Жизнь удалась (почти)

Дисклеймер: Внимание! Глава слизана и может не содержать подлинную лексику и оригинальные сцены, поэтому ее не рекомендуется смотреть никому! Ссылка на оригинальный фф в шапке, если вы его читали — чисто мои фантазии идут (они там появятся, чуть позже) начиная с части под номером один. ................ POV «Лео»       Стоило открыть дверь, как в нос тут же ударил запах жареного. Запахи гари почти не чувствовались, и мне почему-то стало чуть спокойнее. Заходя, я чуть не сбил Карен, которая уже стояла в проходе и зашнуровывала кроссовки. — Все уже ушли из дома, — вдруг зашептала она, прикрыв ладонью рот, — так что контролировать его свидание с плитой некому. Будь осторожен: любое действие Кенни на кухне практически взрывоопасно, — она положила руку мне на плечо. — Не подведи. — Хорошо, — так же тихо произнес я. — Привет, Баттерс, — вдруг нарочито громко поздоровалась Карен, застегивая куртку. — Как хорошо, что ты пришел, Кенни как раз нужна помощь с готовкой! — Я… окей… всегда рад помочь! А ты куда-то уходишь? — я не решился поставить пакет с одноразовыми стаканчиками на… подозрительно чистый пол. Удивительно: раньше тут и шагу нельзя было ступить из-за пустых стеклянных бутылок и банок. В целом дом выглядел так, будто по нему прошлась целая бригада уборщиков. А еще здесь больше не пахло чем-то скисшим. Сейчас дом был наполнен ароматами прожаренной панировки. Живот заурчал, напоминая, что в суете я забыл пообедать. — Еще бы, — усмехнулась Карен, привлекая мое внимание. Она все еще сражалась с перекрученной лямкой рюкзака. — К вам же сейчас вампиры и оборотни придут, — она кивнула в сторону кухни, широко улыбнувшись. — Или как вы своих одноклассников называете? — Вампиры и оборотни, солнышко, — утвердительно крикнул Кенни. — А еще рыжая вредная ведьма. Настоящий шабаш! Позвони, как доберешься до подруги! — Да-да, — она закатила глаза и с силой надавила на плотную дверь. — Пока, Баттерс, пока, мама-наседка! — Кто тут мама-наседка, — пробурчал Кенни, наконец показываясь из кухни в очаровательном, пусть и местами потертом, розовом фартуке, сурово размахивая лопаткой. — Нет, серьезно? Кстати, Лео, поможешь мне с наггетсами, пока я их не сжег? О, точно, наггетсы!       Его как ветром сдуло обратно на кухню, и я поспешил следом.       «Лео».       Даже народ с курсов называл меня Баттерсом, потому что я забылся и представился прозвищем, да и на моей тетради была написана именно кличка — потому что преподаватель запомнил только ее. — Хей, Лео, как жизнь?       Голос — знакомый, слишком близко. Я обернулся и только потом подумал: Лео?       Приобнимая за плечи и проталкивая в класс, Кенни весело смеялся. Подозрительно весело для утра понедельника — первые три урока — математика. И все же его настроение было заразительно настолько, что я перестал думать о том, что утром чуть не опоздал на завтрак. — Лео? — переспросил я, проходя к своему месту. — Лео, — повторяет он, роясь в потрепанном рюкзаке. — Тебе подходит больше, чем Баттерс.       Привыкнуть к этому было тяжело. Наверное, потому, что только он звал меня так. Иногда я просто не реагировал — и тогда в меня летел колпачок от ручки, который мне тут же приходилось возвращать обратно, потому что он у него был один.       А потом… поворачиваться к Кенни стало обыденно. Из-за очень богатой мимики во время любого объявления контрольной работы вместо Кенни на парте можно было увидеть театральное представление. Сначала он утыкался лицом в парту, накрывался сверху тетрадкой и делал вид, что его нет в классе. Я, кажется, засмеялся громче положенного, и тогда он хитро посмотрел в мою сторону и сделал вид, что застрелился ручкой. Мне стало немного не по себе, но я все равно не смог сдержать смешка. А потом… — Это последние? — спросил Кенни, напоследок оценивая комнату и пирамиду стаканчиков в моих руках. Она была едва ли устойчивее трехногого стола в гостиной. Всю электротехнику, включая телевизор, нам пришлось оттащить в комнату Карен и надежно запереть, так что из ценного в квартире могли пострадать только холодильник и плита. Мы даже выкрутили почти все лампочки, оставив свет только на кухне. Потом Кенни принес в гостиную проектор. У Стэна на вечеринке был такой же. По стенам побежали разноцветные огоньки.       Пара тарелок с наггетсами была предусмотрительно перемещена в комнату, чтобы гостям было удобно. Правда, самые обгорелые пришлось спрятать под грудой нормально обжаренных. Благо, таких было немного, а это значит, что наши совместные четверги приносят свои плоды! — Орехи в твороге? Печенье с бананами? Что можно приготовить из уже готового печенья? — недоумевал Кенни, придирчиво осматривая прозрачный целлофановый пакет. Рукав куртки чуть задрался, обнажая красные полосы, и я отвлекся от сборки комбайна. Я в который раз словил себя на мысли, что мне следует пополнить мои запасы лечебной мази.       Теперь я стал носить мазь с собой в школу, потому что Кенни мог несколько уроков подряд провести за расчесыванием рук, а сегодня… его царапины выглядят совсем неглубокими и подозрительно свежими.       Лучше не спрашивать. — Нечем заняться? — спрашиваю, нервно размазывая гель по полосам: пальцы дрожат. Кенни жмурится и постукивает ногой, кухня быстро наполняется резким мятным запахом. — Да знаешь… скучно дома, холодно на улице… О! Я почти доделал ту экономическую задачу с придурком, который берет кредит на домик для кошки. Там же нужно было вывести формулу? — Вроде да… — Кенни реально делал задачи, которые я ему задал? Сердце забилось быстрее. — Только если с каждым месяцем он платит меньше.       Я сжимаю его руку сильнее, чем нужно, и ловлю его взгляд — он ничего не замечает. — Да, что-то такое было, — кивнул Кенни. — Так… с чем же мне помочь из этой всей абракадабры? Что это вообще будет? — Чизкейк, — ответил я, делая первый оборот бинта вокруг его запястья. — Ты можешь… — я оглядел кухню, пытаясь припомнить, что можно было бы поручить Кенни, чтобы не бояться пожара, — размолоть печенье. — Я почему-то думал, что он делается из застывшей сметаны, — пожал плечами он, завороженно следя за движениями бинта вокруг запястья.       Последний оборот. Завершающий узел, где Кенни придерживает бинт пальцем. За последнюю неделю это стало почти что рутиной. Он всегда внимательно следит за моей работой и, кажется, даже не замечает, насколько виновато выглядит в этот момент. — Не туго?       Он какое-то время молчит и, не сводя с меня глаз, осторожно сжимает кулак. — В самый раз.       Наша дуэль в гляделки сама собой затягивается, и я невольно первым отвожу взгляд. Кенни на это победоносно улыбается и мягко убирает руку из моей. Не знаю, в какой момент мы начали эту игру. Возможно, на одном из не очень интересных уроков физики. — Так кого мне надо засунуть в блендер?

***

— Врубай! — вылезая из кучи проводов, раздраженно крикнул мне Кенни. В его руке болтался злосчастный шнур, на поиски которого мы убили минут десять.       На весь зал загремели басы, отчего Кенни подлетел чуть ли не на высоту собственного роста. Я тут же вырубил колонки. — Кто вообще ставит ноутбук на максимальный звук? — болезненно потирая уши, произнес я. — Даже не знаю, дебил какой-то, — пожал плечами парень. — Надо бы прописать мне из прошлого хороших пиздюлей. Ааа… кажется, меня контузило…       На этом приготовления для вечеринки были закончены. Я с облегчением сел на диван, стоящий посреди полупустой комнаты, и налил воды в стакан. Кенни, выбравшись из проводов, упал рядом со мной и что-то неразборчиво пробурчал в плед. — Я ничего не понял, — мягко ткнув его в затылок, я сделал еще один глоток. Он нехотя поднял измученный взгляд на меня и, прежде чем снова феерично рухнуть лицом в подушку, изрек: «Ты молодец, Лео».       Но отдыхать таким образом ему оставалось недолго. Спустя две минуты и пятьдесят секунд комнату наполнил глухой стук, да такой, что цепочка на входной двери жалобно заскрипела. — мхмааАААА, — издав примерно это, Кенни только со второй попытки поднялся (сполз) с дивана и поплелся в сторону непрекращающегося громыхания.       Я сверился со временем и уставился на порог. До начала вечеринки было еще тридцать минут. — Давай сразу к делу, ты… — быстро проговорил Эрик вместо приветствия. Важной походкой он сразу прошел в гостиную. Он было открыл рот, чтобы сказать что-то еще, но оборвался на полуслове и замер, заметив меня. Его вздернутый вверх указательный палец вдруг согнулся, парень сжал кулак и остановился, вернув занесенную для следующего шага ногу ко второй. — А что он здесь делает? — А, привет, Эрик, — несмело махнул рукой я. — Нам нужно поговорить, — сделав оборот на сто восемьдесят, он схватил Кенни за руку и потянул в сторону выхода. Тот было начал вырываться, но все-таки пошел следом.       Я выжидающе уставился на дверь и сомкнул коленки. У Эрика с Кенни какие-то секреты? Но не успел я поразмыслить на этот счет, как блондин вернулся с невозмутимым выражением лица и опять рухнул на диван, не сказав ни слова. — Все хорошо? — поинтересовался я. Хотя стоило ли вообще спрашивать его об этом? Это же все-таки секрет. Брюнет почему-то не вернулся, хотя мог просто дождаться начала вечеринки с нами. — Да, я думаю, — перевернулся он и уставился в потолок. — Наверное, да. — А зачем он пришел? — Предложил сожрать все наггетсы в обмен на бутылку виски, — пожал плечами он и закатил глаза. Может, мне показалось, но ответ был слишком резким. — Нашел дурачка.       Это очень странное предложение… Но они не ссорились, значит, все хорошо? Наверное. Повисла неловкая тишина. Я не ожидал, что мы так быстро управимся с делами; вероятно, нам это удалось только потому, что Кенни начал убираться и готовить еще до моего прихода. И сейчас нам предстояло что-то делать целых двадцать пять минут.       Парень потянулся и, посмотрев на меня снизу вверх, усмехнулся. Подавшись вперед, он сложил руки у меня на бедре и положил голову сверху, блаженно прикрыв глаза. Я не знал, куда деть свои руки, поэтому, посомневавшись немного, положил их ему на волосы. — Нормально, что я… — Никаких проблем, — пожал он плечами и тут же зашипел, уткнувшись обратно в локти. — Как же болит. Ну ты меня вчера и оприходовал~ — Оу. Сильно больно? Ты должен был сказать раньше, я мог принести больше мази.       Если я сейчас поглажу его по спине — это будет выглядеть просто как дружеский жест. Одернув себя, возвращаю руку на место. Сердце забилось быстрее. — Та-ак, стоп. Напомни мне никогда не шутить с тобой в этом жанре, — вдруг улыбнулся он. Я не совсем понял, но кивнул, и тогда он не сдержал открытого смешка. — Никогда не шутить. И да, тот крендель того стоил.       Крендель и правда был очень вкусный… — Один я там точно не справлюсь, — Кенни было сложно отказать. Да и зачем? Сумка у меня собрана, а курсы только что перенесли на два часа позже. Хотя, с другой стороны, я мог бы сделать задание наперед и разгрузить следующую неделю… — Так, все, жопу в руки и бегом, опять ты о своих алгебрах думаешь. — Только если ненадолго, — кивнул я, накидывая куртку. — Да-да, побежали, а то всю хавку разберут, — он подхватил меня под руку и буквально поскакал вперед. — Мне еще дом закрывать! Да стой ты! А нам туда вообще можно?       Ярмарка была у средней школы, и я сомневался, что нас туда вообще пустят. Хотя Кенни заверил меня, что вход свободный, народу там было немного, и в основном — ученики этой школы и их родители, которые пришли фотографировать своих детей… на фоне прилавков с выпечкой. Меня даже попросили сделать пару кадров, и я, отвлекшись, не сразу заметил, куда пропал Кенни.       Однако высокого парня, упорно прыгающего за кренделем, найти нетрудно. — Так близко и так далеко… — мне даже показалось, что его глаза блестят не из-за мороза. — Вот так и в жизни, Лео. Помни, что рядом всегда должен быть друг, который подставит плечо. Так вот. Садись. — Куда? — я не совсем понял, что от меня требуется. Как… он думает, что если встанет на сидящего меня, точно достанет? — На плечи, солнце. На плечи.       Мы шатались из стороны в сторону. Было сложно, но, зацепившись за его капюшон, я все же вытянул руку…       И не достал.       Спустя пару секунд парень вдруг выдал: «Хватай вон тот, са-амый большой». Я было хотел сказать, что нереально достать вообще хоть какой-то, как Кенни принялся пружинить… и я полетел.       Крендель я схватил скорее со страху, чем из-за его слов. Вернее, я схватился за нитку, его удерживающую, пытаясь не упасть, но та тут же оборвалась, и я камнем полетел вниз. — БляяяЯЯЯЯЯЯЯЯ, — последнее, что я услышал перед тем, как свалиться в сугроб. Хруст снега — и вокруг будто вакуум, сверху — серое небо. Я как никогда крепко сжимал в руках злополучный крендель и смотрел вверх, прислушиваясь к телу и пытаясь понять, не сломал ли что-нибудь. — Еб… Лео, ты в порядке? — серость сменяется темнотой, и я не сразу понимаю, что надо мной совсем близко нависло обеспокоенное лицо друга. — Ты ничего не сломал? — Нет, я в норме, в норме, — тут же покачал головой я, только из-за капюшона не набирая полные уши снега. — А ты? — Кажется, у меня от мороза губы потрескались, — он тут же на автомате облизнул их. Я подумал, что не лучшая идея делать это на холоде. — И, возможно, я сломал позвоночник. Но это ерунда, на мне все как на собаке заживает, ну ты знаешь, — его жалобный взгляд вдруг спустился чуть ниже моего подбородка. — Ох, черт, Лео… как ты… о нет. — Что такое? — мог ли я не почувствовать открытый перелом? Смогу ли я ходить в школу? Что со мной сделает отец? Я читал про болевой шок и что сначала ничего не чувствуешь… смогу ли я вообще встать?       Парень бережно забирает из моих рук крендель и поднимает над собой обе половинки… когда-то целого изделия. — Это должно было случиться, — сокрушенно произнес он, уставившись на приз. — …но не так. А хотя какая разница — на, жуй.       Половина кренделя, который я, кажется, случайно сломал в полете, уперлась мне в рот, и я послушно откусил. — Вкусно. Только холодно…       Я тогда даже не заметил, как пролетело время: я не опомнился ни через час, когда только начался конкурс снеговиков, ни через два, когда Кенни каким-то чудом получил скидку на какао в кафе неподалеку. Я так и не знаю, что он сказал тому бариста, отчего тот очень сильно покраснел и дал ему чашку почти бесплатно.       Когда я спохватился и проверил телефон, оказалось, что курсы давным-давно закончились. К своему удивлению я даже…       Я не жалел о проведенном с Кенни времени: мне даже не хотелось с ним расходиться, но у него была работа, и я уже, по идее, должен был возвращаться с прогулянных курсов домой. Только у самого крыльца я задумался: а мог ли мой преподаватель сообщить о пропуске родителям?       Однако, когда я разулся, мама как ни в чем не бывало готовила пасту, а папа смотрел свою любимую передачу, и мысль о пропуске сама собой заменилась воспоминаниями о с трудом добытом кренделе, снеговике с морковкой на месте паха, горячем какао… …и обеспокоенном лице друга в сантиметре от меня.