Чума на оба ваших дома: переселяйтесь все ко мне!

Когда я просыпаюсь, вокруг холодно и мрачно. Лежу я по ощущениям на чем-то вроде каменного стола и кажется в закрытом помещении. Солнечные лучи сюда не добираются и весь свет от факела в руке склонившегося над мной человека. Через несколько секунд мне удается разглядеть его лицо. Меркуцио. Проснулся наконец? - спрашивает он поднося факел ближе к моему лицу, - ну чтож у меня есть для тебя две новости: одна замечательная, а другая вообще то тоже замечательная, но с этим ты возможно согласишься не сразу. Господи, что вчера произошло? Последнее что я помню, как мы стоим с ним в каком-то переулке поздним вечером и он протягивает мне фляжку с вином. Неужели я так страшно тогда напился? Что такого жуткого мы могли потом творить и куда он меня притащил? Ладно бы ещё домой к себе (хотя вообще то совсем не ладно, нечего мне там делать), но это место... никаких идей, где мы можем находится, похоже на подземелье. Во всяком случае все наверняка довольно ужасно иначе с чего бы у Меркуцио был такой довольный вид? Сидит себе на краю моего каменного ложа, болтает ногой и улыбается всей из себя загадочной улыбкой, будто знает что-то, чего не знаю я. Прекрасно понимаю, что про якобы радостные новости все неправда и наверняка обе просто кошмар, но придется играть по его правилам, потому что он вряд ли согласится просто так рассказать мне где мы и что произошло вчера. Начни с хорошей новости, - прошу я. Отличный выбор, - соглашается Меркуцио и издевательски мне улыбается, - итак, хорошая новость: ты официально мёртв. ЧТО? Мёртв ? Я? Да вот же мы разговариваем! И почему официально? Что за бред он вообще несёт?! Однако, когда я сажусь и оглядываюсь по сторонам до меня начинает потихоньку доходить, что может иметься ввиду, потому что я наконец узнаю место где мы находимся: фамильный склеп. И одет я кажется в саван. Не вставай! не вставай! - Добавляет мой сумасшедший собеседник, продолжая широко улыбаться, - ляг обратно, тебе ещё реагировать на вторую веселую новость: сегодня вечером я заключаю фиктивный брак. С твоей кузиной. Чёрт. А я уже подумал было, что он перепутал свои новости местами, чтобы начать с более эффектной, потому что десять секунд назад, мне казалось, что ничего хуже чем пробуждение в фамильном склепе, со мной случиться уже не могло, но очевидно это не так. Шпаги при мне нет, но мне конечно все равно не составляет труда схватить его и повалить на каменный пол. Мои пальцы смыкаются вокруг его горла. Значит так, - цежу я сквозь зубы, - что бы ты не задумал от этой бредовой затеи придется отказаться, потому что к Джульетте я не позволю тебе приблизиться и на милю. Даже если мне придется придушить тебя для этого! Да она сама этого захотела! - оправдывается Меркуцио, явно напуганный перспективой быть задушеным куда меньше чем мне бы того хотелось, - не появись я вовремя бедняжку выдали бы за Париса! Ты хоть знаешь как ей этого не хотелось?! Как она плакала?! Но тут вмешался я и со свойственным мне благородством спас бедную девушку. Да я же просто добрый ангел семьи Капулетти: тебя спас и Джульетту вот вот тоже спасу. Сказано же тебе, брак это фиктивный , от нее только и требуется, что дойти до церкви, пролепетать там "да-да согласна" и переселиться из вашего идиотского благородного дома в мой не менее благородный, зато значительно менее токсичный. Ну разве не замечательно?! Не знаю по какому праву ты заявляешь будто спас меня, - прерываю я его, - насколько я понимаю, ты напоил меня какой-то неведомой дрянью, из-за которой я выглядел мёртвым достаточно долго, чтобы все в это поверили и похоронили меня, о чем я тебя совершенно точно не просил! Не просил, неужели? - - "ах, я так одинок, всегда одинок... ах, меня таким вырастили...ах, все это дело рук моих родителей... ах, мне никогда не давали выбора...ах, это все не моя вина, не моя вина, не моя вина!" будешь утверждать это не твои слова? Ну, "ах" я точно не говорил, а вот за все остальное к сожалению не поручусь. Тогда после бала, он застал меня в саду вовсе не в подходящий момент. На меня находит порой такое состояние, когда я просто не выдерживаю и не могу больше держать всю боль в себе. Иногда я прихожу и ною Джульетте, но существуют чувства слишком...слишком темные, слишком мрачные для ребёнка. А Джульетта ребёнок, пусть дядя не желает этого признавать и всерьёз подумывает выдать ее замуж за идотского Париса. В семье Капулети традиция портить детям жизнь в день их пятнадцатилетия, а с Джульеттой они кажется и этой даты не собираются дожидаться. В общем да, в тот день у кузины однозначно было предостаточно своих проблем, так что я остался один и ушёл вглубь сада, потому что если я что и понял за эту жизнь так это то, что чтобы стало хоть чуточку легче плакать надо вслух. Тогда можно исхитриться на несколько секунд вообразить себе будто это кто-то другой проговаривает тебе: ты не виноват, с тобой и правда поступали и до сих пор поступают так, как ты совершенно не заслуживаешь, и как вообще то не заслуживает никто на свете и ты здесь совершенно не при чем... И в тот раз Меркуцио подслушал, все самое личное и самое больное. Про то что я надеялся, что только мое детство было таким беспросветно мрачным и как только во мне перестанут видеть ребёнка я задышу свободнее, но вот мне уже двадцать и становится только хуже. Про то что это, блин, не моя вражда с Монтеки и мне до смерти надоело, что я обязан отстаивать честь семьи в бесконечных стычках с ними на улицах, но при этом не в праве выгнать их с праздника в собственном доме. Как я должен был догадаться, что это так? Мне сказали, что мы с ними воюем, ну я и воевал в точности как дядиной душеньке было угодно, так нет же, я опять неправ и на меня опять кричат! Я мог бы еще смириться с необходимостью всегда исполнять волю хозяина дома, но почему от меня ожидается, что я буду еще и каким-то шестым чувством угадывать в чем она, блин, состоит?! Про то что я никого в этом мире не люблю, кроме одной единственной, которую я кажется даже не в состоянии защитить... И все вот это Меркуцио тогда подслушал. К моему удивлению смеяться он надо мной тогда не стал, может просто ждал момента позже. Спросил, скорее просто заинтересованно, чем с издевкой, про то кого же это я так люблю и когда я набросился на него с кулаками и принялся придумывать жуткую угрозу, которая заставила бы его держать язык за зубами, сам первый предложил решение: Не надо меня убивать, я никому не скажу и в качестве гарантии расскажу тебе одну свою тайну, которую ты сможешь выболтать, если я нарушу слово, идёт ? Только все это уже не сегодня, теперь мне пора, встретимся завтра, в одиннадцать вечера на площади у фонтана. Я был так удивлён, что позволил ему уйти и как дурак припёрся на назначеную встречу у фонтана. А он никакого секрета не рассказал, только завёл меня в переулок, угостил вином.... и дальше я ничего не помню.