах. Дешево и сердито.       Осталось самое главное: как бы нам вообще улечься. Я, как один из гостей, должен спать на царском ложе, то есть с Кайлом на кровати, но тот раскинулся осьминожкой, и, в принципе, не собирался двигаться. Постояв с минуту, я наконец додумался и наклонился к самому уху спящего парня. Стотч щелкнул выключателем. Свет драматично погас. — Кеееееееееееейл? — прошептал я, подавляя смешок.       И результат не заставил долго себя ждать, но вместо того чтобы, пинаясь, покатиться в другой угол кровати, Брофловски вцепился в одну из подушек, крепко обнял ее и развалился сверху. Это, конечно, освободило мне другую подушку, которую я по-быстренькому забрал, но… у меня появились вопросы. А судя по ошалевшему взгляду Баттерса, ему понятно даже меньше, чем мне. — Вы его дрессируете? — шокированно прошептал Стотч, подходя ближе. — Не знаю, — честно признался я, покачав головой. — Я могу перебраться к тебе? К этому кракену я даже под страхом смерти не лягу. — Эм, ладно, — просто согласился Баттерс, усаживаясь на жутко мягкий плед, расстеленный на полу. Мне-то грех жаловаться, от моего матраса остались только острые пружины, впивающиеся в бока по ночам, а тут… королевская перина. Эконом-вариант королевской перины… в общем, ноги чуть-чуть не помещались. Одеяла тоже не хватало, потому что, вероятно, оно подбиралось под размер пледа. В конце концов, мы с горем пополам улеглись. — Удобно? — осведомился Стотч. Я мысленно спросил тело, по кайфу ли ему поза загагулины. — Честно — нет.       Еще спустя пять минут мы нашли выход: Баттерс немного спустился вниз, за ним сползло и одеяло, которое теперь грело ноги, но не мою мужественную грудь. Но она как-нибудь переживет. Почему Стотч такой короткий? Недокормили мальчика. — Так что с… засосом? — неловко спросил Баттерс, поднимая глаза. — Ты же это ему прошептал? — Вот что тебя все это время интересовало? — я изобразил искреннее удивление. — Давай всё по порядку. Итак… бары вообще дорогая штука. Знаешь, Картман, он… большой. И куртки у него тоже большие. Так вот представь трех дебилов-эскимосов в пуховкиках. Догадываешься, что было под одеждой?       Баттерс сдавленно хихикнул. О, так это я еще не разошелся. — Ты знаешь, что если пронести свою алкашку внутрь, то могут штрафануть? Поэтому, мы пролезли через окно в туалете в этих шубах, как ебаные охотники на белых медведей. Заняли столик. А дальше начались проблемы. — Еще проблемы? — осведомился Баттерс. — А по-другому никак… Стэн запаниковал. Ну и Кайл вместе с ним за компанию. Они шкерились по углам вместо того, чтобы смотреть то, ради чего мы туда вообще пришли. У меня же было всё прекрасно. Я сел за колонной, и меня не было видно. Только вот Картман остался без кровинушки, неприкаянный. Прятать же алкашку некуда, куртка сидит, как влитая. Деваться было некуда. Сначала соломинки, как у Стена, у нас не было, поэтому он тупо присосался к карману. Потом отобрали у Стена соломинку. Воткнули, куда надо. Допили. Пришла вторая часть похудевших эскимосов. Алкашка подходила к концу, но всем уже было весело, один Картман сидел грустный. Стэн куда-то сбыл всю стеклотару, так что повесить на нас было нечего. Сидели скучали, пока я не вспомнил, что деньги у меня все же имеются…       Я мгновенно осекся. Ну ебаный в рот, я ж хотел соврать, что мы скинулись на все вместе, и вопросов у Баттерса бы точно не возникло. А так получается, что я сам выкопал себе могилу, ведь Стотч чувствует вину за эти деньги… вашу мать. — Боже, что дальше? — утыкаясь в подушку, чтобы смеяться как можно тише, выдавил Баттерс. Видимо не обратил внимания. — В общем, заказали какую-то дребедень на всех, так кто же знал, что эта штука - бомба замедленного действия. Нас нехило развезло. Ох, Баттерс, ты не представляешь, какие там были девушки! Одни очаровательно улыбаясь, плыли от одного столика к другому, другие обворожительно извивались на шесте… и тут на сцену вышла она, — меня прервал зашевелившийся на кровати Кайл, который пробурчал что-то вроде «сволочь».       Мы переглянулись и максимально тихо засмеялись. Парень недовольно что-то промычал, а потом добавил «спите уже». Кайл даже во сне не отключает «мамочку». Я придвинулся к Лео, вдруг стало так удобно, что пришлось и самому напрячься, чтобы не вырубиться. После как можно тише продолжил. — Она вышла на сцену, началась музыка… и меня перекосило. Эта швабра, нихрена не умела. Я был возмущен до глубины души. Кайл пытался остановить меня, когда я встал, но я был неудержим. Выпнул эту курицу в мишуре и, сказав что-то вроде «ща будит мясо», скинул куртку. Ну и короче, показал всем мастер-класс. По моему скромному предположению, из-за меня все просто лишились дара речи и ориентации. Охранники все-таки сняли меня со сцены под воодушевленные звуки зала, и я покинул свою публику, не вставая с поперечного шпагата. — Шпагат?.. — сонно промямлил Баттерс. — А то, — закивал я. — Я вообще много че умею. Только я отделался от своих поклонников в форме охранников, как смотрю, а там к офигевшему Кайлу присосался… эй, Баттерс, ты че, удрых?       Засыпая, пирожочек на секунду сжал край моей футболки и тут же разжал пальцы.       Милота. Лео мирно посапывал у моего плеча, слегка улыбаясь сквозь сон. Я мог бы отодвинуться, места была еще куча… но тело решило, что и так сойдет.       Стотч был более приятным слушателем, чем Картман, несмотря на то, что почти ничего не говорил и только посмеивался в подушку. Просто рядом с Баттерсом было ощущение, что он правда хочет послушать, что я рассказываю.       Я поймал себя на том, что накручиваю прядь волос на палец, как кокетливая девчонка. Нахрен я вообще это делаю?       Мне не о чем переживать. Душу греет то, что завтра мне не влетит за домашку, и Китлер меня точно аттестует. Лишь бы не просила объяснить… я ж в тангенс выпаду.       Кайл начал тихо говорить во сне.       Тело грели одеяло и Баттерс.       Руки и ноги приятно потяжелели.       Приятно пахнет.       Хочется что-то обнять.