Жизнь удалась (почти)

POV Лео Я сидел на кухне и читал. Что-то про цветы, кажется. Неважно. Главное — тишина, покой и возможность не думать. Дверь хлопнула так, что я подпрыгнул. — Кенни? Из прихожей донёсся звук падающего тела, потом мат, потом попытка встать, снова мат. Я вышел. Кенни сидел на полу, прислонившись к стене, и пытался снять кроссовок, который, судя по всему, был завязан в узел, достойный моряков. — Ты чего? — спросил я, скрещивая руки на груди. — Посвящение, — выдохнул он. — В студенты. Напоили. — Вижу. Я присел на корточки, помог ему развязать кроссовок. Он смотрел на меня мутными глазами и улыбался. Пьяно. Нежно. — Ты такой добрый, — сказал он. — Ты пьяный. — И красивый. — Он потянулся поцеловать меня, промахнулся, ткнулся носом в щёку. — Лео. Лео-Лео-Лео. — Кенни, давай в кровать. — Не хочу в кровать. — Он ухватился за мою футболку, притянул ближе. — Хочу тебе кое-что рассказать. — Утром расскажешь. — Не-а. Утром не смогу. Утром стыдно будет. Я вздохнул. Подхватил его под мышки, кое-как дотащил до дивана. Он рухнул, утянул меня за собой. — Сиди, — сказал он, прижимая меня к себе. — Сиди и слушай. — Кенни... — Ты помнишь, как мы играли в детстве? — спросил он, глядя в потолок. — В рыцарей и принцесс? Я замер. — Помню. — Я был принцессой Кенни. А ты — паладином Баттерсом. — Он улыбнулся. — Ты меня защищал. От драконов, от злых колдунов, от всего. — Помню. — А знаешь, что я ещё помню? — Он повернул голову, посмотрел на меня. Пьяными, но какими-то очень честными глазами. — Я помню, как хотел, чтобы ты меня не просто защищал. Чтобы ты был только моим. Чтобы принцесса Кенни принадлежала только паладину Баттерсу. — Кенни... — И ещё я хотел, — он говорил быстрее, будто боялся не успеть, — чтобы принцесса Кенни соблазняла паладина. Чтобы она вела себя развязно, неприлично, а он был таким... неприступным. Таким правильным. Таким... недоступным. Я смотрел на него и не верил своим ушам. — Принцесса должна хранить добродетель, — продолжал он. — Девственность. Для будущего мужа. А она ведёт себя как шлюха. И паладин не выдерживает. — Кенни... — Он забирает её невинность, — голос Кенни стал тише, хриплее. — Трахает её. Делает своей шлюхой. И теперь её никто не возьмёт замуж. Потому что она грязная девка, а не добродетельная леди. И она принадлежит только ему. Только паладину. Он замолчал. Смотрел на меня и ждал. Я не знал, что сказать. В голове было пусто. — Кенни, ты... ты серьёзно? — Не знаю, — он закрыл глаза. — Сейчас — серьёзно. Утром, наверное, будет стыдно. Но сейчас — очень серьёзно. Я молчал долго. Он уже засыпал, дыхание выравнивалось. — Кенни, — сказал я тихо. — М? — Я подумаю. Он улыбнулся и провалился в сон. --- Утром я проснулся раньше. Кенни спал, разбросав руки, как ребёнок. Я смотрел на него и думал о том, что он сказал. Принцесса Кенни. Паладин Баттерс. Чулки. Юбка. Всё это... Я встал, пошёл на кухню, сварил кофе. Когда Кенни выполз, он смотрел в пол и явно вспоминал вчерашнее. — Я... — начал он. — Забудь, — сказал я. — Ты был пьян. Он посмотрел на меня. Благодарно. И немного разочарованно. — Ага, — сказал он. — Забудем. Я кивнул. И ничего не забыл. --- Следующие несколько дней я ходил и думал. О чулках. О юбке. О том, как Кенни говорил всё это. Как дрожал его голос. Как он смотрел. Я хотел этого. Боже, как я хотел этого. Но боялся, что он пожалеет. Что это было только пьяное. В пятницу я зашёл в секс-шоп. Просто посмотреть. Вышел с пакетом, в котором лежали чулки, короткая юбка и стринги. Чёрные. Кружевные. Такие, что у меня самого член встал, когда я представил Кенни в них. Я спрятал пакет под кровать. Ждал подходящего момента. --- Он вышел из душа. Мокрый, с каплями воды на плечах, в одном полотенце на бёдрах. Я перехватил его в коридоре, прижал к стене. — Лео? — удивился он. — Принцесса, — сказал я тихо. Он замер. Глаза расширились. — Что? — Ты слышал. — Лео, я... тогда было... — Мне плевать, что было тогда. — Я наклонился к его уху. — Я хочу поиграть. Он дышал часто, сбивчиво. — Правда? — Правда. — Я отстранился, посмотрел в глаза. — Сейчас я иду в душ. А ты идёшь в комнату и надеваешь то, что лежит под кроватью. — Лео... — Без разговоров. — Я сунул ему в руки пакет, который достал утром. — Жди. И ушёл в ванную. --- Душ я принимал быстро. Сердце колотилось, как у подростка. Когда я вошёл в комнату, Кенни стоял у окна. Чулки обтягивали его ноги — чёрные, длинные, с кружевной резинкой на бедре. Юбка — короткая, едва прикрывающая ягодицы. Стринги я не видел, но знал, что они там, под этой дурацкой юбкой. Он повернулся. — Откуда ты узнал размер? — спросил он. Голос дрожал. — Я просто купил то, в чём ты был бы красивым. — Лео... — Иди сюда. Он подошёл. Я взял его лицо в ладони, посмотрел в глаза. — Ты помнишь, что говорил? — Да. — Хочешь этого? — Да. — Тогда играем. --- Я отошёл на шаг. Сделал лицо серьёзным. Недоступным. — Принцесса, — сказал я холодно. — Ваше поведение вчера было недопустимо. Кенни моргнул. Потом в его глазах зажглось понимание. Он улыбнулся. Плавно, по-кошачьи. — Паладин, — промурлыкал он, делая шаг ко мне. — Вы так строги сегодня. — Стойте на месте. — Не хочу. — Он подошёл вплотную, провёл пальцем по моей груди. — Я хочу быть ближе. — Принцесса... — Что, паладин? — Он прижался ко мне, провёл рукой по ширинке. — Боитесь, что не устоите? Я схватил его за запястье. — Вы забываетесь. — Не забываюсь, — он усмехнулся. — Я знаю, чего хочу. — Чего? — Вас. — Он привстал на цыпочки, прошептал в губы. — Только вас. Я оттолкнул его. Он упал на кровать, раскинув руки. Чулки блестели в свете ночника. Юбка задралась, открывая кружево стринг. — Паладин, — позвал он. — Идите сюда. Накажите меня. — Вы ведёте себя как... — Как шлюха? — перебил он. — Да. Ваша шлюха. Только ваша. Я шагнул к кровати. — Принцесса должна хранить невинность, — сказал я, нависая над ним. — Я не хочу её хранить. — Он обвил ногами мою талию. — Я хочу, чтобы вы её забрали. — Вы пожалеете. — Не пожалею. — Вас не возьмут замуж. — Мне плевать. — Он потянулся ко мне, кусая губы. — Я хочу быть только вашей. Грязной. Использованной. Вашей. Я перевернул его. Резко, грубо. Поставил раком, задрал юбку до поясницы. — Не двигаться. Он замер. Я раздвинул его ягодицы и замер сам. Там была пробка. Анальная. Маленькая, чёрная, с блестящим камушком. — Ты... — Подготовился, — выдохнул он, уткнувшись лицом в подушку. — Знал, что вы не устоите, паладин. Я провёл пальцем по пробке, надавил. Он застонал. — Принцесса, вы развратны. — Для вас, — шепнул он. — Только для вас. Я вытащил пробку медленно, смакуя. Он дрожал, сжимал простыни. — Хотите меня, принцесса? — Да... — Чего именно? — Ваш член, — выдохнул он. — Хочу чувствовать вас внутри. Хочу, чтобы вы трахнули меня. Чтобы сделали своей. Я вошёл. Медленно, глубоко, глядя, как он выгибается подо мной. — Принцесса, — шептал я, двигаясь. — Моя принцесса. Только моя. — Да... — стонал он. — Только ваша... ваша грязная принцесса... ваша шлюха... — Теперь тебя никто не возьмёт замуж. — Не надо мне замуж, — он всхлипывал от каждого толчка. — Надо только вы... только вы... паладин... Я ускорился. Он кричал, не сдерживаясь. — Я сейчас... — выдохнул я. — Кончай. В меня. Я твой. Он кончил с криком. В простыни, не касаясь себя. Я кончил следом, глубоко внутри, чувствуя, как он пульсирует вокруг меня. Мы замерли. Тяжело дыша. Липкие. Я лёг рядом, притянул его к себе. Чулки сбились, юбка почти сползла, но он был красивее всех принцесс на свете. — Кенни, — сказал я. — М? — Ты самая лучшая принцесса. Он засмеялся. Тихо, устало, счастливо. — А ты — самый лучший паладин. Я поцеловал его в макушку. — Лео, — прошептал он. — М? — Спасибо, что вспомнил. — Я ничего не забываю, — сказал я. — Особенно то, что делает тебя счастливым. Он вздохнул, прижимаясь closer. — Я люблю тебя, паладин. — Я тоже люблю тебя, принцесса. Даже когда ты ведёшь себя неподобающе. — Особенно когда. — Особенно когда.