Люцерис и жёлтые пляжи Шарм-эль-Шейха были созданы друг для друга: морские волны должны были лизать его пятки, а он — радостно плескаться в объятиях солнечных зайчиков и накачанных массажистов на шезлонге. Но что-то пошло не так. Лизать приходилось Люцерису, и не тугие мышцы горячих арабских парней, а задницу начальника, который никак не мог войти в положение и дать ему (имеющему, между прочим, двух детей-погодок) хотя бы неделю отпуска. Всё изменилось, когда в его доме раздался звонок.

Люцерис играл с вибратором и проиграл. Поможет ли ему дядя-проктолог или засмеёт?

У Эймонда был плохой день на работе. Чтобы снять напряжение, он отправился в публичный дом. Он совершенно точно не был готов там увидеть родственников (точнее, одного из них). Мрачно-веселая зарисовка о буднях проституток в Королевской гавани.

Блаженство и нежность расплылись по венам Люцериса, как растопленный шоколад, он не хотел выпускать Эймонда из объятий ни-ког-да. Люк вдыхал едва слышный аромат его одеколона, который вместе с запахами полевого разнотравья кружил голову и низ живота. В этот момент он чувствовал, как хороша может быть жизнь, когда в душе спокойно и тепло, а в ладонях самый изящный торс во Вселенной.

Я встретил его летом 1943 года. Мне он приглянулся сразу: живенький и весёлый, он мало говорил, но выполнял работу быстро, движения его были плавными и... невероятно красивыми. В мирное время он мог бы заниматься балетом. Или танцами. Выступать в уличном театре. Мы могли бы подружиться, если бы не война.