Жизнь удалась (почти)

Дисклеймер: Внимание! Глава может содержать нецензурную лексику и сцены насилия и разврата, поэтому ее не рекомендуется смотреть никому! С этой части начинаются уже чисто мои фантазии. Не курите, не пейте и не употребляте. Кенни можно — он бессмертный. ................ POV «???»       В день рождения ему не разрешили устроить праздник с друзьями.       «Мы хотим, чтобы наш мальчик побыл с нами. Скоро ты станешь совсем взрослым и забудешь про нас». Отец лишь строго посмотрел, как бы соглашаясь с словами мамы.       Хотелось возразить, что он всё равно будет жить дома, пока учится в университете. Хотелось начать кричать о том, что ему уже девятнадцать и он не маленький! Хотелось уничтожить спокойствие на лице отца! Сказать, о своей ориентации, о желании стать поваром и о том, что… он так и не заставил себя доехать до университета за две, прошедшие, недели обучения.       Но не сказал.       Каждый вечер он обещал себе, что завтра поедет. И каждый вечер это звучало достаточно правдоподобно.       Путь был простой. Одиннадцать минут пешком — автобусная остановка — пятьдесят пять минут на автобусе — остановка в пригороде Южного парка — семнадцать минут пешком — университет. Путь простой, но он терпел поражение уже на втором этапе. Остановка оказывалась позади. Ноги несли его в офис, в котором он соврал сказал, что отец разрешил взять академический отпуск, чтобы разобраться в себе.       Мама испекла свой коронный тыквенный пирог и пригласила всех родственников. Было ощущение, что Лео породистый кабель на выставке. Мисис Стотч очень оживлено хвасталась всеми грамотами за олимпиады, самыми высокими баллами в списке абитуриентов и, конечно же, красным аттестатом. Отец лишь одобрительно кивал, в подтверждение её словам.       Стотчу младшему пришлось семь раз повторить сколько баллов он получил. Десять раз напомнить, как называется специальность, на которую он поступил. Четырнадцать раз подтвердить, что поступил именно в тот университет, в который хотел отец.       Родственники поздравляли родителей с его поступлением. Вкус еды напоминал пластмассу, ответы на вопросы выскакивали автоматически, с губ не сходила дежурная полуулыбка.       Осталось продержаться два часа и сорок восемь минут.       Тётя привезла праздничный торт и свечи. Когда его разрезали — внутри он оказался красным. Красный бархат. Любимый торт отца. Пришлось давиться десертом, чтобы не обидеть тётю. Кенни бы съел кусок вместо него. Даже если бы ненавидел этот торт больше всего на свете.       Мама улыбалась. Часы тикали раздражающе громко. От сладкого привкуса во рту тошнило.       После девяти кусков торта и двадцати одного глотка чая пришлось начать разворачивать подарки, делая вид, что он рад этим случайным вещам. Удочка от дяди, галстук от тёти, ручка с надписью «Леопольд Джеймс Стотч» от мамы, старая университетская книга по высшей математике от бабушки, носки от кузины. Эти подарки будто были приготовлены для кого-то другого. Сюрпризу отца аплодировали и свистели все. Машина. Ну, конечно, у настоящего мужчины должна быть тачка. И конечно же, она была подарена из практических соображений: чтобы было удобнее ездить на пары и помогать маме закупаться продуктами. Теперь ещё и ключи от машины неприятно оттягивали карман. Кенни бы прыгал до потолка от такого подарка.       После каждого вопроса стены будто сдвигались всё больше.       Сейчас что-то сломается.       Когда кузина расспрашивала про «невесту» и про то, когда семья услышит топот маленьких ножек — он держался. Когда отец разговорился и в красках описывал будущую карьеру — он стискивал зубы. Когда дядя говорил, что мужчины сейчас испортились и вообще не понятно кто девушка, а кто парень — кулаки сжимались так, что на ладонях оставались отметины от ногтей. Кенни бы не стал терпеть это всё.       Когда мама стала с гордостью рассказывать про его пары в университете, бросая снисходительный взгляд на кузину, учившуюся на парикмахера — внутри что-то оборвалось.       Тело опередило мысль — напряглось раньше, чем стало понятно почему.       Секунда тянулась слишком долго, а потом всё происходило сразу. ..........................................................................................................       Я подскочил посреди обсуждения, громко долбанув руками по столу. Посуда и столовые приборы жалобно звякнули. Все замолчали и уставились на меня, это чувствовалось кожей, но я будто не замечал существования никого из них. Взгляд впился в непроницаемое лицо отца. Мама попыталась разрядить остановку, сказав что-то вроде «сыночек, ты устал?». Мы с отцом продолжали сверлить друг друга взглядами. Он процедил сквозь зубы: — Сядь на место, Леопольд.       Стало смешно, я еле сдерживал улыбку. Я готов был поставить всё на то, что в глазах отца промелькнул страх. — Нет. — Повтори.       Отец сказал это спокойно. Но я почувствовал, как в груди медленно разгорается пожар. — Я сказал нет! Я уже год, как совершеннолетний. Ты мне не указ. — Молод… — Я сейчас говорю! Мне не нравится этот торт, я ненавижу этот галстук! — одним движением галстук был сорван с шеи и брошен в тарелку Мистера Стотча Старшего. — И я не хочу быть офисным планктоном! Я не ответил на письмо из университета. Эти две недели я только делал вид, что хожу на пары!       Настала гробовая тишина.       Моё дыхание было тяжелым, будто я пробежал марафон.       Кто-то кашлянул.       Послышались тихие всхлипы.       Мама заплакала.       Взгляд отца метнулся к ней. — Ты расстроил свою мать. Отпра…. — Да-да! — я снова перебил его. Из меня сочился яд. — Отправляйся в свою комнату, молодой человек! Как раз собирался!       Я осознал, что натворил, только когда захлопнул за собой дверь. Ноги стали ватными, пришлось облокотиться спиной на дверь, но тело всё равно безвольно осело на пол. Слёз и страха не было. Испарившаяся злость оставила после себя пустоту и осознание того, что это конец.       Тело стало тяжелым и чужим.       Веки сами начали опускаться.       Взгляд цепляется за светящиеся цифры.       19:59

***

      Вокруг туман.       Плотный и вязкий.       Будто меня утопили в молоке.       Тёмно-синие глаза.       Его руки обнимают меня.       От него пахнет улицей и сигаретами. И это почему-то успокаивает.       Смех такой веселый и громкий. Так смеется только он.       Он только мой.       Мне не нужно притворяться кем-то другим.       Горячее дыхание обжигает ухо. — Солнце, как долго ты будешь отрицать это?       Попытка сфокусироваться на чертах лица — заканчивается провалом.       Тёмные брови, щербинка между зубов и веснушки — вместе не складываются.       Хочу спросить, что он имеет ввиду, но лишь беззвучно открываю рот. — Неужели ты не понимаешь, что не сможешь бегать от этого вечно? Неужели ты не понимаешь, что… — У ТЕБЯ БОЛЬШИЕ ПРОБЛЕМЫ, МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК! — громкие шаги вырывают меня из сна и я еле успеваю отскочить от двери.       Отползаю к кровати, сбивая будильник с тумбочки. В голове отпечатываются красные цифры:       21:07       Скорее всего гости только уехали.       Нужно просто принять это. Просто перетерпеть. Как и всегда.       Пряжка ремня, нос лакированного ботинка и слова о никчемности — поочередно жалят.       В груди вдруг появляется странное чувство.       Это не честно!       Прежде, чем я успеваю что-то понять — всё замирает.       Я медленно поднимаю глаза.       Рука сама перехватила ремень, останавливая удары. — Прими наказание, как мужчина! — вопит отец и пытается вырвать ремень из моей руки.       У него не выходит.       Наши взгляды встречаются.       Страх! Снова! Мне не показалось!       Я с силой тяну на себя и выдергиваю ремень.       Уже через мгновение он стоит и вытирает рукой кровь с царапины на щеке.       Откуда она?       Ремень падает на пол.       Руки дрожат.       Я не хотел.       Отец кричит что-то маме.       Перед глазами всё плывёт.       Фразы доходят обрывками.       «Сначала косметика, а теперь…»       «Милый, это просто крем…»       «…бабская хрень!»       Земля уходит из под ног.       Удар.       Ещё удар.       Воздуха не хватает.       Это происходит с кем-то другим.       А я прихожу в себя, только когда дверь закрывается и в замке слышны повороты ключа.       С трудом забираюсь на кровать и пытаюсь уснуть.       Не выходит.       Хочется, чтобы пожалели.       Слёз всё равно нет.       Ничего нет.       Вот бы просто исчезнуть.       Тишину разрывает звук сообщения. «с днём рождения мой супер лучший друг!! У меня есть для тебя подарочек!!!!))1) когда ты сможешь сбежать из замка дракона???😇»       Экран дрогнул в руке. Или это рука дрогнула.       В груди что-то болезненно сжалось — и тут же отпустило.       Даже в таком состоянии на губах появляется мимолётная улыбка.       Только ему я не должен ничего доказывать.       Проверяю время.       23:56       Из рта вырывается смешок.       Так на него похоже. Поздравил в последний момент. «Сейчас. 20 мин.»       Я вскакиваю с кровати и бросаю в спортивную сумку рандомные вещи. В этой комнате нет ничего ценного. Мне не за что держаться.       Надеваю подвеску в виде треугольника. Последние месяцы я снимал её, когда стоял перед входной дверью вечером и возвращал на шею, когда выходил из дома утром.       Больше ничто не заставит меня её снять.       Спускаюсь по трубе и даже не закрываю окно.       Новая машина пахнет свободой. Ладони мокрые.       На бешеной скорости лечу по дороге.       Сердце колотится.       Криво паркуюсь перед домом Маккормиков.       Колеса пропахали мокрую землю и испортили подобие газона.       Из дома кто-то выбежал. — Что за херня, чел?! … Какого хуя с тобой произошло?       Он замер, посмотрел на меня — и лицо сразу изменилось. — …Лео?       Он уже открыл рот, будто хотел пошутить, но не стал.       Странное чувство.       Вроде бы я сбежал из дома...       Но был ли это дом? ................ Примечание: Я походу мотаю время, как в "Жарком соперничестве" ахах Будем считать — в Америках все по умолчанию умеют водить. У Лео были права, просто не было своей машины Пс. Мне осталось дописать три главы второй части. Потом будет третья часть и в ней будут шрэксы