Жизнь удалась (почти)

Дисклеймер: Внимание! Глава слизана и может не содержать подлинную лексику и оригинальные сцены, поэтому ее не рекомендуется смотреть никому! Ссылка на оригинальный фф в шапке, если вы его читали — чисто мои фантазии идут (они там появятся, чуть позже) начиная с части под номером один. ................ POV «Баттерс»       Мысли о том, что дома уже беснуется отец, не давали мне покоя двадцать три минуты и шесть секунд, и в какой-то момент я правда хотел уйти. Но Кенни уступил мне свой джойстик, и я не смог отказаться.       Постепенно ностальгия полностью затянула нас вместе с ребятами. В детстве мы не вылезали днями напролёт из этих игр. Раньше в доме Стэна собиралась целая толпа, жаждущая взять реванш у «Короля Блока». Джойстик я не держал в руках с самого детства, но, к счастью, Кенни по-дружески напомнил мне пару давно забытых комбинаций.       Ну как напомнил. — Жми на все кнопки подряд, как никогда не жал! — был его совет. В какой-то момент у меня запутались пальцы. В темноте я не мог разобрать, где какая кнопка, поэтому пользоваться советом Кенни было совсем несложно. И я даже выиграл! Целый один раз!       А вот у самого Кенни игра не задалась с самого начала. Его противником стал Эрик, случайно обнаруживший очень сильную комбинацию, которая не давала Кенни даже встать. Это выглядело не совсем честным, но… это же всего игра, да? — Я просто не могу смотреть на то, как ты мучаешь персонажа. Серьёзно, чел, разве то, что ты делаешь, можно назвать нормальным боем?! — напирал Стэн. Кенни уделывали просто всухую, и смотреть на это стало неприятно даже мне. — Я выигрываю? Я выигрываю, — закатывая глаза, произнёс Эрик. — И не ебёт. Засунь свой нормальный бой себе в задницу.       Стэн открыл рот, будто хотел что-то добавить, но так и не сказал ничего. Не введём же мы новое правило «не нажимать треугольник после кружочка», верно?       И тут Кайл, который почему-то почти лёг на столешницу и что-то высматривал в руках Кенни, вдруг встал и подошёл к приставке. Он поправил провод, идущий от джойстика Кенни, и его персонаж вдруг ожил! — О! — удивлённо произнёс парень, активнее нажимая на кнопки. Его персонаж принялся контратаковать, пусть его здоровье было почти на нуле. — Я больше не бревно, спасибо, ведьма-Кайл!       Эрик внимательнее уставился в экран и полностью сосредоточился на битве, но вдруг его персонаж беспомощно замер. — Еврей, ты охуел?! — брюнет поднял гневный взгляд на парня, который уже стоял с чужим проводом в руках. Смотреть на Кайла было жутко: его лицо постепенно краснело, ноздри раздулись, и он, кажется, был готов рвать и метать. — «Провод у меня отошёл от джойстика, пойду поправлю», — передразнивая Эрика, прошипел рыжий, крепче сжимая выдернутый кабель. — Ты нахрена трогал джойстик Кенни? — Совершенно не понимаю, что за хуйню ты городишь. Вставь его, блять, назад! Не мешай мне выигрывать!       Стэн было хотел вклиниться в постепенно разгорающуюся перепалку, однако разблокировал телефон и начал листать ленту. — Ребята, успокойтесь, хватит! — уже не выдержал я. Ситуация слишком быстро раскалилась. Казалось, что они готовы накинуться друг на друга. — Это же всего лишь игра, не нужно так из-за неё… — но ни один из спорящих даже ухом не повёл. Зато Стэн повернулся, положил руку на моё плечо и молча покачал головой, как бы говоря: «Это всё равно бесполезно».       Но не оставлять же их так!       В поисках поддержки я обернулся на Кенни, который… уже выравнивал счёт. Хлопая ресницами, парень демонстративно поднимал руку выше головы и, выставив указательный палец, резко опускал его на кнопку джойстика. Его персонаж тут же наносил удар оппоненту. Он снова поднял руку — и снова опустил, и ещё, и ещё.       Вскоре блондин понял, что Эрик вряд ли будет играть. Вздохнув, Кенни обвёл взглядом комнату, послал воздушный поцелуй Кайлу (рыжий, кажется, даже слегка улыбнулся) и, смахнув с глаз несуществующую слезинку, в последний раз пнул противника.       Вскоре перепалка затихла, и мы продолжили наш огромный турнир.       Когда пришла моя очередь играть, крики по поводу «жми чёртов блок» и «нахуй блок, Баттерс, всели Кайлу за меня!» как-то сами собой возобновились. Вот только… я не то чтобы вообще был уверен, какая из кнопок — блок. Но он периодически как-то нажимался, на что Стэн одобрительно кивал, а я старался делать вид, что полностью понимаю, что делаю.       Я даже не заметил, как мысли об отце ушли куда-то на второй план, а горящая красным цветом цифра пять в голове сама собой потухла.       После этого мы смотрели какой-то странный (порно)фильм, который выбрал Кенни, ведь это всё-таки его день рождения. Ну, то есть… это был не совсем порнофильм, но голых женщин в нём было очень много, и он, вроде бы, назывался как-то типа «Сиськи и базуки». Я думаю, это не совсем мой жанр, но ребятам, вроде бы, понравилось, особенно самому имениннику. Он прямо совсем проникся историей главной героини и даже пустил слезу, когда ей пришлось выбирать между двумя своими… эмм… ухажёрами. — Нет, Маргарет! Не выбирай этого блондинистого чмошника, он не достоин тебя и твоих… твоей… очаровательной всего! Посмотри на этого горячего брюнета: высокий, стройный, играет на скрипке, он так похож на меня, еб твою мать, ну и дура! — Кенни, — осторожно заметил я, — он вообще на тебя не похож. — Ты ничего не понимаешь! — выкрикнул он. — У нас с ним одинаковая аура! — Неудачников, — подтвердил Эрик, — она ведь всё равно не выбрала его.       Следующие пять минут Кенни очень сильно обижался и в итоге кинул свой носок в лицо Эрику. — Когда она, блять, закончит свои пиздострадания, где базуки? — лениво пожёвывая остатки попкорна из миски Кайла, пробормотал Эрик примерно на середине фильма. — Чтоб я ещё раз позволил тебе выбрать фильм, Маккормик!       Ближе к кульминации кинокартины у меня начали слезиться глаза и, вслушиваясь в причитания Кенни по поводу «главной ошибки в жизни» главной героини, я не заметил, как задремал у него на плече.       Первый раз я проснулся под синхронное «Кайл, блять» от Стэна с Картманом и не сразу понял, в чём дело. Оказалось, что простыня, на которой мы все лежали, — пропала.       Наверное, её забрал Кайл…       Во второй раз я очнулся от удара кулаком по лицу и тут же вскочил. Через минуту я всё-таки разглядел причину своего пробуждения. Это были не ночные грабители и не мой отец, а всего лишь Кайл… лежащий почему-то совсем рядом, хотя я точно помню, что засыпал рядом со Стэном.       Отодвигаться от парня было просто некуда: с другой стороны от меня лежал Кенни. Что же делать?       Лучше выбрать того, кто не дерётся во сне.       Да и так как-то привычнее, что ли?       Возможно, мне стоило уйти в другую комнату. Хотя бродить по чужому дому без разрешения как-то невежливо… В любом случае путей отступления у меня теперь было ещё меньше. Буквально. Я снова оказался зажат в чужих руках.       Нужно досчитать до десяти и отодвинуться от него.       Один, два…       Усталость навалилась сильнее.       Три…       Так тепло.       Четыре, пять…       Я устроился поудобнее.       Шесть…

***

      Открыл глаза я под самое утро, когда в комнате стало совсем светло. О боже, неужели я так долго спал?!       Который час? Я не хочу никого будить, но… вдруг уже восемь, и отец проснулся? А мне бежать до дома минут семь, лезть до окна ещё дольше… если я вообще смогу залезть, божечки! Прости, Кенни!       Я заёрзал, пытаясь выбраться из цепкой хватки. Боже, как так вообще можно спать? Подушка под ухом зашуршала. — Ёпт, — шумно выдохнул Кенни, расцепляя руки, и я тут же сел рядом. Сонно щурясь, парень на ощупь нашёл телефон. Выставив экран мобильника перед лицом, он разблокировал смартфон и болезненно сощурился. Сотовый отправился под подушку. — Чё ты подорвался? Спи.       Он плюхнулся обратно и отвернулся. — Я опоздаю, — зашептал я, боясь разбудить спящих друзей. — Я… лучше уже пойду. — Я поставил будильник, всё норм, — зевнул он, обернувшись и открыв один глаз. Ох, точно, он же спрашивал, во сколько у меня родители по выходным встают! — До нашего подъёма ещё час с половинкой, не ссы.       Поколебавшись, я лёг обратно и попытался расслабиться. Тревожные мысли и возможные «результаты» вылазки, образ того, как отец будет уже сидеть у меня на кровати, когда я поднимусь по трубе, и суровым немигающим взглядом смотреть, как я забираюсь на балкон, никак не хотели уходить…       Свернувшись калачиком и удобнее устроившись на мягкой подушке Стэна, я закрыл глаза и провалился в тревожный сон.       То, как мы вставали с утра, было отдельной историей. Вернее, старался не шуметь я, а Кенни будто было всё равно, и он бессовестно шелестел полупустой пачкой чипсов, пока я искал свою кофту. Ещё одним препятствием на пути домой оказалось то, что я привык вставать по первому будильнику, а Кенни открыл глаза только после третьего. Мне было неудобно, что ему приходится вставать из-за меня, и я хотел уйти один… но Кенни постоянно повторял: «Ща встану. Вот прям ща. Минуты через две».       Утром Южный Парк был совсем пуст. При выходе из дома Стэна я боялся, что мимо по дороге проедут Стюард или Жанна — друзья моих родителей. Ночью я несколько раз подрывался от того, что боялся проспать.       Странно, но… сейчас на душе было совершенно спокойно.       Мне даже не хотелось спать. Хотелось вернуть состояние, когда единственными цифрами, волнующими меня, были стремительно улетающие очки здоровья или таймер микроволновки, когда приходилось готовить ещё одну порцию попкорна.       Я не сразу заметил, что Кенни при повороте на мою улицу остановился и посмотрел в заблокированный экран телефона. Сверху ягодиц в стрингах (странная картинка для блокировки экрана) высвечивалось 5:58. — Почему мы… — Пойдём сходим кое-куда? — перебил он, устремив взгляд куда-то вправо.       Я повернулся вслед за ним, машинально пытаясь сообразить, что именно он имеет в виду. Справа, насколько я мог вспомнить, был только супермаркет. Наверное, ему что-то понадобилось. — Без проблем, — автоматически отозвался я и сделал шаг следом.       Кенни, однако, даже не замедлился у входа в магазин. Он прошёл мимо, не бросив на него и взгляда, и свернул в сторону леса. Я остановился почти сразу и нахмурился, чувствуя, как внутри что-то неприятно сжалось. — Подожди… — я неуверенно дёрнул его за рукав. — Куда мы идём?       Кенни уже занёс ногу, собираясь сойти с асфальта на вытоптанную тропинку, и обернулся. — Я хочу показать тебе кое-что, — спокойно сказал он. — Не переживай, мы успеем вернуться. Тут недалеко.       Я кивнул, хотя тревога никуда не делась. Времени и правда было достаточно, дело было не в этом. Просто лес всегда казался мне плохой идеей, потому что здесь легко заблудиться… поэтому мы никогда не ходили сюда с семьёй.       Прежде чем сделать шаг следом, я замялся. — Я понимаю, что сюда мало кто ходит, но тебе должно понравиться, — словно прочитав мои мысли, произнёс Кенни. — По крайней мере, я на это надеюсь.       Лес всё ещё казался мне не самым удачным направлением для утренней прогулки, и инстинкт подсказывал развернуться обратно. Но Кенни говорил так, будто действительно знает, куда идёт. Я задержал на нём взгляд ещё на секунду, словно проверяя, не шутит ли он.       Подумав немного, я всё-таки кивнул. Терять мне, по большому счёту, было нечего. Если он так спокойно здесь ориентируется, значит, путь ему знаком.       Я шагнул следом, всё ещё прислушиваясь к каждому шороху. Кенни коротко улыбнулся и снова зашагал вперёд. — Кенни, не подумай, что я в тебе сомневаюсь, но ты точно знаешь, куда идёшь? — осторожно поинтересовался я, оглядывая одинаковые деревья. Город был позади, и в данный момент я совершенно не представлял, где мы находимся. — Всё путём, чел, — как ни в чём не бывало бросил он, оглянувшись через плечо. — Я здесь довольно часто бываю. Мой задний двор вообще выходит в этот лес. Тут гулять не очень интересно, но если прятаться от чего-нибудь смертельно опасного… скажем, от роя злобных шершней — вполне сносно! — Оу… — всё, что смог выдавить из себя я. А смогу ли я выбраться из леса, если против Кенни вдруг ополчится какая-нибудь живность из леса?       О боже, лучше об этом не думать. — А всё-таки куда мы идём? — всё же решился спросить я, недоверчиво косясь на ближайшие кусты. Какова вероятность, что в них что-то прячется? — Увидишь, — хитро сощурившись, произнёс парень. Он уже занёс ногу для следующего шага и вдруг остановился, смотря куда-то вперёд и будто вслушиваясь. Я тоже замер и прислушался. Мамочки, что же там?! — Что… — Не знаю, — пожал плечами Кенни. — Может, показалось. А может, кролики ебутся. — …почему ты так в этом уверен? — ноги будто вросли в землю. — Не знаю… если бы оно хотело нас сожрать, я бы тут уже не стоял.       Какой ужас! У меня перехватило дыхание. — А кролики невинны. У них даже нет кармана, чтобы носить нож… — пожал плечами он.       Ветер зашумел в кронах деревьев, послышался скрип. О, гамбургеры, а вдруг на Кенни упадёт дерево? — …на меня. Эй, Лео! Ты слышишь? — голос Кенни вырвал меня из мыслей. — Нам осталось ещё чуть-чуть, — меня ободряюще похлопали по плечу.       Стало неловко, глаза начали искать храбрость в заросших мхом корнях. И тут перед глазами появилась протянутая ладонь, будто Кенни хотел, чтобы ему что-то дали. Но что? У меня ничего нет с собой… — Дай мне руку, если боишься.       Посомневавшись, я всё-таки протянул руку в ответ. Стало легче дышать. Мир вокруг снова начал набирать нормальную скорость.       Поднимая особо низкую хвойную ветку, Кенни потянул меня за собой.       Я поспешил проскользнуть в образовавшийся проход. — Ну, мы пришли, — заключил парень.       Мгновение назад мы шли по совсем глухой чаще леса, которая, как мне казалось, не закончится никогда. А сейчас мы уже стояли на зелёной полянке. Перед нами открывался вид на заброшенный пожарный пруд. Через ветви деревьев повсюду пробивались утренние солнечные лучи. — Не стой столбом, — громко раздался голос Кенни. Он отпустил мою ладонь как-то слишком быстро… — Пошли присядем, что ли. — А тут есть скамейка?.. Оу, — Кенни, скинув парку, расстелил её прямо на высокой мокрой траве. Усевшись на неё и заметив моё замешательство, он тут же похлопал по месту справа. Я поспешил расположиться рядом.       Пару минут Кенни смотрел куда-то вдаль, глубоко вдыхая свежий воздух. — Тебе, наверное, интересно, зачем я тебя сюда притащил, — не сводя взгляда с кромки воды, начал он. — Вообще, у меня не было особой цели, просто я подумал, что было бы здорово где-нибудь сесть, и в голову почему-то пришло это место. Оно всегда меня успокаивает… А ещё я просто хотел быть честным с тобой.       У него опять что-то случилось? Его хотят посадить в тюрьму? — Я вообще не мастак о таком разговаривать, но… сегодня мы просто охуенно затусили, и… как бы начать… — он поджал губы, видимо, подбирая слова. — Скажем так, где-то между созданием нашей Вселенной и настоящим временем ты с какого-то хуя забрал с моего трупа пистолет и ещё через какой-то жалкий месяц вообще выкрал документы прямо из-под носа полицейских ради меня… Ты с такой лёгкостью впустил меня в свою жизнь. Я хрен знает, как ты вообще умом не тронулся, когда я типа застрелился в метре от тебя, а потом… типа… сделал так ещё пару раз. — Я понял, — энергично закивал я, прогоняя образы тех моментов, ведь это не совсем то, о чём хотелось бы вспоминать таким хорошим утром. — А, прости, отвлёкся. Так вот, — он взъерошил волосы на затылке и, не отрывая взгляда от озера, продолжил. — Мы не общались с началки… И даже несмотря на это, стоило мне только открыть рот и попросить о помощи, как ты сразу же выдавал «без проблем!», и, еб твою мать, если ты скажешь её ещё хоть раз, я не побоюсь расхерачить самое большое в этом лесу осиное гнездо, — на этом он, угрожающе сощурившись, всё-таки повернулся ко мне. Мне оставалось только кивнуть. — Ииииии… — он снова отвёл взгляд и замялся. — Блять, почему ты такой сложный, Баттерс? Я уже открыл рот, чтобы спросить, но не успел: парень, словно набравшись смелости, затараторил. — В общем, я перестал считать тебя другом уже давно — мы же совсем не общались, вот я и подумал… — я невольно нахмурился, но ничего не произнёс вслух, решив, что лучше дослушать его до конца. — Но ты… твои поступки, твоё искреннее желание помочь мне выбраться из всего этого дерьма, целого грузовика дерьма… просто потому что… — он беспомощно развёл руками, и в какой-то момент его щёки даже слегка порозовели. Я невольно засмотрелся на то, как он суетится. По водной глади пробежала рябь прежде, чем меня обдало потоком прохладного воздуха. Я поёжился. — Ты постоянно говорил, что помогаешь… просто потому, что мы друзья. Такое тёплое отношение просто из ничего сбивало меня с толку… все три месяца. И, честно сказать, только сейчас я могу быть уверенным, что ты для меня особенный, понимаешь?       Непонятно, к чему он ведёт, во рту пересохло. — Произошло столько всего, что мне уже кажется, что мы никогда не прекращали общаться. Ты… ты чуть ли не самый тёплый человек, которого я знаю. Не в плане кастрюли с кипятком или обогревателя, а в плане общения. Раньше я и представить не мог, что кто-то с такой обеспокоенной моськой будет выслушивать меня… Ты никогда не смеялся, когда мне было плохо, и не жаловался на грязный ковёр… например.       Ковёр? О чём он? Я совсем запутался в потоке сознания. — Ты… я просто хочу тебе сказать огромнейшее спасибо за всё. Это, наверное, прозвучит странно, особенно от меня, но без такого замечательного человека я бы просто не выжил.       Я слушал его и никак не мог понять, почему он вообще говорит мне всё это. Мне казалось, что я не сделал ничего особенного — просто был рядом…       А он говорил так, будто это имело для него огромное значение… — К чему я веду, — вдруг опомнился парень. — У меня никогда не было такого хорошего друга, как ты, Баттерс… то есть ни с одним из парней мне не хочется так много проводить времени, как с тобой. Воть.       Он осторожно повернулся ко мне и искренне улыбнулся во все тридцать два. Я только сейчас обратил внимание на ярко выраженную щербинку между зубами. У него выступали морщинки в уголках глаз.       Странно, что я не замечал этого раньше… но, может, дело в том, что он нечасто так улыбался? Как-то… по-особенному. И я сам не смог сдержать улыбки. Было в ситуации что-то тёплое, непонятное… хорошее, греющее душу. — А… — я вдруг понял, что должен что-то ответить, но слова путались и никак не хотели складываться во что-то нормальное. Их было слишком много — и в его словах, и у меня в голове. — Спасибо… правда. Это… это здорово.       Я замялся, чувствуя странную тяжесть где-то под рёбрами. Он говорил так искренне, что от этого становилось неловко. Особенно от мысли, что всё это время он, выходит, не считал меня другом. Я вроде бы должен был обидеться — и где-то внутри это неприятно кольнуло, — но одновременно мне было почему-то трудно оторвать от него взгляд. — Я… — я снова запнулся и неловко махнул рукой, словно это могло помочь. — Я не мог поступить иначе. Просто… мы же знакомы с детства. Я правда всегда считал тебя другом. И… — я замолчал, не зная, как сказать остальное, потому что слов опять не хватало. — То, что мы снова начали общаться… это же классно, да?       Щёки предательски горели, и я понятия не имел — из-за смущения это или из-за того, что он смотрел на меня так внимательно и тепло. В голове было пусто, и я ухватился за первое, что показалось безопасным: — Мне… мне было очень приятно это услышать. — Ой, ну переста-а-ань, — притворно засмущался он, махнув рукой и часто заморгав. — А то я ж засмущаюсь.       Его артистичность тут же разрядила слишком уж неловкую обстановку. — Так, — вдруг встрепенулся он, — что-то я совсем разоткровенничался, хватит о бабском, — он поднялся с парки и, сладко потянувшись, сверился со временем на экране телефона. — Ну всё, времечко поджало яйки. Давай, вставай, — с этими словами он протянул мне свободную руку. Я тут же схватился за неё и легко поднялся, попутно поднимая сырую от росы парку.       Шагая за Кенни по тропинке, я поймал себя на том, что не могу перестать улыбаться.

***

      Взбираться было тяжелее, чем спускаться. Руки жгло от не самого простого восхождения на Эверест, как его окрестил Кенни. Я едва смог с этим справиться, но, поднявшись наверх, осознал, что, если бы он снова заявился посреди ночи и позвал меня гулять, я бы, не раздумывая, согласился.       Мы попрощались слишком быстро. Я мог бы рассказать моему другу обо всех моих впечатлениях за сегодня и ещё раз поблагодарить за то, что он привёл меня в такое чудесное место. Я бы, может, даже крепко обнял его на прощание, но не стал. Только скромно помахал ему рукой.       До подъёма родителей оставалось десять минут.       Кажется, что мы так быстро ушли с той полянки.       Хорошо, что мы скоро увидимся в школе…