Ты — мой брат, и я умру за тебя

— Тебе меня не победить, маленький брат, — яркая вспышка огненного меча прорезает кометой мглу пещеры, — убегай или признай поражение. — Сам беги, Квей, — резкий удар под колено сбивает здоровяка с ног, и он начинает заваливаться на спину. Что ж, мелкий яутжа подрос и стал хитрее, он научился обводить противника вокруг пальца. Возможно, из него когда-то все-таки получится толк. Возможно, он даже не умрет в свою первую охоту. После боя он довольно груб с Деком: резко отдергивает его руку с пульта управления корабля, резко бьет его по плечу, когда дарит ему плазмомёт, резко толкает в спину, когда они входят в дверь. Дек должен знать: нельзя расслабляться, иначе станешь добычей. Свои же сами и убьют тебя. Яутжа не терпят слабости. Яутжа не терпят эмоций. Яутжа не терпят привязанности. Но Квей не идиот: он понимает, что каждый раз во время тренировочного боя он задерживает руки на плече брата дольше, чем это нужно для дела. Он больно шлепает его по плечу чаще, чем остальные яутжа своих родных. Дек, конечно, этого не замечает. Он так молод и погружен в свои мечты стать достойным членом клана, так старательно борется с Квеем, чтобы только доказать, что он не лох. Он слеп и глух ко всему, что не является первой добычей охотника. И это хорошо. Квей не знает, как он может ему объяснить кое-какие вещи. — Почему ты отказался от помолвки с Нчрши? — голос Дека возвращает Квея в реальность, — разве она не хороша для тебя? — Отец сказал, что я недостаточно смел и силен, чтобы размножаться. — У тебя корабль, камуфляж и трофеи, ты достойный охотник. — Мать Нчрши много циклов назад откусила своему первому охотнику яйца. Не то чтобы я сильно расстроился из-за разрыва помолвки. — Великий охотник Квей испугался самки яутжа? — сильный удар по плечу прервал смех Дека. — Глупый мальчишка, дело не в испуге. Просто. Время не настало. — Квей молчит о том, что время в его глупом сердце настало для кое-чего другого. Для братской любви оно настало, а вот от обязанности размножаться и продолжать род он отнекивается, как может. — Ты достойный воин, ты сильный и мудрый. Отец говорит, что слабые не имеют права размножаться, но ты силен. Я не понимаю, зачем ты тянешь? «Потому что у меня в сердце другой образ» «Потому что я не хочу трогать никого, кроме тебя» «Потому что тот, кого я выбрал, не будет принят кланом» — Не болтай ерунду, — в конце концов сказал он, хлопнув ладонью по макушке брата. Хорошая затрещина всегда помогает молодому поколению яутжа вернуться в реальность, и Квей с удовольствием использует этот инструмент воспитания как можно чаще. Ведь трогать брата так приятно. Видеть его возмущенные глаза и резкое фырканье приятно вдвойне. Не только трогать брата приятно, раздражать и выводить его из себя тоже хорошо.   Квей сидит у реки, и глупые мысли мешают ему сосредоточиться на метании сюрикена. Яутжа никогда не осуждали хороший секс. С другим яутжей, с матриархом, некоторые даже с представителями других рас сношались, и Квей это знает. Сам он ни разу не ксенофил, но слышал, как некоторые соплеменники трахались даже с представителями расы людей с планеты Земля. Даже к сексу с братьями яутжа относятся спокойно, потому что у братьев не бывает потомства. Осуждалось всегда одно — секс со слабым. Дек, конечно, старается. У него хорошо поставлен удар, он упорный и ловкий. Он знает, что воин начинается внутри, в сердце, и не сдается никогда, даже когда проигрывает. Но он все еще маленький и слабый. И если кто-то узнает про их связь (конечно, если она случится, если Квей решится на признание), им обоим конец. Даже вдвоем они не смогут противостоять всем бойцам клана одновременно. Ни отец, ни мать, ни клан не простят секса со слабым. Даже если этот слабый — твой брат. И есть еще сам Дек. Квей не знает, как он отреагирует на попытку флирта с ним. Врежет? Начнет драться? Квей может взять его силой, но ему хочется в этот раз чего-то другого. Хочется взаимности. В мире, где каждый яутжа сам за себя, в мире, где нет места привязанности и искренней заботе друг о друге, Квей получил то, чего не знал до него ни один соплеменник. Он получил брата, который рисковал жизнью ради него, потерял клык, хорошо, что не жизнь, и как бы он не хорохорился, Квей знает: Дек его любит. Любит искренней чистой братской любовью. А Квею хотелось бы, чтобы это была грязная портовая распущенная страсть. Такая, что выгрызает раны на спине острыми клыками и заставляет натруженные мышцы ныть от боли и тяжелой работы. Такая, что выдирает дреды из головы, припечатывая мелкого сопляка к земле. Как бы Дек рычал, гневно огрызаясь на брата, пока тот прижимал бы его к своему плащу за тазовые кости коленями. Он держал бы его руки за головой, пока Дек пытался бы пробить череп Квея резким неожиданным ударом. Но он молод, и не смог бы рассчитать силу удара, он бы промазал, и Квей бы веселился, глядя на брата сверху. На самом деле Квей пытался забыться и сместить фокус внимания на других. Он улетел на планету-хаб Гиллору, где заправляются корабли яутжа, и где притоны со шлюхами всех мастей и видов могут отвлечь одинокое сердце от страданий. Шлюхи по итогу вызывали лишь отвращение и недовольство, и Квей улетел назад к себе на Яутжа Прайм, чтобы встретиться со своим страхом лицом к лицу. В конце концов, воин он или жалкий трус? Он не убоялся огромного саблезубого тигра на планете Корника, он победил гигантского плотоядного летающего ящера на Генне. Неужели он не сможет победить себя и свой мелкий липкий страх? Страх ОТКАЗА любимого. Квей не трус, но все-таки он боится. Яутжа не любят обнажать чувства. Эмоции — это слабость, но с Деком все по-другому. Дек чувствует чувства, хоть и скрывает это. Но Квей видит дальше, чем другие. Он помнит, как Дек умолял его не убивать (сладкое, щемящее сердце, воспоминание) во время сумасшедшей выходки отца. Квей помнит его тихий умоляющий голос, что журчит приятней, чем громоподобный бас Нчрши. Квей помнит его испуганные глаза (второе приятное воспоминание), полные мольбы и смирения. Квей резко вскидывает руку и перехватывает запястье Дека: — Думал, я не услышу, как ты крадешься, мальчишка? Твоя поступь громче рыка саблезубого тигра. Ты не застал меня врасплох. — Ты выглядел задумчивым, брат. Я хотел взбодрить тебя. — Дек пытается ударить брата между лопаток, но тот перехватывает его за запястья. — Мне нужно сказать тебе кое-что. — Квей положил руку на плечо Дека, и тот едва заметно согнулся под тяжестью ладони. — Я выбрал себе яутжа для любовных утех. — Бросишь меня и уедешь спариваться? На самом деле я рад, — голос Дека звучит задумчиво. — Я выбираю тебя, — Квей перебивает его, потому что если он не скажет это сейчас, то не скажет никогда. — Тебя. Из всех. Ты один люб мне, брат. Минуты идут за минутами, но Дек молчит. Он смотрит на брата и не шелохнется. Рука Квея свинцом сжимает плечо Дека, и с каждой минутой он продавливает его все больше к земле. Небо чернеет за спиной Дека темными мазками, и даже ручей перестает журчать. Штиль. — Почему ты молчишь? — Я не ровня тебе, — Дек говорит глухо, словно боится нарушить тишину вечера, — Не прошел первую охоту. Не заслужил доверие отца. Не вырос... — Дек, — перебивает Квей, — мне все равно. — И резко дергает за предплечье брата на себя. — Сначала победи меня, — алый клинок взлетает откуда-то из-за спины Дека и едва не отсекает ухо Квею. — Да легко, — говорит Квей, и блокирует удар меча запястными клинками. Они катаются по земле, схватив друг друга за дреды, рычат и вспахивают землю лезвиями. Воздух раскаляется, словно тысяча солнц взорвалось между ними. В конце концов, Дек оказался прижат к земле животом, его руки Квей завязал за спиной волчьим кнутом. — Поймал тебя, — шепчет он едва слышно в ухо брату, — сдавайся, сопляк. — Ни за что, — удар затылком пришелся Квею в подбородок, но Дек не смог вырваться из пут. Он поводит плечами из стороны в сторону, сильные мышцы пытаются распороть канаты на руках, и Квею нравится созерцать эти перекаты мышц на спине и руках брата. — Сдавайся, — шепчет Квей, хватает брата за дреды и больно прикладывает щекой к земле. — Ни за что, — Дек фыркает и пытается вырваться из железной хватки. Квей переворачивает брата на спину, но рук не развязывает. — Укушу, — угрожает Дек, хитрым прищуром глядя на Квея. — Значит, я буду держать голову подальше от твоих клыков, — говорить и одновременно раскрывать паховый доспех неудобно, но Квей ждал слишком долго, чтобы сейчас отказаться от своей задумки. Пальцы путаются в железных заклепках. — Тогда я буду сверху, — говорит Дек. — Вздор, — Квей смеется, — ты уже снизу. Но однажды, возможно, мы поменяемся местами, брат. После они валяются под черным небом и молчат. Усталые мышцы, натруженные в пещерах и любовных поединках, ноют и не дают уснуть. Мелкие царапины едва заметно перетягивают на себя внимание. Надо бы дойти до корабля и смазать порезы лечебным составом. Дек лежит на спине, согнув колени, и икры его ног едва заметно подрагивают. Они много бегали, прыгали и боролись сегодня. Хороший был день! — Когда ты понял? — вопрос Дека выдергивает брата из задумчивого погружения в свои мысли. — Не знаю, с детства? Это не решение одного дня. — Почему сразу не сказал? Я мог улететь на Генну и не вернуться. — Возможно, так было бы лучше, — Квей дает затрещину брату, потому что он много болтает. Много болтает. Умеет любить. Защищает своих. Нарушает кодекс яутжа одним своим существованием. Если бы Дека не было, его стоило бы придумать. Квей поворачивается к брату и смотрит внимательно в его глаза: — Еще раз? — Если победишь меня в спарринге. — Ты невыносим, — ухмыляется Квей. Ну что за сопляк, ведь знает, что будет побежден, и все равно борется. Настоящий охотник!