Между шотами

      Пахло пивом, чесночными гренками и потом, отвратительно перемешавшимся с резкими цветочными духами. Запах был очевидно дешевым, но, как ни странно, чертовски стойким. Очередная попсовая песня врезалась в уши — звук был настолько громким, что отдавался гулом в груди, голове и даже пятках. Бар назывался «Оникс» — бесстыжее оскорбление минерала, почти драгоценности, между прочим. Ничего, в общем-то, шибко приятного. Безвкусный бас заметно не попадал в тон, но бил по перепонкам с завидным усердием лохматого диджея, уже набившего оскомину своим «мастерством». Гарри будто дрожал изнутри, держась за край барной стойки и морща нос. В который раз он это сделал? Может, пятнадцатый? Но сама то стойка была не виновата…       Кажется, незадолго до его прихода сюда на нее что-то разлили, и бармен, очевидно, этого не заметил — поверхность была липковатой и влажной. Наверняка это был какой-нибудь сладенький коктейль вроде клубничного «дайкири»: он буквально несколько минут назад видел девчонку с розовой жижей в бокале, которую та помешивала тонкой стеклянной трубочкой, пока переговаривалась с молодым диджеем. Что ж, может, она намекнет ему, что его вкус в музыке — полное дерь…       — О, Гарри! Наконец-то, — послышался громкий голос сзади. Пришлось круто развернуться, и в горле появилось неприятное жгучее чувство подступающей тошноты. Вот черт, нужно было двигаться плавнее. А еще эти звуки… Не то чтобы Рон был крикливым сам по себе, но здесь по-другому общаться не получалось. — Симус слился еще минут десять назад. Ему позвонила какая-то «Сто пудов».       — Сомневаюсь, что она предложила ему закупку муки оптом, — пробормотал Гарри, цокая языком.       Симус был их общим однокурсником, с которым они иногда тусовались, но тот всегда сбегал в самый неподходящий момент — цеплял кого-то на ночь. Реально всегда. И даже не повторялся! Честное слово, Гарри не был занудой или хранителем целомудрия, но начинал переживать за здоровье своего приятеля. А может, в нем просто говорила зависть, потому что после вечеринок, зачастую, он возвращался к себе в комнату, а на утро просыпался в объятиях унитаза, а не роковой красотки с потока.       — Чего говоришь? — орет Рон, не расслышав тихое бормотание друга. — Оптом? — голубые глаза расширились. — Ты че, думаешь, он ушел на оргию?       — Ну конечно, блять. Пять по цене одного, — Гарри фыркнул от смеха, взглянув в ошалелое лицо напротив. М-да, кажется, друга унесло чуть дальше, чем его самого. — Ты где так налакаться успел? Мы вместе пиво пили! — повысил тон Гарри, чтобы быть услышанным. Он, конечно, захмелел немного, но явно уступал Уизли, который едва держался на своих длиннющих ногах.       Рон, склонив голову влево, будто обрабатывал поступившую информацию. Откровенно говоря, Гарри не удивился бы, если бы вокруг, вместо популярного мотивчика, раздался звук заевшего «дивиди»…Он даже хотел щелкнуть пальцами перед веснушчатым лицом, но только успел занести руку вверх.       — Пиво? Я попробовал шоты! У кого-то за столиком стояла убойная жижа… — Рон хотел поддерживать загадочный тон, но его речь оборвалась уж очень несолидно — он громко икнул, причмокнув губами.       — Ты что, спиздил у кого-то алкашку? — глаза Гарри округлились. Этого, блять, еще не хватало.       — Ничего я не во-ро-вал! — по слогам отчитался лучший друг. — Меня, вообще-то, угостили. Что-то зеленое. Попробуй!       — Зеленое? — с сомнением протянул Гарри. Судя по состоянию Рона, он выпил соплей Шрека, не меньше. Может, так оно и было, а ему задвинули про зеленые шоты? У огров такие выделения наверное токсичные.       Пиздец, вроде даже не курили. Хотя в помещении явно угадывался спертый, чуть сладковатый запах травы, Гарри таким не увлекался — хватило одного раза на первом курсе, когда он пытался помыть кустарники и газон возле дома одногруппника. А потом забился под раковину, переживая, что божьи коровки не оценят его клининг. После этого он уборщиком не подрабатывал — зализывал душевные раны.       — Погодь, спрошу, — Гарри отвернулся от Рона, намереваясь устроить бармену допрос с пристрастием.       Но, только он успел открыть рот, в локоть вцепились крепкие пальцы друга. Очень крепкие. Больно вообще-то. И что это за внезапный прилив тактильности? Что-то здесь не чисто...       — Блевану сейчас, — неловким шепотом сообщил ему Рон, будто рассказывал что-то сокровенное, словно они были двумя маленькими девчонками на ночевке, обсуждающими, кто в школе им нравился больше всего.       — Так в туалет сходи, че в меня вцепился то! — отреагировал Гарри моментально. Он надеялся закончить вечер в чьей-то романтичной компании, а если его испачкают чем-то вязким и зловонным, это точно не будет сексуально.       — Ты меня не лю-ю-бишь… — пожаловался Рон, вцепившись в него второй рукой. — И не уважа-аешь…       Срань господня. Реально налакался, псина. И что ему теперь тут одному делать?       — В туалете раздают автографы Адель, — поделился он тихим, сжатым голосом, будто старался сохранить эту тайну только между ними. — Если пойдешь сейчас, авось, распишется на шее.       — Адель?       Глаза Рона на секунду стали осмысленнее. Отцепившись от него, он рванул в противоположную сторону, расталкивая танцующую толпу локтями.       Ха, классика! Всегда работало. Главное чередовать AC/DC с Адель и Дайдо, чтобы не приедалось. Постучав по деревянной поверхности стойки, он понял, что подушечки пальцев больше не вляпываются в липкое нечто. Видимо, пока они с Роном вели свою светскую беседу, бармен все-таки заметил небольшую грязную катастрофу и устранил ее влажной тряпкой — мокрый блеск еще не высох до конца.       — Хей! — позвал Гарри. — Мне рассказали про какие-то…зеленые шоты. Это что за аттракцион? — поинтересовался он, как только ему удалось привлечь внимание мужчины за стойкой.       — Зеленый веспер, — отозвался тот чуть скучающе, протирая бокал — кажется, основная запара сошла, дав ему выдохнуть немного, а тут он, задает тупые вопросы и глупо улыбается от ударившего в голову хмеля.       — Зеленый веспер, — тупо повторяет Гарри. — Давайте два!       — Уверен, что два? — в голосе слышался отчетливый скепсис.       — Абсолютно, — он улыбнулся, когда его собеседник приступил к приготовлению.       Правда, спустя несколько минут, он понял, почему тот решил уточнить. После пары кружек пива, первый шот пошел горечью. Язык и верхнее небо защипало, а жжение резко спустилось от глотки к пищеводу. Желудок предупреждающе дернулся, но в груди разлилось тепло, будто после колючего мороза он решил присесть у искрящегося жаром костра. Ноги, правда, стали чуток ватными — голова еще немного соображала, а вот нижняя часть тела решила дать заднюю на эти несколько минут внезапной горячки.       Неплохо. Но вкус, конечно, не зашел — для Гарри было слишком много спирта, но в качестве эксперимента можно. Захотелось танцевать — порыв внезапный и, возможно, тупой — чувствительность ног то уменьшилась, но его это уже не смущало. Смело опрокинув второй шот (не пропадать же деньгам зря), он скривился от ощущения горящего рта и сиганул вперед.       Музыка, к слову, все еще дерьмище — даже на пьяную голову Гарри в восторг не приходил, но дрыгаться придется уже здесь. Он хотел предложить Рону переместиться в другой бар еще после новости о Симусе, который и выбирал эту беспонтовщину, но слово за слово, Адель, автограф, зеленый веспер…до другого бара они уже точно не дойдут, только если ползком. Подняв руки вверх, он поддержал прыгающую под устаревший трек толпу, после чего ощутил резкий запах, ударивший в нос и сбивший дыхание.       Вискарь, что ли.       А еще его футболка, кажется, была мокрой. Приехали. На ткани молочного цвета медленно расползалось коричневатое пятно в области груди, неприятно холодя разгоряченную кожу.       — Извините, меня толкнули, — послышался сдержанный голос где-то сверху.       «Ну ахуеть теперь, — подумал Гарри, напряженно вздыхая. — Не блеванули, так облили! Еще и шоколадом воняет!»       Он поднял взгляд. Оказалось, голос был не то чтобы сверху — Богу, вроде, все-таки рано с ним связываться, — но подбородок пришлось приподнять, чтобы взглянуть в бесстыжие глаза нарушителя его пьяного покоя.       Ничего такой.       Мужик явно сильно разоделся для такого посредственного бара — рубашка белая, накрахмаленный воротничок, тёмно-серый пиджак. Одним словом, пижон. Очень выделялся он среди местного контингента — тут тусила в основном молодежь, у которой не хватало денег на дорогущие тусовки и, между качественной музыкой и дешевым пойлом, они явно выбирали второе. Гарри то точно знает, сам студент — бары никогда не выбирали наугад. Он, конечно, алкоголиком не был. Просто теоретически осведомленный участник вечеринки.       — Да ничего, — вздохнул он все же, перестав глупо пялиться на незнакомца. — Че, дорогой вискарь был? — усмешка сама коснулась губ, даже раньше, чем он это запланировал. Неудивительно. Мозг уже начинал тормозить.       — Нормальный, — в голосе мужчины послышалось что-то снисходительно-ироничное. Ишь ты. Нормальный. Для него, может, и нормальный, а вот их с Роном кошельки явно с трудом вынесли бы такой рацион. Слава Богу, разлилось это чудо-юдо не по его вине. — Давайте я вам компенсирую, — продолжил низкий голос.       Компенсирует? Чего тут компенсировать?       — Футболку, что ли? — уточнил он, кончиками пальцев сжимая влажную ткань на груди и чуть оттягивая ее вперед.       — Ну да. Она вряд ли отстирается.       — Да ну ее, — стало как-то неловко. Он же не сноб какой-то, в самом деле, разбираться из-за простой футболки. Это даже не его любимая. Обидно, конечно, что теперь подцепить никого не получится — воняло под носом знатно. Не любил Гарри все-таки крепкий алкоголь. — Можете компенсировать хорошей компанией, — смело отметил он после, подавив икание в груди, издав смешной сдавленный звук вместо привычного «ик».       — Хорошей компанией, говоришь? — тот ухмыльнулся, протягивая ему руку. — Том.       — Гарри, — он крепко пожал протянутую ладонь, сжимая прохладные пальцы.       — Очень приятно, — вежливо отозвался пижон-которого-звали-Том. — Ты чем так накидался, студент?       — Почему сразу студент? — нахохлился Гарри.       — Не пойми меня превратно, но я уверен, что при покупке пива у тебя еще спрашивают документы, — тот улыбнулся пошире, хотя больше подошло бы слово «осклабился». Зубы красивые. Ровные.       Пиздец, он что, его стебет?       Пристально вглядевшись в лицо нового знакомого, Гарри понял, что мужик был явно старше, чем он. Тот выглядел хорошо, но, очевидно, не годился ему в ровесники. Он даже приметил блеснувшую седую прядку среди волнистых темных волос. Это придавало некий…шарм, что ли. Реально ничего такой.       — Зеленый веспер, — все же ответил он на заданный вопрос. Что-то больно много задержек, надо соображать быстрее. — Но на вкус, если честно, херня.       — Пойдем, угощу тебя твоей херней, и сам попробую, раз мой шоколадный виски ты посчитал вонючим.       — Я разве вслух сказал? — неожиданно смутился Гарри.       — Нет, но ты до сих пор морщишься, если что. Идем.       Ему, почему-то, даже возражать не хотелось. Гарри только шел рядом, разглядывая блестящие запонки на рукавах пиджака. Высокий, статный, симпатичный…Реально хорошая компенсация за испорченную футболку. Она не очень то ему и нравилась. А вот как темная ткань обтягивала плечи нового знакомого… Вид был неплохой. Даже очень. Он почувствовал, как щеки немного горят — сказывалась жара от танцующих вокруг тел. Возможно, близость этого Тома тоже сказывалась.       — А если серьезно, сколько тебе лет? Боюсь, что буду спаивать малолетку, — отметил Том, как только они дошли до барной стойки.       — Мне, вообще-то, есть двадцать один.       — Дай угадаю, исполнилось вчера? — пытливые глаза смотрели с очевидной насмешкой. Опять.       — Нет, летом! — упрямо ответил он. Ступни ощущались мягкой перьевой подушкой. — Я уже универ заканчиваю…       — Какой молодец, — щелкнул языком Том. Он выглядел более трезвым, чем он, но резкий запах алкоголя и чересчур расслабленная линия плеч выдавали мужчину с потрохами. — Два зеленых веспера, пожалуйста, — он сложил пальцы в пресловутый знак мира. Конечно, он сделал это, чтобы показать число, но пьяному мозгу Гарри этого было достаточно, чтобы снова повеселеть. — Ты че хихикаешь?       — Пи-ис, — повторил он его жест двумя пальцами.       — В гламурщину я точно уйти не хотел, — мужчина убрал руку в карман, по всей видимости, не желая развлекать его дальше.       Третий шот для Гарри, первый для Тома — они уселись на высокие стулья в поиске опоры. Второй шот Тома, передышка Гарри — их колени медленно соприкасаются, посылая по телу теплый ток. Сопли Шрека, как милостиво прозвал напиток Гарри, влияли на новое знакомство весьма…положительно. Сближающе, знаете ли. Между шотами их руки почему-то постоянно касались ног друг друга, будто щупая. Расфокусированные глаза играли в нелепые гляделки. Пиджак теперь служил модной тряпкой под лопатками Гарри — у стула Тома не было спинки, пришлось повесить дорогую вещь на его место.       — Слушай, студент, — протянул Том, чуть наклоняясь к нему со своего стула и щуря глаза. — У меня дома есть сушилка.       — Нахуя мне сушилка? — слово не воробей, так сказать… Все не воробей, кроме воробья. Воробей тоже не воробей, потому что «воробей» — это слово, а слово — не воробей… Короче, вылетит — не поймаешь. Надо было выразиться помягче.       — Футболку твою посушим, — невозмутимо отозвался Том.       Гарри медленно моргнул. Посмотрел в глаза напротив. Потом опустил свои на футболку — ткань была уже сухая, только неприятного говеного цвета возле воротника и ниже. Потом опять взглянул на Тома.       — Утешить меня собрался? — внезапно хихикнул он, растягивая губы в игривой улыбке. В реальности, конечно, вряд ли он выглядел так кокетливо, как представлял у себя в голове, но, по крайней мере, результат был сносным, учитывая, как шумно Том втянул воздух, прежде чем снова низко наклониться к нему.       — Утешу. Пиджак забери, я оплачу счет и вызову такси.       Оставалось надеяться, что Рон не будет ждать автограф Адель до утра — в поле зрения он до сих пор не появился. Либо погнал домой сам, либо застрял за философским разговором в какой-нибудь туалетной кабинке. В любом случае, друг вряд ли обиделся бы, узнав, что Гарри отлучился по таким делам.

***

             Перед таксистом было неудобно. Очень. Рука Тома то и дело скользила по его колену вверх, сжимала ляжку с внутренней стороны, мяла бедро сквозь слишком тонкую для осени джинсовую ткань, опасно долго задерживалась у паха. Мурашки не то что бегали по его спине — они неслись табуном, опускаясь к пояснице.       — В баре ты был разговорчивее, — отметил тот шепотом, выдыхая ему на ухо. Горячо.       — Может, я притворялся, — хмыкнул он, опустившись на сидении чуть ниже и прикусив нижнюю губу, когда рука мужчины снова подобралась ближе к ширинке.       — А вдруг я собрался украсть тебя? Или того хуже — убить? — осклабился он снова.       Гарри вновь взглянул на ровный ряд зубов, оценивающе пробежался по ямочкам на щеках, которые, если честно, вообще не делали мужчину милее — выражение лица у него в целом было несколько тяжелым, хмурым и отстраненным, несмотря на периодичную игривость и ухмылочки, а потом улыбнулся и сам.       — Было бы тупо умереть со стояком, — сказал он негромко, приблизившись ближе — все-таки не очень хотелось посвящать бедолагу за рулем в их разговор. Ей богу, он чувствовал себя работником секса по телефону — раньше он не замечал за собой пристрастия к подобным разговорчикам. Хотя, наверное, это были еще цветочки.       — Какие грязные вещи ты говоришь, сопляк, — издевательски поцокал языком Том, убирая руку с его паха и самодовольно усмехаясь, когда бедра парня взметнулись вверх, будто сожалея о потере.       — Сопляк? Это что еще за прозвище? — недовольно проворчал Гарри.       — Сопляк со стояком? — предложил мужчина незамедлительно, проводя носом по его шее. — Вкусно пахнешь. И табаком не несет. Не куришь?       — Редко, — выдыхает он тихо.       — Умница, — сдержанно похвалил Том, прежде чем вернуть руку на его колено. Гарри решил сделать вид, что не видел в кармане его пиджака синий «винстон».       В подъезд элитного девятиэтажного дома они завалились, словно два гребанных подростка. Гарри чувствовал губы мужчины везде. И руки. Горячие ладони забирались под ткань футболки, оттягивали ее вверх, вели по линии позвоночника, давили на поясницу и горячо сжимали задницу. Том даже пару раз одобрительно вздохнул ему в шею, почувствовав, как спина выгибается под его прикосновениями. Хвала небесам, в лифте никого не оказалось в столь позднее время — они могли беспрепятственно трогать, лапать, целовать…       — Том… — недовольно затянул Гарри, оказавшись прижатым к холодной двери и лишившись его рук на себе.       Но это, конечно, не значило, что он не мог распускать руки — ладонь с готовностью провела по напряженному паху мужчины, ощупывая его вокруг.       Неплохо. Даже очень.       — Ш-ш, студент. Нам нужны ключи.       За дверью все было куда лучше. Неловко, путаясь в штанинах, но все же скинув с себя красные кеды, Гарри про себя отметил, что даже будучи нетрезвым, Том был довольно аккуратным. Он так ровно поставил свои туфли у вешалки… Когда его подтолкнули в грудь дальше, Гарри попытался прижаться к чужим губам своими, но потерпел неудачу, уткнувшись ими в прохладные пальцы.       — Душ? — шепотом спрашивает Том, делая глубокий вдох и пролезая ладонью за резинку джинс с задней стороны. — Задница у тебя что надо, пацан.       — К черту душ, — проговорил он, пахом прижимаясь к бедрам мужчины, с довольной улыбкой ощущая, как тот притирается в ответ.       — Как скажешь.       Квартира была просторная, и это было обалденно и раздражающе одновременно. Обалденно — потому что Том прижимал его к каждой стене, зацеловывая кожу, ногтями проводя под ребрами и щупая плоский живот. Раздражающе — до спальни, казалось, оставалась вечность. С хвостиком.       — Пиздец, зачем тебе одному такие хоромы, — пробормотал он недовольно, больше утверждая, чем спрашивая, когда они все-таки переступили порог спальни.       Одному же? Гарри очень надеялся на чистую совесть партнера — не хотелось бы внезапно увидеть следы второй жизни здесь. Или, не дай Бог, кроватки. На вторую жизнь он был согласен только в том случае, если это была плесень. Но в таком чистом пространстве она, очевидно, не завелась бы. Только если в специальном сыре. Вот такое тут было вполне возможно, уже ближе к правде.       — О планировке поговорим? — недовольно уточнил мужчина, в отместку оставляя грубый укус на его плече и дергая края его футболки вверх. — Поднимай.       Гарри хотел съязвить, но только вскинул руки вверх, помогая Тому снять с себя раздражающе пахнущую вещь. В следующий миг его подтолкнули в колени, вынуждая шлепнуться на заправленную тонким покрывалом кровать. Большую, надо заметить, кровать.       «Уютненько…» — отметил он про себя, прежде чем снова ощутил острые ощущения в районе шеи — чувствительную кожу оттянули зубами.       — Мне, вообще-то, потом на пары ходить, — с придыханием сообщил он, чувствуя жжение.       — Ш-ш, — Том снова шикнул на него, поднял ладонь и приставил ее к его рту. Он не сдержался, тыкаясь в нее кончиком языка. — Помолчи. Думаешь, они никогда засосов не видели?       Справедливо. Гарри резко притянул его за воротник к себе, падая спиной на мягкий матрас. Подрагивающие от опьянения пальцы слушались плохо, но первые пару пуговиц расстегнуть получилось, стягивая дорогую ткань с подтянутых плеч. Кожа была разгоряченной и мягкой. Нестерпимо захотелось попробовать ее на вкус, чтобы не уступать Тому — тот, казалось, пытался его сожрать целиком. В губы, правда, не целовал — Гарри пытался сначала обиженно сопеть, но забывал о своем недовольстве, ведь тело обжигало возбуждением и без излишней романтики.       — Ты же богатый? — прошептал он внезапно, поглядывая на остальную часть пуговиц, еще застегнутых, вредно скрывающих от него торс, который, судя по твердым мышцам под пальцами, тоже не собирался его разочаровывать.       — А зачем спрашиваешь? — кажется, Том с такого вопроса прибалдел — невозмутимое лицо, пусть и с томным выражением, приобрело удивленные нотки — брови просто поплыли куда-то наверх. Точнее, вряд ли поплыли, но Гарри уже точно плыл.       — Пуговицы достали. Порву?       Пауза. Фигню сморозил, да?       — Похуй. Рви.       Ан нет. Нормально все. Пронесло.       Голова Тома снова опустилась ниже. Горячий язык скользнул по кадыку, облизал ключицы, влажно прошелся по соску. Пальцами он скрутил твердую горошину, мягко надавил. Внизу живота сладко потянуло. Короткими ногтями поскреб по боку…       Гарри издал негромкий стон, с небольшим усилием разводя ткань рубашки по сторонам — послышался слабый треск ниток. Пуговицы, благо, остались на месте — было бы неловко, если бы Тому пришлось собирать их по полу и кровати. Отлетела только одна (благо, не в лоб) и приземлилась прямо на покрывало рядом. Он смахнул ее локтем, целясь в район подушек.       И вообще, теперь это все его слабо волновало. Тело у мужчины тоже было ничего таким. Крепкая линия пресса приятно ощущалась под ладонями: он нагло щупал разгоряченное тело, не пряча руки. Не шесть кубиков, конечно, но подкачанный живот и подтянутая грудь посылали взволнованно-горячую волну к паху. Его ладонь уже тянулась ниже, к брюкам, обтянувшим все самое интересное, но ее перехватили на пол пути. Запястье сжали прохладные пальцы.       — Я сам, — жарко прошептал Том, прижимаясь к его бедрам своими, имитируя короткие фрикции, постоянно проезжаясь по его члену собственным.       Твердо. Горячо. Как надо.       Остатки одежды медленно оказались за кроватью. Тонкие джинсы, брюки, боксеры — все полетело в одну кучу, превращаясь в перевернутый комок. Гарри резко перевернули на живот, подтягивая бедра повыше.       — До ящика дотянешься? — тихо проговорил Том, оставляя влажный поцелуй на его плече.       Гарри попытался сфокусировать взгляд на тумбочке, стоявшей справа от кровати. Линзы к концу ночи уже немного сушили глаза, а алкоголь четкости зрения совсем не способствовал — он чувствовал себя слепым котенком (котята, правда, вряд ли так нажираются), который двигался наугад. Но очки в бар он отродясь не надевал — слишком высокий риск сломать оправу, да и целоваться, в случае чего, было не очень удобно. Хотя тут, как оказалось, этот навык ему не требовался.       — Дотянусь, — все же ответил он, потянувшись вперед и резко дернув за небольшую ручку. Чужие пальцы одобрительно пробежались по его возбуждению. Хотелось потрогать чужое тоже, но держали его на месте крепко.       — Смазка и презервативы. Слева, — давал тихие указания Том, крепко придерживая его уже за бедра, а потом сжимая ягодицы, разводя их в стороны. — Кажется, кто-то готовился провести ночь не в одиночку? — пробормотал он слишком одобрительным тоном.       Ох, черт. Гарри шумно втянул воздух, вытаскивая смазку и шелестящую упаковку с презервативами. Он, по правде говоря, не визуализировал, с кем именно хочет провести эту ночь и в какой позиции, но на всякий случай подготовился везде. Поэтому, не стесняясь, приподнимал бедра выше, ласкался, подставляясь под настойчивые касания. Как же он был себе благодарен за вчерашнюю «дальновидность».       — Давай быстрее, а то я от скуки трезветь начну, — хмыкнул Гарри, провоцируя. И тихо охая от шлепка по заднице. Наказывает, значит.       — От скуки, говоришь?       Послышался щелчок крышки. Влажный звук. Том, кажется, растирал смазку между пальцев, разогревая ее. Гарри взглянул на него из-за плеча, затаив дыхание. Мужчина оперся на колени сзади него, поднося влажные пальцы ближе к заднице и проводя горячей ладонью между ягодиц. Передние пряди чуть увлажнились, падая на лоб — в комнате и правда было довольно жарко.       — Готов? — горячий шепот на этот раз не был так близко к ушам, но впечатления приносил те же. Томные.       Гарри не помнил, кивнул он или нет. Все мысли разом улетучились, стоило ощутить в себе сразу два густо смазанных пальца. Длинных, черт возьми, пальца. Они резко задвигались внутри, растягивая, пока их владелец свободной рукой оттягивал левую половинку в сторону. Кажется, уж очень понравилось ему все щупать. Он шумно задышал, когда почувствовал третий палец: растяжение усилилось, все тело горело от нетерпения и жжения. Громко застонал, ощутив прилив удовольствия в паху, когда мужчина нашел, куда толкаться, стимулируя простату быстрыми движениями. Член стоял колом и, казалось, скоро болеть начнет от распирающего возбуждения. Он попытался потянуть руку ниже, обхватить, сделать пару резких движений, но запястье снова сжали.       — Стоять, — зашипел Том, прижимаясь грудью к его спине. — Кончишь на члене.       — Так т…трахни, значит, побыстрее, — задыхаясь, ответил Гарри, опираясь на дрожащие локти.       — Как пожелаешь.       Пальцы выскользнули из него со смущающим хлюпающим звуком. Раздался шелест фольги. Он открывал презерватив.       — Без него дашь? — раздался низкий голос за спиной.       — Закатайся, — прошипел Гарри, лягнув его ногой. Ожидание начинало надоедать. И неужели Том правда надеялся…       — Шучу, прелесть, — ласково прошептал мужчина, целуя его между лопаток.       Не растечься бы лужицей от этой обманчивой нежности. Губы мужчины пару раз остановились на его коже снова, будто извиняясь за неудачную шутку, после чего оставили его в покое. Горячие ладони вернулись на его ягодицы и…       Блять.       Он вскрикнул, когда почувствовал Тома внутри. Наконец-то. Правда размеры, конечно, от предыдущего небольшого опыта отличались — Гарри чувствовал, как его распирает изнутри, но ощущение было неожиданно приятным, пусть и обжигающим легкой болью. После такого можно смело говорить, что до этого он был девственником. Алкоголь затуманил мысли и, кажется, хорошо расслабил мышцы — Гарри сомневался, что на трезвую голову ему было бы так же легко. На трезвую голову, откровенно говоря, он вряд ли согласился бы вообще на такую авантюру. Но сейчас она казалось самой притягательной в его жизни.       — Будет больно — не молчи, понятно? — раздался напряженный шепот сзади. Пахло алкоголем и терпким запахом возбуждения. — И расслабь, блять, задницу, — он с усилием шлепнул его по ягодице.       На несколько мгновений они утонули в тишине. Она прерывалась резкими вдохами и шорохом постели. Наконец, придвинув его за бедра ближе, Том начал двигаться внутри. Сначала медленно, будто пробуя, выходя почти полностью и погружаясь обратно. Затем, увидев расслабившуюся спину, ускорился, находя нужный темп.       Ох, Гарри был рад помочь в этом поиске — как только низ живота начало простреливать горячим удовольствием, он громко застонал, позволяя понять, насколько в правильном направлении Том двигался. Ему нравилось ощущать грубые ритмичные толчки внутри, жадные прикосновения горячих ладоней, жесткие укусы, которые периодически сыпались на его плечи, слышать сзади шумное дыхание и хриплые стоны. На секунду стало стыдно — хотелось верить, что соседи Тома никогда не бывали дома или, по меньшей мере, были глухими, немыми и слепыми. Либо вообще не существовали. Держать рот закрытым не получалось совсем. Звуки удовольствия разрывали грудь изнутри. Тем более, когда Том резко загреб его рукой под живот и приподнял повыше, вынуждая прижаться спиной к его груди.       — П…порядок? — с придыханием поинтересовался он, поглаживая покрасневшую кожу на ягодицах. — Тебе идет быть отшлепанным.       — Ахуенно, — коротко прокомментировал Гарри, облизывая пересохшие губы и сглатывая вязкую слюну. — Давай еще…       Том в очередной раз оставил шлепок на его ягодице, после чего задвигался быстрее, больше не тратя время на лишние разговоры. Гарри обессиленно откидывал голову на его плечо, цеплялся дрожащими пальцами за бока мужчины, заводя руки за спину и чувствовал, что находится опасно близко к грани.       Он даже не дрочил. Пиздец. Член все еще крепко стоял, головка влажно блестела, прижимаясь к низу живота, в котором копилось напряжение.       Он кончил с громким стоном на губах, дернувшись в крепкой хватке рук. Испачкался живот и одеяло под ним. Колени задрожали, отказываясь его держать, и Том резко уложил его обратно на живот, уткнув лицом в подушку, двигаясь резко, без ритма — удушающе приятно.       — Бл-лять… — хрипло протянул мужчина, кончив с глухим стоном и уткнувшись лбом в его плечо. Его подрагивающие бедра плотно прижимались к его заднице, пока он шумно дышал, восстанавливая дыхание и осыпая мягкими поцелуями кожу его шеи.       — Офигенно, — прокомментировал Гарри хриплым голосом, шумно выдыхая.       Голова кружилась. Задница горела. Линзы, казалось, зажевали глаза. Но внутри растекалась томная удовлетворенность: она медленно плыла по венам, плескалась в груди и ласкала сознание. Он слышал, как Том пытается отдышаться, и делал то же самое. Не получалось.       Какое-то время они просто делали медленные вдохи и выдохи. Будто медитировали вместе. Мужчина сел на кровати первым. Бросил в небольшое мусорное ведро использованный презерватив, потер шею ладонью.       — Хочешь сходить в душ? — спросил он негромко, наблюдая за Гарри: тот перевернулся на спину и смотрел в потолок. Вертолеты, что ли, ловил? Или, может быть, мечтал?       — Потом…хотел бы, — голос был явно уставшим. Но помыться реально хотелось — он весь вспотел во время их развлечений.       — Если хочешь, можешь еще полежать и потом сходить. Как отдохнешь, — заметил Том осторожно. — А потом я вызову тебе такси, — коротко обозначил он.       О как.       Гарри повернул голову в его сторону. Задумчиво нахмурил брови. Снова взглянул в потолок. В груди, вместо теплого чувства, начал формироваться неприятный склизкий осадок.       — Ты в общаге живешь? — продолжил Том. — И если да, то тебя запустят? Время позднее, — кажется, он старался быть…вежливым.       Приплыли.       Гарри молчал. Конечно, странно было ожидать, что после внезапного пьяного секса, до которого они едва дошли, между ними воспылает страстная любовь и привязанность. Но он точно не привык срочно уезжать сразу после процесса. Стало как-то некомфортно.       — Да нет, пустят, — он приподнялся на локтях. — Там и помоюсь.       — Я тебя не тороплю, — произнес Том медленно. — Просто засыпать я привык один.       — Я понял, Том. Не объясняй.       — Хороший мальчик.       Гарри сделал глубокий вдох. Эта похвала радовала уже не так сильно. Вставать совсем не хотелось. Ноги забились, ступни по прежнему ощущались неповоротливыми и случайными по отношению к остальному телу, которое утомленно тянуло от переизбытка алкоголя и ощущений. Виски немного сдавливало от напряжения. Резко поднявшись, проигнорировав комок в горле от снова подступившей тошноты, Гарри склонился к горке вещей у кровати. Натянув одежду, он смешливо фыркнул, увидев футболку — если они ее и сушили, то уж точно не на сушилке, о которой Том говорил изначально.       Тот, кстати, молчаливо поглядывал на него, не прерывая неловкий процесс переодевания. Он по прежнему сидел на постели, полностью обнаженный и расслабленный. Опирался одной рукой на подушку позади себя, а второй проводил по растрепавшимся волосам.       Ну прямо Аполлон.       — Диктуй адрес, — попросил Том, когда Гарри закончил переодеваться. В его руках уже был телефон. От высокого уровня яркости его нос опять сморщился.       Прощаться было куда более неловко, чем врываться в квартиру в страстном порыве. Гарри вяло пытался завязать шнурки, пока Том, лениво натянувший боксеры обратно, следил за маршрутом машины, которую вызвал несколько минут назад.       — Может, номерами хоть обменяемся? — предложил Гарри тихим голосом, посмотрев на Тома исподлобья, пока пытался справиться с кедами.       Мужчина немного нахмурился. Более осмысленный, но все еще захмелевший взгляд остановился на его глазах.       — Извини, Гарри, — ровно сказал Том. — Запомнил номер машины?       — Да, — Гарри неловко приоткрыл входную дверь: не понимал, стоило ли прощаться или нужно было просто уйти. В таких ситуациях опыта было мало. То есть, именно такого, конечно, не было вовсе.       — Спасибо за вечер, пацан, — решил его дилемму Том и, как только парень вышел за порог, закрыл дверь обратно, лишая их возможности неудобно переглядываться.       Может, постоять в подъезде подольше, чтобы с него списали деньги за бесплатное ожидание?       Ладно, они оба взрослые люди. Хорошо провели время и разошлись, все было в пределах нормы — его никто не принуждал, обещаниями не кормил и на ночевку с карамельным попкорном не приглашал. Захотелось нажраться по новой. В общаге, вроде, оставалась литровая бутылка разливного пива. Вообще-то, рассчитанная на похмельное утро, но ситуация позволяла немного нарушить распорядок ее дегустации.       Хорошо, что завтра суббота.       Не хорошо, что в нос твердо вбился запах виски, граната и перца. Так пахло от одежды Тома и покрывала, в которое он утыкался лицом, пока тот...       Он мотнул головой.       Ночной город блестел красным цветом фонарей. Блики перемешивались с желтым, оранжевым и зелеными цветами, светясь на стеклянной поверхности окна. С задних сидений новомодного китайского кроссовера, очевидно, приехавшего по тарифу «комфорт», он играл совсем новыми красками, будто боясь не оправдать завышенный ценник.       Интересно, получится ли сегодня вообще заснуть.