Жизнь удалась (почти)

POV Кенни Я проснулся от того, что кто-то рядом тяжело дышит и стонет. Спросонья показалось, что Лео снится кошмар. Я повернул голову, пригляделся в темноте — глаза уже привыкли. Лео лежал на спине, голова чуть запрокинута, губы приоткрыты, дыхание сбитое, частое. Не кошмар. Другое. — Нет... — прошептал он во сне. — Не уйдёшь... Мистерион... Я замер. — Сейчас я тебя... поймаю... — Лео дёрнулся, будто кого-то хватал. — Профессор Хаос... У меня в голове щёлкнуло. Мистерион. Профессор Хаос. Их старые детские игры, супергерои и злодеи, о которых он рассказывал. Борьба добра со злом. Противостояние. — Попался... — выдохнул Лео и вдруг схватил мою руку. Резко, сильно, не просыпаясь. Сжал мои пальцы вокруг своего члена. Он был твёрдый, горячий, влажный от предэякулята. И Лео начал двигаться. Мой мозг просто выключился. Он трахал мою руку. Во сне. Сжимал мои пальцы, насаживался, стонал — тихо, сбивчиво, с именами, которые я знал с его рассказов. — Сейчас... я... поймаю тебя, герой... — шептал он. — Будешь моим... пленником... Я смотрел, как его член скользит в кольце моих пальцев. Как живот напрягается, как бедра двигаются, как голова запрокидывается. Красиво. Дико. Не по-детски. — Кончай... — выдохнул он. — Я поймал тебя... Мистерион... И кончил. Прямо в мою руку, толчками, горячо. Я чувствовал, как сперма течёт по пальцам, как пульсирует член. Лео выдохнул, расслабился, разжал хватку и снова провалился в сон. А я остался с мокрой рукой, стоящим членом и полным ахуем в голове. --- Я лежал и смотрел в потолок минуту. Две. Потом медленно вытер руку о простыню и полез в трусы. Потому что это было самое горячее, что я видел за последнее время. Я дрочил, глядя на спящего Лео. На его расслабленное лицо, на размазанные по животу капли, на губы, которые всё ещё что-то шептали. И представлял, что ему снилось. Мистерион и Профессор Хаос. Борьба. Плен. Наверное, что-то тёмное, что-то, о чём он даже не рассказывал. Я кончил быстро, тихо, стараясь не разбудить его. И уснул с мыслью: «Завтра будет интересный разговор». --- Утром Лео проснулся, потянулся и замер. Я сидел на кровати, пил кофе и смотрел на него с очень невинным лицом. — Доброе утро, Профессор Хаос, — сказал я. Он покраснел так, что даже уши стали розовыми. — Что? — Ты ночью кое-что делал. И кое-что говорил. — Я... я не... — Он лихорадочно вспоминал. — Это был сон. Просто сон. — Ага. — Я отпил кофе. — Ты стонал во сне. Звал Мистериона. Говорил, что поймаешь его. А потом взял мою руку... — Кенни, заткнись. — ...и трахнул её. — Я улыбнулся. — И кончил. Мне на руку. Лео закрыл лицо руками. — Этого не было. — Было. У меня до сих пор стоит от воспоминаний. — Кенни! — Что? Я честно. Он сидел, закрыв лицо, и я видел, как краснеют даже кончики пальцев. — Лео, — сказал я тише. — Это было горячо. Очень. Расскажешь, что тебе снилось? Он молчал долго. Я ждал. — Мистерион и Профессор Хаос, — выдавил он наконец. — Мы играли в них в детстве. Он был герой, я — злодей. Я всегда проигрывал. А во сне... я поймал его. — Поймал? — Связал. — Лео сглотнул. — И пытал. Я моргнул. — Пытал? — Не по-настоящему. Дразнил. Доводил. Заставлял... ну... — Он махнул рукой в воздухе. — В общем, он кончил. На меня. У меня внутри всё перевернулось. — И тебе это понравилось? — Во сне — да. — Он посмотрел на меня исподлобья. — В детстве я тоже... ну, думал об этом. Иногда. Когда мы боролись. Я представлял, что ловлю его и делаю... что хочу. Я смотрел на него. На этого человека, который только что признался в самой странной, самой детской, самой тёмной фантазии. — Лео, — сказал я. — Ты хочешь поиграть? Он замер. — Во что? — В Мистериона и Профессора Хаоса. По-взрослому. --- Мы готовились весь день. Нашли старые вещи — чёрную простыню вместо плаща, ремень, который можно использовать как путы. Лео нервничал, я — дико предвкушал. Вечером мы задвинули шторы, включили тусклый свет. Лео стоял посреди комнаты в чём-то чёрном, что должно было изображать костюм злодея. Я — просто в джинсах, потому что Мистерион, по идее, герой, который попал в ловушку. — Ну что, Профессор, — сказал я, поднимая руки. — Поймал меня? Лео усмехнулся. Не своей обычной улыбкой — тёмной, злой, той, от которой у меня внутри всё сжималось. — Наконец-то, Мистерион, — сказал он низко. — Ты мой. Он подошёл, резко развернул меня, заломил руки за спину. Я для вида дёрнулся — он прижал меня к стене. — Не дёргайся, герой. Теперь ты мой пленник. — Отпусти, ублюдок! — рявкнул я, входя в роль. — Ты не посмеешь! — О, ещё как посмею, — он усмехнулся, прижимаясь всем телом. — Любишь быть сильным, да, Мистерион? А теперь ты — моя грязная игрушка. — Пошёл ты, злодейская мразь. — Какие мы смелые, — прошептал он мне на ухо, кусая мочку. — Посмотрим, как ты заговоришь через минуту. Он стянул мои запястья ремнём. Крепко, но не больно — ровно так, чтобы я чувствовал, что не могу вырваться. Потом развернул к себе лицом. — Красивый, — сказал он, проводя пальцем по моей щеке. — Жалко будет пытать такую красивую морду. — Руки убери, злодейская тварь. — Ого, герой ругается. — Он усмехнулся. — А мне нравится. Злись. Ненавидь меня. Это сделает твоё падение слаще. Он опустился на колени. Я смотрел, как он расстёгивает мои джинсы. Медленно, смакуя. Как достаёт член — уже твёрдый, готовый. Как проводит языком по головке, глядя на меня снизу вверх с этой своей злодейской ухмылкой. — Нравится, Мистерион? — спросил он. — Чувствовать, как злодей тебя унижает? Как твой враг берёт тебя в рот? — Ненавижу тебя, — выдохнул я. — Ненавидь. — Он облизнул головку. — Ненавидь сильнее. Это так вкусно. Он взял в рот. Медленно, глубоко. Я застонал, дёрнулся, будто пытаясь вырваться — он прижал меня бёдрами к стене. — Не уйдёшь, — сказал он, отрываясь на секунду. — Ты мой пленник, мой грязный герой. Будешь терпеть, сколько я скажу. Будешь стоять и чувствовать, как враг тебя трахает ртом. — Сдохни, — выплюнул я. — Не сегодня. — Он усмехнулся и снова взял. Я сходил с ума. Его рот, его язык, его глаза, которые не отрывались от меня с этой смесью ненависти и желания. И эта игра — борьба, сопротивление, "пытка". Он дразнил, то ускоряясь, то замедляясь, то убирая рот совсем и просто облизывая головку, глядя на меня с презрением. — Какой ты жалкий, Мистерион, — шептал он. — Стоишь со связанными руками, позволяешь врагу делать с собой что угодно. И член у тебя стоит на это. Ты вообще герой или просто моя грязная шлюха? — Заткнись, — рычал я. — Или что? Что ты мне сделаешь, пленник? — он провёл языком по стволу. — Ничего. Только будешь стоять и принимать. Потому что ты мой. Сегодня ты мой. Я чувствовал, как приближается оргазм, но заставлял себя держать — я не должен кончить, пока я пленник. Не в этой игре. Он не должен победить так легко. — Проси, — командовал он. — Скажи «пожалуйста, Профессор Хаос, позволь мне кончить, умоляю». — Ни... никогда... — Упрямый. — Он усмехнулся. — Мне нравится. Люблю ломать упрямых. Он дрочил мне рукой, глядя в глаза. Потом снова брал в рот. Потом снова рукой. Я уже не играл — я реально умолял взглядом. Но не кончал. Держал. Знал, что сейчас не время. — Ну же, герой, — шептал он. — Сдайся. Признай, что я победил. Что я лучше. Что я сильнее. Что я твой господин. — Пошёл ты, — выдохнул я. — Как хочешь. Он мучил меня долго. Я потерял счёт времени. Только его рот, его руки, его глаза. И ощущение, что я вот-вот взорвусь — но нельзя. Не сейчас. Потом он отстранился, вытер губы и улыбнулся своей самой мерзкой, самой довольной улыбкой. — Вот так, Мистерион. Ты побеждён. — Он встал, поправил одежду. — А теперь у меня есть злодейские дела. Посиди тут, подумай о своём поведении. О том, какой ты жалкий, когда проигрываешь. Он развернулся и сделал шаг к двери. И в этот момент я рванул. Ремень был затянут не слишком крепко — он оставил мне лазейку. Специально. Чтобы игра продолжалась. Я высвободил руки в одно движение, вскочил и схватил его за плечо, разворачивая к себе. Лео даже не успел ничего сказать — я толкнул его на колени. — На колени, злодей, — прорычал я, нависая над ним. Он замер на мгновение, а потом в его глазах вспыхнуло — возбуждение, предвкушение, игра. Он дёрнулся, будто пытаясь встать, но я надавил на плечо, удерживая. — Не смей! — выдохнул он, но в голосе не было настоящего сопротивления. — Я поймал тебя! Ты был пленником! — Был. — Я расстегнул ширинку, достал член — твёрдый, пульсирующий, готовый. — Но герои всегда побеждают, Профессор. А злодеи получают по заслугам. Я взял его за волосы, притянул к себе. Приставил головку к его губам, провёл по ним, дразня. — Открой рот, злодейская пасть. Он дёрнулся, попытался отвернуться — я сжал волосы крепче. — Я сказал — открой. Он открыл. Я вошёл. Сразу глубоко, насколько позволяло горло. Лео застонал, схватился за мои бёдра, но я не дал ему контролировать — я двигался сам. Жёстко, глубоко, задавая ритм. — Вот так, — рычал я. — Чувствуешь, кто здесь главный? Чувствуешь, герой? Это я тебя трахаю теперь. Слюна потекла по его подбородку. Грязные, влажные звуки наполнили комнату — хлюпанье, его стоны, моё тяжёлое дыхание. Я трахал его рот, глядя, как он старается дышать, как принимает, как смотрит на меня снизу вверх с этим безумным блеском в глазах. — Ты моя грязная злодейская шлюха, — выдохнул я, замедляясь. — Ты думал, что поймал меня? Думал, что будешь пытать героя? Я вышел, провёл головкой по его мокрым от слюны губам, по щеке, по другой щеке. Тёрся членом о его лицо, пачкая слюной и предэякулятом. — Посмотри на себя, — шептал я. — Стоишь на коленях, весь мокрый, рот открыт. И член у тебя стоит. На это. На то, что враг тебя унижает. Он всхлипнул — от возбуждения, от унижения, от счастья. — Проси, — сказал я, снова приставляя головку к его губам. — Скажи «пожалуйста, Мистерион, позволь мне быть твоей грязной шлюхой». — Пожалуйста, — выдохнул он. — Мистерион... позволь... быть твоим... Я вошёл снова. Глубоко, сильно, почти до рвотного рефлекса. Он принял, застонал, сжал пальцы на моих бёдрах. Я двигался быстро, чувствуя, как приближается оргазм. — Я сейчас, — прорычал я. — Кончу на твоё лицо, злодей. Испачкаю тебя. Чтобы все знали, кто здесь главный. Я вышел, дроча себе, глядя на него. Он стоял на коленях, задыхаясь, с размазанной по лицу слюной, с мокрыми губами, с глазами, полными желания. — Смотри на меня, — приказал я. Он смотрел. Я кончил. Прямо ему на лицо — на щёки, на губы, на подбородок. Горячо, густо, толчками. Сперма заливала его, стекала по коже, капала на грудь. Он не отворачивался. Смотрел. Принимал. Я опустился перед ним на колени, взял его лицо в ладони, слизал каплю с его щеки. — Вкусно, — сказал я. — Ты вкусный, когда проигрываешь. Он сглотнул, облизнул губы, пробуя меня. — Кенни... — выдохнул он. — Мистерион. — Мистерион... я... — Тсс. Я поцеловал его. Долго, глубоко, с вкусом меня на его лице. А потом отстранился и посмотрел в глаза. — А теперь, — сказал я, — я буду пытать тебя по-настоящему. В его глазах мелькнуло недоумение. Я усмехнулся и опустился ниже. — Что ты... — начал он. Я взял его член в рот. Лео застонал так, будто его ударило током. Головка, ствол, глубоко — я взял сразу, без подготовки, глядя на него снизу вверх. Он вцепился мне в волосы, запрокинул голову, закричал. — Кенни... боже... что ты... — Тихо, злодей, — выдохнул я, отрываясь на секунду. — Это пытка. Я буду делать тебе хорошо, пока ты не сойдёшь с ума. И ты ничего не сможешь с этим сделать. Я снова взял. Двигался медленно, смакуя, доводя его до исступления. Он стонал, выл, умолял — не словами, просто звуками. — Пожалуйста... — выдохнул он. — Пожалуйста, Мистерион... я не могу... — Можешь, — я ускорился. — Терпи. Это наказание. Я чувствовал, как он пульсирует у меня во рту, как дрожит, как близко. Остановился. — Не смей кончать, — приказал я. — Не сегодня. Ты будешь мучиться, как я мучился. — Кенни... пожалуйста... — Что "пожалуйста"? — Дай мне кончить... умоляю... Я усмехнулся. Взял снова. Довёл до предела — и снова остановился. Он плакал. По-настоящему — слёзы текли по лицу, смешиваясь с моей спермой. Но это были слёзы не боли — переполнения. — Мистерион... — всхлипывал он. — Пожалуйста... я твой... я сделаю всё... — Знаю, — я провёл языком по головке. — Кончай. Он кончил с криком. Прямо мне в рот, толчками, долго. Я принял всё, проглотил, глядя на него. А когда он затих — поднялся, сел рядом, притянул к себе. — Ты мой, — шепнул я. — Победил я. — Сбежал, — выдохнул он, утыкаясь лицом мне в шею. — Я тебя поймал первый. — И что? Я всё равно сверху. — И кончил на моё лицо. — И кончил на твоё лицо. Он усмехнулся, всхлипывая и смеясь одновременно. — Кенни. — М? — Это было... — Знаю. Мы сидели на полу. Уставшие, липкие, счастливые. — Лео, — сказал я. — М? — Ты охрененный. Спасибо, что рассказал. — Правда? — Правда. Я хочу знать все твои фантазии. Даже такие. Особенно такие. Он улыбнулся. — Я люблю тебя, Мистерион. — Я тоже люблю тебя, Профессор Хаос. Даже когда ты проигрываешь. — Я не проиграл. Ты сбежал. — Победил. — Сбежал. — Спорим? — На что? Я усмехнулся и притянул его к себе. — На то, кто будет сверху в следующий раз. — Идёт. Мы рухнули на пол, обнявшись. Он засопел, засыпая у меня на груди. А я лежал и думал о том, что самые странные желания — иногда самые правильные. Главное — найти того, кто захочет в них играть. И мы нашли. Друг друга.