Между шотами

      Утро началось не с того, что солнечные лучи игриво пробирались через старые застиранные занавески и играли зайчиками на стенах. Вообще ничего романтичного в начале этого дня Гарри не нашел. Он проснулся от того, что шея затекла от неудобного положения во сне — он отрубился, даже не приготовив комфортное место для сна (хотя бы чистое и аккуратное), просто плюхнувшись сверху на ворох одеял (иногда в общежитии было холодно, приходилось использовать два сразу, чтобы согреться) и обхватив рукой подушку, из-за отсутствия которой голова всю ночь находилась ниже уровня тела. Глаза едва открывались — ощущение было такое, словно в них насыпали песка, и подумав, что этого недостаточно, добавили крошки от разбитого стекла. Жгло их неимоверно.       Точно, линзы. Так и не снял их вчера. Он в целом ничего не снял — неудобные джинсы, пуговица от которых неприятно впилась в низ живота, натягивались на согнутых коленях. Недовольно засопев, Гарри приподнялся на локтях, оглядывая пустую кровать напротив. Бордовый плед даже не сдвинулся с того места, где был оставлен вчера утром — возле комода. Даже чуть-чуть. Он переживал за Рона — почему его пьяному мозгу показалось, что нормально будет не удостовериться в местонахождении выпившего лучшего друга, как обычно это происходило, Поттер не знал. Чужая постель, конечно, тоже была смятой и частично выпала на пол, но это не было показателем его присутствия ночью — по выходным им иногда лень было заправлять кровать и убирать с нее лишние вещи. Потянувшись, Гарри поднялся с кровати, споткнувшись об уже пустую бутылку из-под пива.       Он скривил нос. Отвратительно. Давно он так не напивался — даже если вечеринки и были, заканчивались они легким хмелем и веселым настроением. Иногда, конечно, ужасно грустным — зависело от повода, который вынуждал потянуться к высокому градусу. Наклонившись, он поднял бутылку и бросил в сторону, целясь в мусорное ведро у двери. Приземлилась она аккурат возле него, издав глухой стук. Не попал. Цокнув языком, он с нажимом провел ладонями по лицу. Во рту было сухо и, откровенно сказать, очень-очень неприятно, будто пил он не алкоголь, а помои. Хотя, в целом, практически одно и то же. Задницу и шею неприятно саднило — в зеркало, честно говоря, смотреть было не то чтобы страшно, но…       Да кого он обманывает? Самого себя, что ли?       В общем, да, страшно. Все-таки именно из-за ночного «происшествия» он решил опустошить то, что оставалось в дешевом холодильнике у стены. Почесав шею, Гарри маленькими шагами, будто боясь упасть, направился в небольшую ванную. В ней едва могло развернуться два человека одновременно, но это было гораздо лучше, чем общие душевые и, прости Господи, туалет. Поэтому они с Роном гоняли сюда по очереди, пока умывались, и мысленно благодарили судьбу за то, что им не приходится толпиться с самого утра в кучке немытых вонючих студентов. Так уж сложилось, что не все комнаты в общежитии обладали подобной привилегией, поэтому их смело можно было назвать особенными.       Шмыгнув носом, Гарри щелкнул по выключателю, щуря глаза от резко загоревшейся лампочки с холодным светом. Стоило заменить ее на что-то более приятное. Подойдя к зеркалу, он достал прозрачный футляр для линз из полки под ним и облегченно вздохнул, когда их получилось снять.       Наверное, стоило сначала захватить с собой очки, а уже потом снимать этих засохших предателей с глаз, но больно сильный был дискомфорт, чтобы ждать еще немного. Часто моргая покрасневшими глазами, Гарри склонился над раковиной и включил воду. Резко повернул кран в правую сторону — совсем скоро вода стала неприятно ледяной и колкой. В самый раз.       Набрав воды в ладони, он плеснул ей себе в лицо, рвано выдыхая от низкой температуры.       Второй раз.       Третий.       Он растирал лицо холодными руками, оттягивая стянутую кожу вверх и вниз, пока приходил в себя. Мокрыми руками залез в волосы, проводя пальцами между лохматых прядей и зачесывая их назад. Приняли они такое положение, конечно, всего на несколько секунд, прежде чем упали обратно, но это было лучше, чем ничего. Выключив воду, Гарри проигнорировал бежевое полотенце, заботливо оставленное на крючке, и вышел обратно. Для того, чтобы разглядеть себя нормально, нужны были очки. Подобравшись обратно к кровати, он оперся на тумбочку и, зашарив по ней рукой, нашел очки за бутылкой с вишневым соком — даже запечатанной, а не мусором, что…немного удивительно.       Нужно было предложить Рону провести генеральную уборку. Обязательно сделает это, как только поймет, где тот находится.       А то засрались. Немного. Правильно Гермиона говорила, что они поросята, которым позволили существовать в одном пространстве и вместе превращать его в уютный сарайчик.       Главное уютный.       К слову, о Гермионе. Может, он у нее? Она жила этажом ниже, деля комнату с двумя девчонками с их курса. Ни для кого не было секретом, что иногда между комнатами общежития случаются несанкционированные переселения на ночь. Пусть Лаванда и Парвати, по рассказам подруги, не были лучшими соседками, они были понимающими и чистоплотными. Как ни странно, это все решало.       Понадеявшись, что пьяный Рон потревожил сон Гермионы, не захотевшей вчера праздновать успешно закрытую сессию, он надел очки. На линзах были неприятные разводы, которые он оставил тканью футболки, пока протирал их, но это было лучше, чем ничего. Ему сначала стоило просто рассмотреть свое отражение. Потом разберется с остальным.       Вернувшись в ванную, он встал ближе к зеркалу, опираясь ладонями на край старой раковины. Глаза все еще были красными — неудивительно, после такого количества спиртного, вовремя не снятых линз и некачественного сна. Оттянув ворот футболки с пятном, он сдержал в себе порыв присвистнуть. Над ключицей был красноватый след от чужих зубов — по краям он даже немного отдавался синевой. Это как надо было вцепиться? А Гарри что? По пьяни боль не ощущал?       Он повернулся боком, рассматривая шею. На самом деле, все было не так плохо, как он ожидал, но засосы получились…яркие. Их было всего три: на кадыке, сбоку и ближе к плечам, но больше напоминало кровоподтеки после драки, а не следы страстного секса. Хотя расположение синяков сразу говорило о природе их происхождения. На подпольных боях без правил таких точечных следов на шее не оставляют — да и оттуда всегда уходят с побитой мордой, а не глазами грустной голодной собаки.       Даже не соврешь никак. Он был взрослым парнем, ему не нужно было ни перед кем отчитываться, — к сожалению, даже перед родителями, которых он видел только на фотографиях, — поэтому переживать так сильно не стоило. Но живот неприятно тянуло от смятения. Перед глазами всплывала улыбка Тома, который больше скалился, чем заигрывал; вспоминались его горячие руки, которыми он властно держал его за бедра; хриплый шепот, который посылал дрожь по всему телу…       Так, нет. Он не должен вспоминать об этом опыте как о чем-то положительном. В конце концов, это даже не интрижка — воспользовались друг другом ради пьяного секса, не более. И не имело значения то, что Гарри к такому не привык — даже если взаимоотношения с кем-то у него и начинались с постели, после этого они какое-то время проводили вместе. Общались, ходили на короткие свидания и хорошо проводили время вместе, необязательно трахаясь, как кролики. Вспомнился Симус. Вот он, наверное, вообще не переживал — многочисленные ночевки вряд ли имели для него большую важность. Стоило брать с него пример и не расклеиваться. И перестать думать о горячем прессе Тома — ходить со стояком не хотелось, не совсем то настроение.       Телефон. Со всеми этими переживаниями даже не вспомнил о нем. А ведь Рон мог звонить, писать, да что угодно, главное, что связываться. Он устало почесал щеку пальцами. Стоило прекращать так часто пить, иначе он окончательно потеряет все свои когнитивные функции. Утопит, если быть точным. Слава Богу, гаджет хотя бы оказался заряженным — не полностью, конечно, но в значке батареи горели оставшиеся тридцать два процента заряда. [0:32] Рон: проблевалс [0:36] Рон: и адель здесь никакой нет. когда ты меня перестанешь наебыватб на пьяную голову… : '(       Гарри фыркнул от смеха. Кажется, вчера тоже стоило просто пойти в туалет, извергнуть из себя остатки дешевого алкоголя и смотреть на мир ясным взглядом победителя, а не совершать глупые необдуманные поступки, которые предполагают сожаление после, а не сладкие воспоминания. [0:58] Рон: я тебя не нашел! [0:59] Рон: друг надеюсь утром ты расскажешь все сам и мы не будем искать тебя с собвками [1:27] Рон: Гарри, это Гермиона. Во первых, выключите уже эти строчные буквы. Во-вторых, этот оболтус уже у меня. Завтра можешь приходить ко мне, девочек в комнате не будет. Закажу вам домашней еды.       Уголки губ дернулись вверх, когда Гарри долистал переписку до последнего, на данный момент, сообщения. Он улыбнулся искренне, тепло и даже немного весело. Радовался тому, что Рон все же нигде не потерялся и из них двоих именно он, а не лучший друг, попал в пьяную передрягу. А забота дальновидной подруги вообще поселила внутри надежду на хороший выходной. Депрессивное настроение с утра срочно нужно было перекрыть чем-то особенным или хотя бы вкусным. Но для начала нужно было помыться — вчера ночью, разумеется, он этого не сделал. Он помнил, как перешагнул порог комнаты, открыл дверцу холодильника, достал оттуда прохладное пиво и открытую пачку сухариков со вкусом шашлыка. Сухарики в холодильнике хранили только ветераны общежития — после тараканов никакую еду хранить в открытом доступе не хотелось. Даже после того, как их вывели. Даже спустя год. Паранойя Гарри подсказывала, что никто до конца с ними так и не разобрался, а то, что он их пока не видит — это подарок судьбы и совпадение, а не знак того, что они здесь больше не живут.       В общем, он уселся прямо на пол со своими изысками и грустно хрустел, смотря в стену. Зрелище наверняка было жалкое — даже хорошо, что Рон сегодня ночевал не здесь. Гарри требовалось немного пространства, наверное. Просто чтобы переварить неловкое положение, в котором он оказался сегодняшней ночью. Он даже немного переживал, не выглядело ли это так, будто его легко развели на секс за пару невкусных шотов. Но потом подумал, что все это не так уж и важно. Все уже закончилось, после драки кулаками не машут, поэтому думать «а надо было сделать так…» было бесполезно. Очень. А вот погрустить над своей непутевой пьяной судьбинушкой было нормально. Разгрузить, так сказать, свое сознание от негатива, заполняя его другими тревогами. Замкнутый круг, чтоб его.       И зубы надо почистить. И подготовить чистые вещи. А футболку выкинуть к чертовой матери — не хотелось возиться с ней и тратить пятновыводитель. Возможно, если бы он замочил и застирал липкое пятно еще вчера, у футболки был бы шанс на восстановление. А теперь алкоголь въелся в тонкую ткань, и даже после специальной химии, скорее всего, останется неприятный желтый развод от воротника к груди.       Сняв теперь уже никудышный предмет гардероба, он внезапно прислонил ее к себе и прижал воротник к носу. Запах виски уже выветрился и не ощущался — за ночь пятно успело высохнуть несколько раз, но теперь Гарри чувствовал другой аромат. Не геля для стирки. Не своей туалетной воды, которую Гермиона подарила ему на день рождения.       Его парфюм.       Он не был силен в парфюмерных пирамидах, но там ясно угадывался кисловатый запах граната и чего-то кожаного. А еще немного пахло дымом — Гарри не был уверен, было ли это причастно именно к аромату, которым Том пользовался: он помнил, что видел у него в кармане обычные сигареты, которые вполне могли оставить после себя легкий шлейф.       Но пахло, на удивление, вкусно и даже островато, несмотря на то, что прошло достаточно времени с их близости и на саму футболку ничего не брызгали. Не сдержавшись, он сделал еще один вдох.       Пиздец. Он чувствовал себя извращенцем, но запах и правда был приятным, пробирающимся глубоко внутрь, будто раскрывающимся с каждым вдохом все сильнее.       Резко скомкав футболку, он бросил ее на кровать. В мусорку отнести пока не хватило смелости. Возможно, Гарри был дураком, но…выбрасывать не хотелось, пока слабый запах все еще держался на дешевой ткани. Хотя напоминаний о произошедшем пока хватало и без футболки — шея все еще немного побаливала, а на бедрах, благо, всегда скрытых за бельем и джинсами, расцветали синяки от крепких пальцев. Обычно Гарри очень резко относился к таким следам — просил не оставлять засосы, не хватать слишком сильно. Это не было романтично. Ощущалось, словно клеймо, вне зависимости от того, кто этот засос поставит — глупо хихикающая девчонка с потока или солидный мужчина в пиджаке.       А как перестать то думать об этом? Гарри уже несколько раз осекал себя, пытался отвлечь свои мысли на уборку или подготовку одежды, которую сейчас скинул на вешалку, чтобы переодеться после душа, но мысли все равно возвращались к ночи. К просторной квартире, мягкой кровати, резкому запаху спирта и сильным плечам. К Тому, да. Все сводилось к нему.       Захватив с собой полотенце, он разблокировал телефон снова. Открыл чат с лучшей подругой и проверил ее статус. Не в сети. Ненадолго, наверное.

[11:23] Гарри:

моюсь и бегу к вам

[11:23] Гарри:

и с добрым утром, кстати

[11:24] Гарри:

ОЧЕНЬ голодный

[11:26] Гермиона: Слава богу, живой. [11:26] Гермиона: Ты дверь в следующий раз захлопывай сильнее. [11:27] Гермиона: Утром хотела тебя проверить. Думала уже палкой тебя тыкать, но ты захрапел потом.       Час от часу не легче. Скорчив страдальческое выражение лица, Гарри закрылся в ванной (на всякий случай, раз в их комнату так легко зайти другим людям) и включил воду погорячее. Зеркало покрылось испариной. Голова на некоторое время опустела, ненужные мысли утекли в слив вместе с пеной, которая приятно пахла яблоком и свежестью.       

      

***

             Гарри на всякий случай постучался — он всегда так делал, когда друзья находились в комнате одни. Не хотелось увидеть ничего лишнего и того, что явно ему не предназначалось. Вежливость, короче. Уважение личного пространства и всякое такое. Неловко потоптавшись перед дверью, он облегченно выдохнул, услышав поспешные шаги за ней — если они раздались так скоро, значит они не были чем-то заняты.       Гарри надеялся на это. Искренне.       — Доброе утро! — из-за двери выглянула Гермиона. Пушистые волосы были собраны в высокий хвост на затылке, но мелкие кучерявые волоски вылезли на висках, делая ее образ еще более уютным, чем обычно. — Заходи давай. Доставку уже заказала, нужно будет подождать немного.       — Привет, — Гарри зашел внутрь, осторожно приобнимая ее за плечи и похлопывая по спине ладонью. — Спасибо большое, а то живот уже пару раз спел мне рэп, пока до вас дошел.       — Не сомневаюсь, — фыркнула она, проходя дальше в комнату.       — Га-а-арри! — заорал Рон, вскакивая с нагретого на кровати места и подбегая к нему.       Да, возможно он ошибся вчера, и Рон сам по себе был очень громким. В ушах зазвенело от громкого звука — похмелье не щадило никого, но Уизли, видимо, очень вовремя реанимировали — он выглядел помято, но ни в коем случае не болезненно.       — Ты куда вчера убежал? Все нормально? — уже тише продолжил Рон, приветственно пожав ему руку и обняв за одно плечо. — Я вчера, знаешь ли, слишком был занят, пока ждал Адель у мужского туалета…       — А че не у женского? — хмыкнул Гарри, расслабляясь от ощущения теплой руки друга на плече. Общество других людей сейчас влияло положительно. Он не мог так сильно уйти в свои мысли, как делал это в гордом одиночестве.       — У женского, видимо, ждали Брэда Питта, — закатила глаза Гермиона. — Ты уходишь от вопроса, Гарри, — она внимательно осмотрела его сверху вниз.       Гарри уже догадался, что она разглядывала, но сделать ничего не мог. Водолазок в гардеробе у него никогда не было. Видимо, пора было раскошелиться и купить себе парочку. На всякий случай.       — Ну, судя по этому, — она намекающе обвела пальцами собственную шею в тех же местах я где у Гарри огнем пылали свежие засосы. — Ты просто хорошо провел время.       Рон отодвинулся, чтобы иметь возможность посмотреть.       Они серьезно? Он что, похож на обезьянку в зоопарке? Хотя, Гарри уже видел некоторых обезьян раньше. С красной жопой. У него сейчас была такая же, так что он вполне мог сойти за своего. К сожалению. Вряд ли нормальные люди будут радоваться тому, что похожи на обезьяну.       — Нихуя себе, — прокомментировал его шею Рон. — Ты че, с медведем спал?       — Спал то я у себя. У нас медведи в общаге не водятся, только если аниматоры второкурсники.       — Ты мне зубы не заговаривай, — усмехнулся вдруг Уизли, после чего присел на край заправленной кровати. Одеяло было пушистым. Красивое, кстати. Бежевого цвета. У Тома на диване такое же лежало, только серое.       Зачем он это вспомнил? Пиздец. Как он вообще умудрился разглядеть его диван, если они были в спальне. По дороге, что ли, любовался просторами? Класс.       — На самом деле… — Гарри вздохнул, присев рядом. Локтями он уперся в колени, обтянутые тканью черных спортивных штанов. — Я вчера немного не туда влип.       — Почему? — поинтересовалась Гермиона, сев на стул, расположенный возле письменного стола. Повернув его к ним, чтобы иметь возможность смотреть в лицо собеседника прямо, а не поворачивать голову, она закинула ногу на ногу. — Ты же сам вчера хотел кого-нибудь найти.       — Хотел, — согласился Гарри. — Но меня выперли обратно в общагу.       Они замолчали. На одну секунду. Две. Три…       — Выперли? — уточнил Рон.       — Да.       Еще помолчали немного.       — Ну, это не так страшно, наверное, — успокоила его Гермиона. — Проведете потом время вместе вечером. Ну или днем.       — Мы даже номерами не обменялись, — Гарри постучал пальцами по голове. — Просто переспали.       — Может, ты просто не помнишь? Проверил бы телефон сначала, — предположил Рон, нахмурив брови. Он, конечно, был реалистом, но признавать не очень приятную ситуацию вместе с другом желания не было.       — Я бы запомнил, — Гарри выпрямляется, уронив ладони по бокам от себя, вжимая их в мягкий мех пледа. — Предложил сам. Ну, в конце, пока такси ждал.       — А тебе что сказали? — уточнила Гермиона. — Это была она или он?       — Он, — ответил Гарри сначала на второй вопрос. Наверное, он не так переживал бы, случись это все с девушкой. А может, пол и вовсе не имел значения. Для анализа данных опыта было недостаточно. — Он ничего не сказал. Просто извинился.       — И все? Ты просто поехал домой? — недовольно уточнил Рон.       — Ага, — пробормотал Гарри, неловко поведя плечом. — Хотел подольше постоять, подождать, чтобы за бесплатное ожидание накапало, но состоятельным людям, наверное, все равно на такое. Не стал.       — Состоятельным? — Гермиона приподняла бровь. Смешно было слышать это слово в комнате общежития. — Он старше тебя?       — Думаю да, — кивнул Гарри. — Точнее, уверен, что да, у него даже седой волосок был, — он решил опустить тот факт, что эта деталь во внешности мужчины не отталкивала, а наоборот, интриговала. Нравилась. Было красиво. — Лет так…на десять, если не больше.       — Ну вообще, — она неловко поджала губы. — Наверное, он не придал столько значения этой ситуации. Взрослый мужик, все такое…       — Герм, очевидно, не придал, раз сразу выпер его домой, — голос Рона все еще был недовольным, будто это он был главным героем в истории.       — Я имею в виду, что он вряд ли хотел лично тебя оскорбить этим, Гарри, — терпеливо продолжила она. — Скорее всего, для него это просто был приятный вечер, над которым не думают.       — Ну, он поблагодарил меня, да, — согласился он коротко.       — Поблагодарил за что именно? —с сомнением в голосе протянул Рон.       — За вечер, за что еще, — Гарри поднялся с кровати, чувствуя странную потребность проживать эти эмоции в движении, будто это означало, что неприятные мысли таким образом не будут долго держаться в голове, а спустятся по всему телу равномерно, не мучая уставшее сознание, зато нервозно подрагивая в ступнях и запястьях.       — Вот видишь, — Гермиона поджала губы. Ей, очевидно, неловко было говорить об этом, но желание поддержать друга было выше стыда. — У него, наверное, просто другая политика в этом плане. Я думаю, это не было попыткой унизить тебя.       — Ну, создается впечатление, будто некоторыми частями моего тела чуть-чуть воспользовались.       — Некоторыми? Я думал, одной конкретной, — хохотнул Рон.       — Без зависти, пожалуйста.       — Зависти?       — Еду привезли! Встали быстро! Нужно будет столик подвинуть, накроем себе завтрак, — вмешалась Гермиона, что-то активно нажимая в телефоне: видимо, объясняла курьеру, куда лучше подъехать. — И да, Гарри, тебе легче думать о том, что это ты использовал некоторые его части тела, чтобы получить, хм, удовольствие.       Гарри хмыкнул. Гермиона, как всегда, была права. И ее слова звучали не только успокаивающе, но и действительно логично. Что-то он действительно слишком сильно распустил сопли после обычного секса. Ну понравился, и что теперь? Разонравится. Желудок отреагировал на новость о приближающейся еде положительно, и приоритет сдвинулся в сторону свежего завтрака. Голову, правда, все еще немного долбило по вискам, но поесть стоило срочно. Последний полноценный прием пищи состоялся еще до их похода в бар, а после этого по пищеводу спустилось столько алкоголя, что эта пища перестала иметь значение окончательно. О сухариках, которые он запивал пивом ночью, вообще речи не шло — кажется, химозная приправа еще сильнее способствовала раздражению кишечника, который сжимался в болезненных спазмах, будто работая в команде с полупьяной головой.       В комнате запахло горячим рагу. И куриным бульоном, кажется. Королевский завтрак, ничего не скажешь.       

***

      Похмелье ударило в голову не резко, но от этого даже хуже. Тягучая боль распространилась сначала ото лба к вискам, после чего задорно двинулась к затылку, постукивая по нему мелкими иголками.       Черт.       Он медленно оторвал голову от подушки. Моргнул. Глаза неприятно слипались обратно и ощущались совсем узкими — видимо, отекли. Рука скользнула по постели, ища телефон. Пустота. Ушла под подушку, отодвигая края простыни. Нащупала что-то твердое, маленькое и круглое.       Пуговица.       Он сжал ее между пальцев, повернулся на спину и поднял над глазами. Рубашку, конечно, немного жаль — он носил ее часто. Хорошая была вещица, приобрел ее, когда летал в Париж. Но одежда не несла в его картине мира особой ценности, поэтому, скорее всего, он не вспомнит о ней уже через неделю, как только уйдет привычка первым делом искать ее в шкафу среди таких же однотипных рубашек. Расходный материал, в общем. Поэтому расстраиваться было глупо, и делать этого он точно не собирался. Это то же самое, что грустить над закончившейся пачкой салфеток — внушает сомнения о психологической уравновешенности.       Тело, в отличие от головы, кололо приятно. Больше от усталости, нежели от выпитого алкоголя. Он медленно потянулся, убирая пуговицу на тумбочку и потирая лицо освободившейся ладонью. Кожу немного стянуло от сухости, и Том недовольно втянул воздух носом.       Вообще-то, сегодняшний день не был запланирован как выходной. Помнится, он даже ставил себе стандартный будильник на семь утра, но настенные часы показывали пол двенадцатого. Либо он его банально не услышал, либо выключил и отложил, решив, что сон ему дороже. Он редко спал настолько долго: чаще всего дисциплина была сильнее мимолетного желания поваляться в постели подольше. Таких, в целом, и не бывало. Почти. В каждом правиле бывают исключения, что подтверждают само правило.       Приподнявшись на локтях, он осмотрелся, будто вокруг могло что-то измениться. Ничего, конечно, не поменялось. Все вещи остались на таких же местах, что и раньше. Небольшой светильник на прикроватной тумбочке, светящийся дисплей с часами на стене, вешалка. Только одежда неопрятным комком до сих пор валялась на полу — вчера ее убрать сил не было. Он почти сразу уснул, накрывшись сверху краем покрывала, которым обычно заправлял постель. Ей Богу, как бедный родственник. Откинув его в сторону, он снова поворошил рукой по постели. Искал телефон. Вспомнил, что вчера вечером не было повода доставать его из кармана брюк. Он лег поперек кровати, чтобы кучка одежды находилась в поле его зрения, и спустил руку к полу, копошась среди мятых вещей. Достав телефон из правого кармана, который всегда использовался для внезапного хранения личных вещей, он разблокировал его. Зашел в сообщения. Закатил глаза. [9:38] Антонин: Я так понимаю, босса не ждать? [10:49] Антонин: Нихрена ты храпишь. Ты хоть живой? [11:25] Антонин: Слуш, я и приехать могу, мне не трудно. Мне аж даже немного завидно.       

[11:35] Том:

Губу закатай.

[11:35] Том:

Я проснулся.

      

[11:36] Том:

Но сомневаюсь, что приду. Если только вечером.

[11:37] Антонин: Доброе утро, валандай. [11:37] Антонин: Хорошо провел вечер? ;) [11:38] Антонин: Сегодня не приезжай. Я хоть красным карандашиком обведу день, когда ты не работаешь, а отдыхаешь.

[11:39] Том:

Спасибо за разрешение.

[11:40] Том:

И что такое валандай?

[11:41] Том:

Я погуглил. Зарплату не жди.

      На экране загорелся входящий видео-звонок. Делает вид, что паникует, паршивец. Хрипло хохотнув, он сбросил вызов: подозревал, что вид у него сейчас не самый лучший. Щеки тоже ощущались отекшими, как и кончик носа. Стоило поскорее исправить это недоразумение, но для этого сначала нужно было встать.       С бодуна, как говорил вышеупомянутый господин Долохов. Перевернув телефон экраном вниз, он поднялся. Сначала сел на край кровати, глубоко дыша — головная боль резкие движения не прощала, особенно с похмелья. Как только картинка перед глазами стабилизировалась, он поднялся. Стоило взять телефон с собой — не хотелось пропустить важные рабочие новости. Оставалось надеяться, что ничего не произошло, пока он спал. Закрыв за собой дверь, Том мельком взглянул на свое отражение, кривя нос. Нетрезвость, по ощущениям, прибавляла ему лет, но…       Хороший получился вечер. Приятный. Но оставил за собой чувство незавершенности происходящего. Наверно, просто из-за того, что Том пришел в этот бар случайно — он просто находился ближе всего в тот момент. Хотелось заземлиться, почувствовать легкость тела и разума, который всегда был готов к разным поворотам судьбы, и возможно подлости, но никак не ожидал просто-напросто отдохнуть.       Тело, конечно, получило сполна. На мгновение стало немного жаль, что Том никогда не заводил длительных отношений, но ему вряд ли стоило менять свои правила ради крепкой молодой задницы. Он предпочитал одноразовые связи, наполненные быстрым удовольствием и страстью. Иногда пьяной. Иногда расчетливой. Получалось по-разному. А еще отсутствием обязательств и эмоциональной привязанности. Честно говоря, он чувствовал себя социально неловким, когда дело касалось всякой романтичной чуши, обсуждений, размышлений. Неприятная тягомотина. Тем не менее, говорить Гарри о такси вчера было неловко. Он прекрасно помнил раздосадованное выражение его лица. Тот был молод, романтичен и, скорее всего, как и все люди его возраста, более…эмпатичен.       Совестно не было. Скорее, интересно, что было бы дальше, останься пацан в его постели. Второй раунд? Совместный сон? Пьяные разговоры? Поздний ужин?       Вариантов, по идее, было много. А вот реальность одна. И в этой реальности Том медленно открывал тумбочку, чтобы приготовить полотенце. Он собирался принять прохладный душ, смыть с себя пот и избавиться от неприятного перегара.       Но вечер, все-таки, получился неплохой.       Только сейчас он чувствовал себя грязно, пьяно и одиноко.       Как обычно. Но не то чтобы это сильно его разочаровывало, гораздо больше его волновало отсутствие готового завтрака. Грязным он сейчас быть перестанет, когда вспенит на ладонях гель для душа с химозным запахом апельсина (его обычный свежий аромат неожиданно закончился, пришлось распаковать чей-то подарок в бредовой упаковке). Остатки хмеля уйдут в течение нескольких часов. А пункт про одиночество его никогда не беспокоил. Он считал это больше преимуществом, нежели проблемой.       Проблема была другая. В холодильнике, как он помнил, находилось несколько яиц, овощи и йогурт. Последний, наверное, уже испортился. Лежал там недели две — Том обычно ел на работе. Или на встречах. Или в дороге. На работу или на встречи. Исключительно деловые, конечно же. На другие не хватало времени.       Телефон снова завибрировал от поступающих сообщений. Он заинтересованно вернул взгляд к экрану, опустив ленту уведомлений вниз. [11:49] Антонин: Возьми трубку. [11:49] Антонин: Или забери свои слова назад! [11:50] Антонин: У меня тонкая душевная организация: '(       Том хмыкнул. Выключил телефон. Положил его на стиральную машину экраном вниз. Какой же все-таки дурак этот Долохов. Но сейчас всю его энергию забирала тупая боль в затылке, и сил отвечать на чужие шутки пока не было. Они, откровенно говоря, редко были вообще. Стянув боксеры, он включил воду.       Ему нужен был контрастный душ и английский завтрак.       И мятная зубная паста… Вчерашние дешевые шоты отвратительной горчинкой осели на кончике языка и небе.       Срочно.

      

***

             Открыв окно, он запустил в комнату прохладный воздух. В последнее время солнечно было только по утрам, а сейчас светило уже спряталось за тучами. Точнее, даже не тучами, а одним огромным серым пятном, которое затянуло все небо. Так как осень уже наступила, ей было вовсе не стыдно пользоваться своими привилегиями и разбрасываться промозглым ветром, ледяным дождем и вязкой слякотью, моментально пачкающей обувь. Стоило переходить с кроссовок на что-то более теплое, чтобы не застудить себе все, что находилось ниже пояса. Зато не было спертого воздуха в комнате из-за возможности постоянного экстремального проветривания.       — Лаванда вчера говорила, что по фэн-шую, если у тебя завалы в комнате, то энергия застряла, — сдержанно отметила Гермиона, переступив порог их комнаты, больше напоминающую бункер, переживавший не самые лучшие времена. — И грязный вход означает, что жизнь проходит мимо.       — И давно ты веришь в фэн-шуй? — уточнил Гарри, снимая с подушек наволочки, чтобы постирать постельное белье.       — С этого момента, — призналась Гермиона, проходя дальше и закрывая за собой дверь. — Я принесла нормальные средства для уборки. У вас нашла только хлорку и еще что-то вонючее, не совсем поняла, что это.       — Тут, вообще-то, много вонючего! — хохотнул Рон из ванной, после чего выглянул из-за двери. — Пшикалка какая-нибудь есть? Протру здесь все.       — Есть! — радуясь энтузиазму, Гермиона открыла увесистый пакет и вытащила оттуда необходимый спрей.       Правильно она все говорила. Нужно было освобождать пространство для новой жизни, и чтобы энергия не застревала, весь мусор и грязные вещи нужно было вынести за пределы их комнаты. А чистое разложить так, чтобы не валялось под ногами и лежало аккуратно.       — Герми, не носись, — сказал Гарри, засовывая простынь и пододеяльник внутрь ранее снятой наволочки и закручивая своеобразную авоську. — Сядь где-нибудь. Не будешь же ты у нас убираться.       — Мне не сложно помочь, — возразила она.       — Я знаю, что не сложно, — протянул он. — Даже не сомневаюсь. Но у тебя сегодня выходной. Позалипай в телефоне, почитай, я не знаю, что угодно, но не убирай наш хлам.       — Ага, — поддержал его Рон, чихнув от резкого запаха чистящего средства. — Морально просто поддержи своим присутствием, дорогая, — неожиданно ласково произнес он.       Уголки губ дернулись в улыбке. Гарри редко становился свидетелем нежности между этими двумя, но это выглядело так гармонично, что в груди сразу теплело, несмотря на тот холод, что обычно приносили собственные тревоги и переживания. Гермиона, явно довольная тем, что об ее отдыхе так заботятся, забралась на кровать Рона, которую тот предусмотрительно заправил, как только вернулся.       — Ого, — неожиданно послышался ее голос снова. Немного встревоженный. Это «ого» не было восторженным или восхищенным, скорее растерянным.       — Что? Очередной тест пришел по международной безопасности и геополитике? — поинтересовался Гарри, собирая с пола мусор, который не давал пропылесосить пол полностью.       — Нет, — Гермиона помотала головой, листая ленту в телефоне вниз. — Судя по адресу, который указали, недалеко от вашего вчерашнего бара кто-то спрыгнул с моста, — она открыла отметку на гугл-картах. — Да, действительно, совсем недалеко.       — Ужас, — скривился Гарри. — Неужели никого рядом не оказалось, чтобы вовремя оттащить? Вчера же была пятница, народу на улице тьма.       — Видимо, был совсем у края пешеходной кромки, — предположила Гермиона. — И мужчина здесь взрослый совсем.       — В кушарах, короче, — назвал вещи своими именами Рон, отряхивая влажную тряпку в руках. — Что-то щелкнуло, видимо, в голове.       — Наверное, — Гермиона пожала плечами. — Пишут, что он руководил антикоррупционным фондом «Око».       — Око? — повторил за ней Гарри. — Видимо, увидел то, с чем смириться не получилось? Тем более, раз это антикоррупционный фонд, — фыркнул он.       — Потрясающая двусмысленность, — вздохнула Гермиона. — Ладно, почитаю вам что-нибудь хорошее… Тут есть гороскоп для львов, Гарри.       Отлично. Может быть, гороскоп ему объяснит, почему вокруг всегда происходит какая-то чертовщина?       Он надеялся.