Между шотами

      Оказалось, совсем не сложно приехать лично, чтобы вручить подготовленный подарок. Гораздо труднее было дождаться, пока тот, кому хочется его преподнести, освободится и закончит свои дела. Личные. Над которыми он совершенно не властен. Том никогда не любил признавать, что не над всем вокруг имеет полный контроль. Это даже обижало бы его, не будь он старше. Ему нравилось знать, что люди подчиняются его воле, и думал он об этом довольно часто; хотелось верить, что его распорядка дня и настойчивых советов придерживаются, а его мнение в любой ситуации, будь она рабочей или повседневной — исключительное и приоритетное. К сожалению, импровизированная диктатура имела смысл только в Доминионе, которым он руководил на законном основании, и это немного удручало. Не брать же в расчет непутевых клиентов или подопечных — те всегда были готовы стелиться перед ним, только вот их жалкие попытки не вызывали в нем никаких особенных эмоций. Наверняка это было связано с тем, что их страх и желание приблизиться к «высшим» слоям общества перевешивали здравый смысл, и их подчинение становилось обычным подхалимством. Это не было самостоятельным выбором и уважением, скорее способом показать, что на их шею можно удобно усесться и свесить ноги, если после будет хорошая блестящая награда. Или хотя бы похвала. Но сейчас, разумеется, это было совершенно не важно. Он вообще редко думал о своих соратниках так, словно они были самостоятельными личностями. Они воспринимались как второстепенные герои пьесы, и приходили в голову только тогда, когда в голове строился план с участием бесполезной массовки, которую не жаль потерять в случае непредвиденной ситуации.       Хотя, если так подумать, ему вообще никого не жаль. Обычно.       В глубине души, конечно, Том хотел, чтобы его статус позволял прерывать любую деятельность, что ему мешала, а не только домашние дела привязанных к нему псов, которые готовы были отменить все свои планы на день, если требовалось их присутствие рядом. Даже в качестве декора. Желание иметь всепоглощающую власть утомляло, и часто казалось совсем не серьезным и даже детским. Но идея ворваться в ресторан, схватить особо трудолюбивого мальчишку за шиворот и выволочь на улицу, чтобы усадить в свою машину, а в идеале — на колени, все еще казалась Тому очень привлекательной.       Мотнув головой, он постучал пальцами по рулю, отвлекая себя на глухой звук, который они издавали. Это было лучше, чем те глупые одержимые мысли, что занимали его голову. На переднем пассажирском сидении лежали цветы, которые он купил час назад, а рядом с ними расположилась картонная коробка со свежими пончиками. Край был немного мятым, и это раздражало: ему не нравились мелкие кривые детали. Чувство, переворачивающее все внутри и сжимающее желудок легкими спазмами, было ему незнакомо, так что казалось слишком странным и от того не особо приятным. Том чувствовал себя лохматым подростком, который впервые решил поухаживать за кем-то. Он никогда не был поклонником роскошных романтичных жестов и попыток привлечь к себе внимание чем-то материальным. В этом никогда не было необходимости, и поэтому стараться для кого-то раньше не приходилось — сам он не хотел, а другие и не требовали. Обычно все само шло к нему в руки, если это касалось общения, товарищества или романтической связи, которая часто сводилась в горизонтальную плоскость, а не душевную близость. Часто подарки становились обыденным элементом построения хороших отношений, «обязаловкой», которую он мог делегировать на других людей и получать горячие благодарности за выбор своих помощников.       Это было смешно.       С Гарри же было по-другому. Впрочем, Том заметил это уже не в первый раз: он слишком отличался от привычного круга знакомых, поэтому и цеплял его душу. Звучало, конечно, абсурдно. Чтобы почувствовать влечение и интерес, который не ограничился бы одной встречей и страстным сексом, ему просто стоило найти молодого студента без золотой ложки во рту и захотеть присвоить его себе.       Это, вообще-то, можно было засчитать за личное оскорбление. Как это случилось? Его требования были настолько низки, что сердцу приглянулся замухрышка, родившийся на тринадцать лет позже… С замухрышкой, конечно, он переборщил: язык не повернулся бы назвать Гарри серой мышью, но раньше Том никогда не замечал за собой таких предпочтений, да и не испытывал желания привязать живое существо к себе настолько, чтобы слиться с ним воедино. Это не было обычным плотским влечением, но и чем-то высоким, сродни любви и душевной связи, тоже не являлось. Это чувство было чем-то средним, и почему-то, Том был уверен, довольно грязным.       Если бы он хотел сделать комплимент, то сказал, что в мальчишке есть стержень. Крепкая сила воли и амбиции привлекали не меньше, чем подтянутая задница. Пацана хотелось ласкать, нежить, баловать. Показать, что в этой жизни можно получить гораздо больше впечатлений, чем он привык. Том не знал, что это было: акт благотворительности или временное помешательство, но Гарри хотелось возносить. Совсем высоко. Тому казалось, что даже слишком высоко. Опасность этой идеи была почти осязаема, но вместе с этим даже возбуждала.       С губ сорвался тяжелый вздох. Такая острая фиксация на человеке сбивала с толку. Том уже имел дело с собственным помешательством, но обычно оно касалось его работы и проектов, которые могли принести деньги, уважение или славу. Тогда он был полностью сконцентрирован на том, что могло дать ему фактическую пользу, так что мужчине было в радость задержаться в офисе, часами шерстить статьи по консалтингу, обучаться новым приемам и техникам рекламы… От Гарри вряд ли можно было получить хоть какую-то выгоду. Пацан ведь едва поспевал содержать самого себя и совмещать подработку с учебой в университете, а ведь молодым людям еще жизненно важно вливаться в социум, посещать вечеринки, обмениваться подарками и строить личную жизнь. Несмотря на весь запал, что демонстрировал этот мальчишка, Том понимал, что тот не железный, в отличие от любимого супергероя, и ему потребуется еще много времени, прежде чем он сможет войти в колею, чем-то похожую на ту, что есть у Реддла сейчас.       Хотя, если так подумать, ему вовсе необязательно быть таким же трудоголиком. Его амбиции, направленные в нужное русло, можно было обыграть совершенно по-разному. Возможно, это и пленило Тома — ему нравилась идея взрастить новый талант самостоятельно, стать этаким создателем чего-то прекрасного и особенного, дать Гарри все возможности и наблюдать, как неопытный юнец расцветает, превращаясь в профессионала, привязанного исключительно к нему, а не среде конкурентов. Эта мысль будто бунтовала против тех мажоров, что находили уникальную красоту и уничтожали ее, превращая своих партнеров в восковых кукол без души и индивидуальности. А он, словно насмехаясь над ними, мог поступить совершенно иначе. Идея была очень заманчивой, даже интригующей, ведь никогда раньше Том не испытывал желание поднять кого-то выше: в его личной картине мира не существовало человека, равного ему. Он мог обучить или дать ценный совет, но никогда не стал бы самостоятельно делиться теми секретами, что однажды помогли ему выбиться в люди.       Стоп.       Каким образом его постель и работа вообще перемешались? Или он настолько был зациклен на своей трудовой деятельности, что даже упоминание секса мысленно приводило его в офис? Там трахаться можно было только с бумажками и отчетами, потому что Том был категорически против рабочих интрижек — это снижало эффективность и портило атмосферу внутри коллектива.       Но из головы все еще не выходила мысль о том, чтобы признать кого-то равным себе. Поделиться, указать путь, объяснить… Кого-то конкретного, жгучего и зеленоглазого.       Его, откровенно говоря, пугало то, что ради Гарри он был готов все это сделать. И в голове напрочь отсутствовала причинно-следственная связь, так что Том не мог осознать, из-за чего именно он хочет уделять пацану столько времени и внимания. С чего он вообще взял, что сам Гарри поддержал бы весь этот маразм с кардинальной сменой деятельности? Сначала Тому казалось, что было бы неплохо иметь при себе постоянного полового партнера. Молодой, выносливый и сексуальный — Гарри как нельзя лучше подходил на эту роль. Им было хорошо вместе, и Тому даже не было противно от мысли о том, чтобы ублажать другого человека. Потом Реддл посчитал, что у паренька отличное чувство юмора, и он был довольно неплохим собеседником. Он не был мямлей, не стеснялся выражаться прямо и грубо, и эта неподдельная искренность притягивала. А теперь, словно этой маленькой одержимости телом и мозгами пацана было недостаточно, Том внезапно решил, что хочет присвоить его себе целиком — не только физически, но и морально, впиться в его разум и накачать правильными вещами.       Он напоминал себе психически больного человека, настолько прерывистыми и непонятными были мысли в его голове.       Несмотря на то, что он пытался отругать себя, оборвать глупые размышления и забить на то, что диктовало подсознание, Том все равно считал, что это все было превосходной инициативой. Обеспечить пацану комфортные условия, интересное обучение и возможность развиваться, взамен удерживая рядом с собой. Очередная мысль о том, что Гарри может привлечь кто-то другой, уже не воспринималась как должное и приемлемое. Теперь она имела угрожающий оттенок, и Том не мог заставить себя согласиться с молодостью и романтичными порывами — оказалось, в глубине души, Реддл уже успел присвоить мальчишку себе.       Он моргнул. Сегодняшний день был слишком странным. Сначала эти глупые мысли о подарках, повторный просмотр бессмысленного видеосообщения на несколько секунд, затем желание обладать Гарри и его жизнью так, словно тот был привлекательным пакетом акций… Все это обрушилось на голову ледяной снежной лавиной, и пока Том еще не решил, стоит ли реализовать свои мысли, или ему нужно было успокоиться и отдохнуть, чтобы не думать о ерунде. Переключиться на что-то новое, или даже на кого-то, вернуть привычный распорядок периодических разрядок в постели, где лицо симпатичного парня или девушки расплывалось в памяти уже через пару дней.       Идея не вызывала никаких эмоций внутри. Ни предвкушения, ни внутреннего восторга, как это обычно бывало, приди ему в голову шикарная мысль. Том подумал, что его лицо сейчас, наверное, больше напоминало кислую мину, а не привычное расслабленное выражение. Слишком уж много вещей вокруг резко стали непривычными, и Том чувствовал себя так, словно был рыбой, которую выдернули из привычного прохладного водоема и заставили адаптироваться к грязному котлу с кипящей водой внутри.       Внезапный шум, раздавшийся за окном машины, вырвал его из метафорических рассуждений. Он вскинул голову и повернул ее направо, глядя на распахнутые двери ресторана. Видимо, за своими одержимыми размышлениями, он даже не заметил, что конец рабочего дня Гарри уже подошел. Он с улыбкой помогал своей коллеге закрыть дверь на ключ, и Том невольно поморщился, наблюдая за тем, как их руки барахтаются рядом и соприкасаются, пока они пытаются прислонить тяжелую дверь плотнее, сопротивляясь холодному ветру.       Как только им удалось это сделать и дверь закрылась, Гарри в проверяющем жесте дернул ручку двери на себя. Та не поддалась, оставшись на месте и, показав большой палец своему рыжеволосому длинноногому дружку, он попрощался с ними, оборачиваясь назад и бегая глазами по парковке. Том весело хмыкнул, когда тот растерялся, встретившись с ним взглядом — наверняка не ожидал, что Реддл будет так пристально наблюдать за ним, пока не дождется его приближения к автомобилю.       — Здоров! — громко поздоровался Гарри, плюхнувшись на переднее сидение. Том внутренне порадовался тому, что успел убрать букет и пончики, переложив их к себе на колени. Пацан, тем временем, склонился к нему поближе, оставив смазанный поцелуй на челюсти.       — И тебе привет, — передразнил его сегодняшнее сообщение Том, сдержанно улыбнувшись. — Это тебе. Хорошо выглядишь, — он протянул цветы вперед, внимательно смотря в зеленые глаза напротив, понадеявшись, что его слова не звучат слишком дежурно, ведь внешний вид пацана и правда был весьма притягательным. Даже учитывая взъерошенные волосы, уставший взгляд и мятый лонгслив под бомбером. Кажется, красного цвета. Интересный выбор.       Том ощутил внезапный трепет в груди. Он предположил, что эту эмоцию можно было назвать удовлетворением: ему определенно нравилось видеть, как Гарри неожиданно замирает, растерянно смотря то на него, то на протянутые ему цветы. Честно говоря, не будь его настроение столь романтичным, он сравнил бы парня с оленем, который вылупился на ярко горящие фары автомобиля. Было совершенно очевидно, что никогда раньше Поттер таких подарков не получал, и теперь робел, не понимая, как именно должен реагировать на необычный знак внимания.       — Тебе не нравится? — подтолкнул его к ответу Том, задумчиво смотря то на лилии в своей руке, то на смущенное лицо напротив. Голову посетила мысль о том, что он ошибся с выбором букета, и ему стоило подобрать что-то менее нежное, чтобы нивелировать шок от первого опыта.       — Нет, нравится, — резко ответил Гарри, поднимая на него растерянные глаза. Постепенно эта эмоция пряталась внутрь, скрываясь за смущением и капелькой удовольствия: кажется, парень все же не врал и ему пришелся по вкусу выбор Реддла. — Я просто не привык к такому. И мне, кстати, нравятся лилии… Даже не знаю, как ты умудрился так попасть, — неловко засмеялся он, проводя ладонью по затылку. — Спасибо большое, Том! — скомканно закончил Гарри, забрав букет в свои руки.       Том снова почувствовал горячие губы на своем лице, только теперь они мазнули по щеке, опустились к уголку рта, ласково клюнули и отстранились так же быстро, как приблизились изначально. Он сдержал недовольный вздох, который успел начать зарождаться в груди. Ему было мало.       — Мне дали совет, — признался мужчина с усмешкой. — Если бы не он, я бы, наверное, остановился на чем-то менее оригинальном. Розы, например, — дополнил Том равнодушным тоном.       — А кто тебе подсказал? — удивленно проговорил Гарри, наклонив голову набок. Он напоминал сову, которая сонно проволочилась пушистой головой по тропинке, где ловила шуструю мышь.       — Один товарищ, — уклонился от прямого ответа Том, сдержанно улыбнувшись. — А почему тебе нравятся лилии? Честно говоря, мне очень льстит, что я смог попасть с первого раза.       — Поверь, тебе необязательно было говорить об этом, — прыснул Гарри. — По твоему лицу это очень заметно.       — И как же я себя выдал? — весело спросил Реддл, вальяжно откинувшись назад.       — Ну, это красивое лицо сейчас треснет от самодовольства, — Гарри задумчиво загнул большой палец на правой руке. — А еще, мне кажется, будь у тебя хвост, ты бы им вилял сейчас, — он загнул указательный.       — Знаешь, сравнение с какой-нибудь собакой — не самый лучший комплимент для мужчины…       — А павлины могут махать своим хвостом? — поинтересовался Гарри с хитрым выражением лица. — Тогда это было бы сравнение с птицей. Что-то загадочное, да?       Что ж, Том понял. Тот его бесстыдно провоцировал, а он, словно зеленый подросток, велся на каждое слово.       — Ты не ответил на мой вопрос, — напомнил ему Реддл, решив, что словесные игры можно оставить и на потом.       — Точно, извини, — Гарри неловко прижал цветы к себе, опуская голову пониже, чтобы незаметно вдохнуть их аромат. — Мою маму звали Лили. Не знаю точно, любила ли она эти цветы, но они ассоциируются у меня с ней.       — Должно быть, это довольно мило, — задумчиво произнес Том, не испытывая большого сожаления, но откровение, с которым Гарри подошел к разговору, не могло не радовать. — Ты рано потерял родителей? — решил продолжить разговор он, группируя в голове все то, что успел узнать о мальчишке.       — Мне был год, — коротко отозвался Гарри, очевидно, не питавший особой страсти к подобным разговорам. Неудивительно. — Но на каждую годовщину их смерти я приношу лилии.       — Их? Они умерли в один день? — вскинул бровь Том.       — Да, так вышло, — Гарри покосился на его колени. — А это тоже мне? — нагловато поинтересовался он, вскинув голову и облизнув губы. Голодный, видимо.       — Тоже тебе, — хмыкнул Том, позволив Гарри перевести тему. В конце концов, это уже было хоть каким-то сближением, даже если и означало кроху новой информации. В самом деле, все это он мог узнать и другими путями, но ему хотелось, чтобы Гарри мог позволить себе быть честным с ним. Обнажить себя не только снаружи, но и внутри. — Угадаешь, что там?       — Даже не знаю, — Гарри улыбнулся, делая вид, что не разглядывает логотип знакомой кофейни на картонной упаковке. — Может, фейерверки?       — Любишь салюты? — ухватился за шутку Том, словно та была наживкой для речной рыбы, и наклонился поближе.       — Это шутка, Том! Давай сюда пончики!       — Пончики? У меня их нет, — пожал он плечами. — Здесь же фейерверки. Ты угадал.       Гарри нахмурил брови. В голову Реддла пришла мысль о том, что тот выглядел весьма очаровательно в своем негодовании. Но зеленые глаза, которые пленили его всякий раз, стоило задержать на них взгляд, выглядели уж слишком задумчивыми. Том даже подумал, что обидел своего юного компаньона, но тут, вырывая его из омута мыслей, мальчишка резко подался вперед и вырвал коробку из рук. Забрав вкусно пахнущую выпечку себе, он хитро подмигнул ему, и его довольная улыбка, в которой растянулись немного покусанные губы, ясно дала понять, что на сей раз победителем оказался вовсе не Том.       Как ни странно, это даже не расстраивало.       — И за вкусное спасибо, — важным тоном сообщил ему Гарри, открывая крышку. — Ты какой больше хочешь? Шоколадный или клубничный?       — Эти пончики предназначены тебе, — произнес Том вдумчиво. — Но если ты решишь покормить меня с рук, то я не отказался бы от шоколадного.       Боже, что же он несет?       — С рук, говоришь? — Гарри усмехнулся, поднимая пончик, который щедро обваляли в шоколадной глазури. — Летит самолет! — протянул он насмешливо, приближая руку к чужому лицу.       — Ох, Гарри, я ожидал чего-то более сексуального, — признался Том, закатив глаза, но склонившись к руке с пончиком.       — Это еще как сексуально! Открывай рот! — Гарри тыкнул пончиком в сжатые губы, пачкая их шоколадом и морща нос. — У тебя медленная реакция, знаешь?       — Медленная, говоришь? — Том фыркнул. — Поцеловать меня не хочешь? — предложил он после, не вытирая испачкавшийся шоколадом рот.       — Я вообще-то собирался перекусить, — Гарри смотрел то на пончик в руке, то на губы Тома.       — Вижу. Поэтому и предлагаю поцелуй, а не жаркий секс в машине, — Том не собирался отступать, держа свое лицо в непосредственной близости.       — А второе прямо совсем не предлагаешь? — демонстративно задумчивым тоном протянул Гарри, убирая пончик обратно в коробку.       — Как-нибудь потом. Я бы с удовольствием взял тебя и без презерватива, но смазки здесь нет, — вполне серьезно отчитался Том. — Не хочу причинять тебе боль в таких условиях.       Гарри удивленно посмотрел на него, но не стал никак комментировать последнюю фразу. Тому даже стало жаль, что тот ничего не сказал: было бы славно узнать его отношение к подобным развлечениям. Руки чесались положить пацана на колени и отшлепать по заднице, заставляя считать его удары и цепляться за вещи вокруг. Что ж, они вернутся к этому разговору позже.       Гарри, тем временем, чувствовал себя не очень уверенно, хоть это и было не слишком очевидно.       — А еще мы на парковке. Мило, — лаконично отозвался он, неожиданно смутившись от резкой перемены темы. Он мысленно обругал себя за это, но потом подумал, что имеет право стыдиться: в конце концов, рядом красивый взрослый мужчина, а его молодому организму многого не нужно, чтобы прийти в восторг.       — Рационально, — оспорил Том. — Так что? Поцелуй, а затем по пончику?       Гарри хмыкнул от смеха, положив ладонь на почти гладкую щеку. Он чувствовал небольшую колкость под пальцами, которая обычно возникает вечером после бритья, но даже в этом ощущении был свой шарм. Наверное, это напоминало ему о том, что нынешнее свидание кардинально отличалось от тех подростковых встреч, что бывали в школе после глуповатых тусовок. Наклонившись вперед, навстречу Тому, он коснулся его губ своими, слизывая шоколад кончиком языка.       — Хорошая глазурь, — прокомментировал он тихо.       — Сладкая, — согласился Том негромко, ладонью нажимая на заднюю сторону шеи Гарри, не позволяя отстраниться подальше, почти настаивая на продолжении. Его язык ответно пробежался по слегка обветренным губам и скользнул внутрь, не размениваясь на легкие причмокивания. Он управлял поцелуем, вел Гарри за собой, переплетал их языки вместе и прикусывал его губы по очереди, чувствуя, как тот вздрагивает от легкой боли.       Внутри взорвалось что-то озлобленное и раздраженное, когда его телефон начал вибрировать. Первый отклик уведомления он проигнорировал, лишь ближе прижал Гарри к своему лицу, переместив ладонь на кучерявый затылок. Второй и третий звуки немного насторожили, четвертый — вынудили держать пацана крепче, чтобы тот и не думал отвлекаться из-за постороннего шума.       В голову пришла мысль о том, что не существовало пройдохи, так смело отправляющего ему кучу сообщений в нерабочее время. Нужно было набраться определенного количества смелости, так сказать, пополнить резерв, прежде чем решаться на подобные риски, так что он понадеялся, что его уведомления от бесполезных социальных сетей и доставок еды решили прийти одновременно, создавая видимость реального чата.       Впрочем, спустя пару мгновений, услышав пятый звук, Реддл понял, что такой пройдоха все же существовал, и делал он это очень даже припеваючи. Антонин Долохов, кажется, понятия не имел, что такое субординация, и не собирался даже думать об этом интересном явлении, не то что прислушиваться и жить по этим законам вежливых и корректных людей. С сожалением цокнув языком, Том отстранился от поцелуя, напоследок сжав второй рукой ногу Гарри. Тот подался навстречу, вскидывая бедра вверх и стремясь вернуться к горячим губам, но мужчина прислонил указательный палец к влажному рту, слегка надавив на припухшие губы.       — Кажется, это важно, — бросил он, доставая телефон из кармана. — Я отвлекусь на минуту, хорошо, дорогой? — хрипло добавил Том после, чувствуя, как узел возбуждения в низу живота продолжает затягиваться крепче, когда Гарри послушно кивает ему, но ладони свои устраивает в опасной близости от паха, не желая отстраняться слишком надолго, даже если это значило минуту или две находиться на расстоянии дальше вытянутой руки. [20:49] Антонин: Вечер добрый, босс. [20:49] Антонин: Неискренне извиняюсь за вторжение. [20:50] Антонин: То есть, искренне, но не совсем…       Том почувствовал, как щека раздраженно дернулась. Не любил он долгие отступления и прелюдии, если это касалось разговоров. Он предпочитал ознакомление с понятными тезисами и действительно важной информацией, а вот вода в деловой переписке выводила из себя. Но в случае с Антонином оставалось только мириться, ведь переучить этого мужчину и преподнести все основы и тонкости этого дела было бесполезно. Тот был умен, но осознанно игнорировал все предписанные правила, так что дрессировка тут не имела смысла: все равно, что пытаться превратить крокодила в вегетарианца. Наверное, в случае с другим сотрудником, Том не шел бы на такие уступки, но Долохов делал слишком много полезного и был по-настоящему ценным, так что снисходительное отношение имело место быть, если тот не чересчур наглел. [20:50] Антонин: В общем, ты же сказал, что юную журналистку нужно устранить, но не уточнил, как именно. [20:51] Антонин: Я рассчитывал, что мы просто тихонько уберем ее с дороги. Авария, несчастный случай или какая-нибудь подростковая драма в универе. [20:51] Антонин: Но пока я изучал, что лучше выбрать, я нашел кое-что интересное, поэтому и написал. [20:52] Антонин: Если какая-то подростковая драма и случится, то в списке подозреваемых окажется и твой юный друг. Его полное имя — Гарри Джеймс Поттер, верно? Они учатся на одном курсе, только специальности разные.       Том недоуменно нахмурился. Вспомнил, что этот самый «юный друг» сидит рядом и мнет ему брюки, и резко постарался сменить выражение лица, чтобы не вызывать лишних вопросов. А они бы появились — Гарри привык видеть его спокойным, насмешливым или возбужденным, но никак не напряженным.

[20:53] Том:

А Гарри здесь каким боком?

[20:53] Антонин: Таким, что ему, видимо, не только дяди на мерсе нравятся ;) [20:53] Антонин: Они с этой Шарлоттой какое-то время «дружили». Не слишком длительно, но достаточно, чтобы ее подружки запомнили паренька как потенциальную угрозу :D [20:54] Антонин: Ну, разбитое сердце, сопли, все дела. Сомневаюсь, что ты знаешь, как это бывает.

[20:54] Том:

Не то чтобы меня это интересовало.

[20:55] Том:

Но раз уж так сложилось, не предпринимай ничего, что может ему навредить. Это приказ.

[20:55] Том:

Существуют гораздо более искусные способы избавиться от кого-то. Тебе ли не знать?

[20:56] Антонин: Намек понял. [20:56] Антонин: Но вкус у него пиздец, конечно.

[20:57] Том:

Молодость все прощает, Тони. Ты услышал меня.

[20:57] Том:

Но с учетом всех этих дополнительных деталей…

[20:58] Том:

Удиви меня. Не хочу никаких стандартных переездов или отчислений.

[20:59] Антонин: Кое-кто приревновал?

[20:59] Том:

Рот, Долохов. Или в твоем случае пальцы.

[21:00] Антонин: Понял, не дурак.       Том не стал отвечать на последнее сообщение, блокируя экран телефона и возвращая его в карман брюк. Предоставленные новости его и правда удивили: разумеется, он понимал, что если Гарри спит с ним, то это не означает единый мужской типаж, с которым тот встречается. Но глуповатая блондинка слишком сильно выбивалась из любых ожиданий, не соответствуя выдуманным рамкам. Неужели Гарри был столь непритязателен? Или их «дружба» тоже ограничивалась плоскими поверхностями? Верить в безграничную любовь к этой…не хотелось.       Кажется, ему и правда предстояло узнать мальчишку получше. А девчонка уж точно не могла конкурировать с ним. За это и переживать не стоило. Он больше боялся того, что его маленькая одержимость окажется посредственностью. Но это было просто невозможно — его никогда не потянуло бы к чему-то глупому и скучному.       — У тебя горячая ладонь, — протянул Том довольно, вновь откидываясь на сидение, когда Гарри, поняв, что мужчина освободился, потянулся пальцами ближе к паху. Его вторая рука все же была занята пончиком, и мужчина даже почувствовал легкое чувство вины, что не дал перекусить сразу. Сам ведь привез, а потом сам стал дразниться. — Не проглатывай так быстро, пацан, ты же не утка, — мягко отчитал он его, заметив, что парень заторопился.       — Приоритеты, — пошутил тот, закидывая в рот остатки десерта и окидывая его тело слишком уж игривым взглядом.       — Или больной желудок, — Том щелкнул его по лбу, расслабленно потягиваясь, но не отстраняясь от ловкой руки, которая ненавязчиво огладила очертания члена под тканью брюк.       — Куда еще больнее? Я же студент, гвозди могу переваривать, — Гарри доел клубничный пончик, облизал палец, испачкавшийся в сладком креме и потянулся поближе. — А кто меня целовать будет? Чего разлегся?       — Командуешь? — Том вскинул бровь, но руку поднял, чтобы указательным пальцем коротко погладить его по щеке.       — А что? Да, командую, — подумав немного, подтвердил Гарри. — Какие-то возражения?       — Никак нет, — со смешком ответил Том, опуская пальцы на чужую шею и слегка сжимая их. — Я же позволяю тебе немного покомандовать. Грех этим не воспользоваться, — добавил он после, ведя губами по челюсти, сжавшейся от подобного замечания.       — Такой важный, — фыркнул Гарри, с улыбкой подставившись под горячие губы. — Хуй бумажный, — не удержался он.       — Разве бумажный? — ласково улыбнулся Том, ничуть не обидевшись, лишь схватив Гарри за запястье и направив к своему паху, прижимая к нему освободившуюся от еды ладонь. Ощутив, как вторая рука парня вздрогнула, сжавшись на его бедре, он усмехнулся.       — Пока не понял, — нагло отозвался Гарри, ведя носом по щеке Реддла. — Видишь ли, брюки, боксеры… Мало ли, чего ты там напихал, что не чувствуется…       Том приподнял бровь, но ничуть не обиделся — его улыбка, кажется, стала лишь шире от смешного замечания. Он понимал, что Гарри играет с ним, и вполне готов был поддержать это веселье. В конце концов, он был взрослым и уверенным в себе мужчиной, так что обычные шутки не могли сломить его эго или оскорбить.       — Это все конечно логично, — прошептал Том ему на ухо, прикусывая мочку. — А в задницу тебе, как ты выразился, я что напихал? — с усмешкой поинтересовался он.       — Том, фу! — Гарри осекся, прыская от смеха и хлопая его по плечу. — Какой ты грубый, тебе не стыдно?       — А должно?       — Еще как должно!       — В таком случае… — он провел языком по коже за ухом Поттера. — Мне очень стыдно, Гар-рри, — имя пацана прокатилось по языку томным рыком, и Том не сдержался, отодвигая свое сидение назад и перетягивая его к себе на колени. Неловкое ойканье, с которым парень подчинился ему, пытаясь переодолеть узкое пространство между ними, насмешило. — Посиди так. Мне нравится, когда ты сжимаешь меня своими ногами.       — Только ногами? — Гарри осторожно устроился сверху, стягивая с себя бомбер — в машине была весьма комфортная температура, значительно отличающаяся от погоды снаружи, и ему внезапно стало слишком жарко. Проверив, не упал ли букет и пончики, оставшиеся на его прежнем месте, он улыбнулся. — Ты сегодня такой разговорчивый.       — Не неси чушь, я всегда разговорчивый, — пробормотал Том, ведя ладонями по его телу, впиваясь пальцами в стройные бока. Он все еще не мог понять, что в Гарри было такого особенного, но от близости его тела голову сносило напрочь. Каждый раз. И сейчас, даже когда они были одеты, Реддл чувствовал, как его дыхание сбивается.       Гарри ему улыбался.       — Учту.       Они снова поцеловались, и Том почувствовал, как длинные пальцы снова зарываются в его волосы. Кажется, пацан питал некоторую слабость к идеальной прическе, но он даже не думал отчитывать его: в любом случае, день уже закончился, никаких важных мероприятий не предвиделось, а прикосновения теплых рук были невероятно приятными. От Гарри пахло свежей клубникой, которой были украшены пончики, а его губы все еще хранили сладость крема, так что Том не стал отказывать себе в удовольствии и провел по ним языком, собирая растаявший сахар и удовлетворенно мыча, когда парень, активно отвечающий ему, заерзал на коленях. Напряжение в паху нарастало, и было настолько приятно горячим и тягучим, что Том даже и не думал о разрядке: ему хотелось продлить это томное ощущение, дольше чувствовать, как пацан елозит задницей по его ногам и паху.       — Кто-то сам говорил, что мы на парковке, — усмехнулся Том, ведя влажными губами по подбородку и спускаясь ими к шее, зубами царапая мягкую кожу.       — Так я тебе в штаны не лезу, — упрямо пробормотал Гарри, кладя ладонь на затылок Тома и прижимая его голову поближе к себе. — Все в рамках приличия.       — Приличия, да? — Том опустил руки вниз и сжал ими ягодицы, не упустив возможности помять их, испытывая жаркое желание забраться под брюки и развести их в стороны, посмотреть, как пацан будет сжиматься от возбуждения.       — Все верно, — Гарри задумчиво посмотрел в глаза Тома, и внезапно его лицо перестало быть таким томным. — Блин, у меня вопрос в голове созрел не в тему.       — Хочешь обсудить решение уравнений через дискриминант? — весело поинтересовался Том, погладив его по бедру. — Или чем занимаются в универе сопляки вроде тебя?       — Вообще-то, прямо сейчас ты лапаешь такого сопляка за задницу, — закатил глаза Гарри, потянувшись к ладони Тома, чтобы шлепнуть по ней.       — Виноват, — мужчина крепче сжал свою руку, не позволяя Гарри отстраниться от его хватки. — Спрашивай, что хотел.       — Мы просто обсудили мою семью, — напомнил Гарри, уже жалея, что отвлекся от ласк на светскую беседу. У него всегда были проблемы с концентрацией. — И мне стало интересно, большая ли у тебя семья. Я даже мельком не слышал ничего о твоих родственниках.       Том вскинул брови от напряженного удивления, прошившего грудь. Такие разговоры он не любил, но отвечал всегда предельно честно, ведь тема для обсуждения фактически отсутствовала. Не любил не из-за того, что тосковал, скорее испытывал неприязнь к фигурам, что непосредственно участвовали в воспоминаниях, приходивших в голову при подобных вопросах.       — Мы с тобой похожи в своем одиночестве, — поделился он, решив, что подарит Гарри честный ответ за его вечернее откровение. Нужно было приучать его к открытым разговорам, да и подобные щекотливые детали вызывали большую привязанность, чем дискуссия о просмотренном вместе фильме. — У меня нет семьи, так что логично, что я о ней ничего не болтаю.       — Извини, — Гарри резко поднял голову и, встрепенувшись, смущенно вытаращил глаза: кажется, Том совершенно не создавал впечатление человека, у которого не было близких родственников, так что он не задумался заранее о том, что подобный вопрос может быть нетактичным. — Я не хотел давить на что-то плохое.       — Это не больное, — успокоил Том, наклонив его голову вниз и поцеловав мальчишку в лоб. — К тому же, если я узнал о тебе больше, ты тоже имеешь на это право.       — Честность за честность? — улыбнулся Гарри, довольно прищурившись от подобного проявления нежности.       — Вроде того.       — Что ж, мне нравится, что я могу узнавать тебя, пока твой член упирается мне в задницу, это очень необычно, — вздохнул Гарри, все еще корящий себя за то, что так не вовремя задал свой вопрос. — А ты мерил его линейкой, когда тебе было пятнадцать? — внезапно спросил он, широко улыбнувшись.       Внезапно Тому пришло в голову, что тот, кажется, был мастером в том, чтобы снять напряжение и перевести тему. Навык полезный, но говорил о том, что хитрости, граничащей с безрассудством, в парне гораздо больше, чем казалось на первый взгляд.       — Ты серьезно? — с сомнением протянул Том, скривив губы.       — А что, такими откровениями ты не готов делиться? — прыснул Гарри, держа руки на его плечах.       — Знаешь что, пацан? — прошептал Том, притягивая его за затылок ближе, чтобы их носы снова соприкасались. — Может, определишь длину интуитивно? Ртом, например.       Гарри вспыхнул от неожиданно дерзкого ответа, но его глаза все еще блестели слишком хитро, чтобы Том подумал отказаться от этой затеи.       И все вокруг стало не важно на ближайшие полчаса. Он подумает о работе завтра, поговорит с Антонином об этой дурочке Шарлотте тоже потом, ответит на сообщения тогда, когда захочет.       А владеть Гарри он предпочел прямо сейчас. В моменте.