Жизнь удалась (почти)

Дисклеймер: Внимание! Глава может содержать нецензурную лексику и сцены насилия и разврата, поэтому ее не рекомендуется смотреть никому! С этой части начинаются уже чисто мои фантазии. Не курите, не пейте и не употребляте. Кенни можно — он бессмертный. ................ POV «Кенни»       Лето в этом году больше походило на адское пекло. А я знаю о чём говорю.       Асфальт плавился под ногами, воздух стоял густой, как масло, и от шиномонтажки всё время тянуло горячей резиной. Запах въедался в одежду, в кожу, в мысли. Даже когда я уходил, он оставался со мной — как напоминание, что день был, что он прошёл, что завтра будет такой же.       Все вокруг говорили о поступлении.       Кто куда подал, где общежития лучше, в каком городе «реально жизнь», а где «дыра». Названия университетов мелькали чаще, чем имена людей.       Я сидел рядом. Кивал. Иногда смеялся в нужных местах.       Физически — здесь.       Мысленно — где-то за стойкой, где гудит компрессор и не нужно ничего объяснять.       Меня не бесило, что они уезжают. Не было зависти.       Было ощущение, что я задержался после закрытия в Уолмарте — свет уже выключили, музыка стихла, а я всё ещё стою посреди пустого зала и не понимаю, когда именно стало ясно, что мне здесь больше не место.       Я не оправдывался. Не говорил, что «пойду позже». Не спорил. Просто молчал.       Карен была удобным объяснением — и честным одновременно. Если я уйду, всё развалится. Кто-то же должен быть рядом.       Она ещё маленькая. Ей нужен я.       Я повторял это так часто, что фраза стала звучать как факт.       Университет — не для меня. Не сейчас. Может, потом.       Работа помогала не думать.       Днём — шиномонтажка. Руки в грязи, ногти чёрные, одно и то же движение снова и снова. Болт — открутить. Закрутить. Давление проверить. Люди приезжали, уезжали, жаловались на цены, благодарили, их лица забывались.       Ночью — бар. Шум. Алкоголь. Чужие разговоры, которые никто не вспомнит утром. Чужие проблемы, которые почему-то легче, чем свои.       День → ночь → день.       Там я терял себя, но меньше, чем если бы остался дома и думал о том, куда он уйдёт. Тело уставало раньше головы, и в этом было что-то спасительное.       Мы переписывались почти постоянно — коротко, обрывками, как будто оба боялись занять слишком много места. «ты где??» «Еду.» «норм?» «Да.»       Я ждал его после подработки.       Он выходил из офисного здания медленно, будто каждый шаг стоил усилия. Плечи чуть опущены, взгляд скользит мимо, как будто он извиняется уже тем, что существует.       Он выглядел хуже, чем должен был. Как-то тише, если вообще возможно быть ещё тише.       Я видел это.       Но не лез.       Иногда лучший способ помочь — не трогать рану, пока человек сам не готов показать, где болит.       Письмо пришло в четверг.       Он ждал меня, чтобы открыть вместе. Хорошо, что оно пришло, когда его родители торчали на работе.       Мы долго сидели на кровати и разглядывали конверт на его коленях. — Хочешь я открою его за тебя? — хотелось помочь ему сорвать этот пластырь.       Он лишь покачал головой.       Письмо аккуратно разрезано канцелярским ножом.       Изящные пальцы извлекают бумажку.       Кажется, мы оба задержали дыхание.       Поступил.       Самые высокие баллы.       Я улыбнулся первым. Поздравил. Сказал, что это охренеть как круто. И это было правдой.       А потом, где-то внутри, с задержкой, кольнуло. Не больно — неприятно. Как будто Лео сделал шаг в сторону мира, в который я не собирался.       Он не сиял. Не держался за письмо. Будто оно было не про него.       Я это заметил. И ничего не спросил.       Я просто был рядом. Предложил пойти приготовить что-нибудь. Мы молчали. Этого хватало.       Иногда мысли были… опасные. Если он пойдёт туда — он уйдёт от меня. Мысль возникала сама, и я тут же разозлился на себя за неё. Эгоистично.       Он должен хотеть большего. Не меня. Я стыдился этого, но мысль не исчезала.       После пар он выглядел даже хуже, чем после офиса. Про учёбу, одногрупников и студенческие вечеринки — мы не говорили.       Пустота заполнялась моими рассказами о работе. Я даже сказал, что работаю в баре… умолчал только то, что работаю не барменом.       Лео просто слушал и этого хватало.       Раз он сам не начинает — не буду давить.       Он так просто адаптируется. Наверное.