Чума на оба ваших дома: переселяйтесь все ко мне!

Забыл? Что ты забыл? - Меркуцио пробегает несколько метров, на которые успел отойти и оказывается прямо под балконом. Мне кажется, что я слышу в его голосе откровенную радость, но скорее всего я конечно это себе придумываю. Ээээ...- тяну я. Так далеко мои планы не простирались и я до сих пор не придумал, что хочу сейчас ему сказать, мне просто хочется удержать его, чтобы не уходил. А теперь ты забыл, про что забыл спросить? - дразнится он , - очень мило с твоей стороны, я конечно предельно счастлив буду остаться здесь пока ты не соизволишь вспомнить, этож просто смысл моей жизни- и добавляет с совсем уж издевательской интонацией, - себя не помню, буду тут стоять! Однако он не уходит. И спустя несколько секунд, в течение которых я стараюсь не смотреть в его направлении, потому что подозреваю, что он видит меня насквозь и прекрасно понимает, что ничего я не забывал, я все-таки придумываю что сказать: помнишь, тогда на балу накануне моей смерти, ты обещал рассказать мне один свой секрет, в залог того, что ты никогда не расскажешь никому мой. И я вот все думаю: ты изначально не собирался ничего рассказывать, или только на следующий день придумал идеальный предлог не раскрывать своих секретов? Если второе, ты думаю мог бы рассказать мне хотя бы теперь, ты же обещал тогда. Он замирает в растерянности и это удивительное зрелище. Я видел его иногда без извечной загадочной улыбки, рассерженым и пару раз даже напуганым, но Меркуцио, который не может сообразить что сказать, это что-то новенькое. Хорошо,- вдруг говорит он совсем тихо,- я и правда могу рассказать. Спустя минуту он входит в комнату и принимается нервно расхаживать от стены к стене. Проходит несколько очень неловких минут. Слушай, ты не обязан - наконец нарушаю молчание я, - это был просто вопрос из любопытства, я совершенно не планировал в самом деле выпытывать твой секрет. Я не рассчитывал даже особо на то, что он вообще был. Нет, нет, я хочу сказать, - говорит он и снова замолкает и еще раз проходит через комнату и обратно. Иди сюда, - я сажусь на матрас на полу и похлопываю ладонью рядом с собой. Он садится рядом, такой непривычно притихший и неуверенный, что я решаюсь приобнять его за плечи. Мне становится почти страшно. Что у него за тайна такая, раз это способно настолько его менять? Что бы это ни было, не стоит бояться рассказывать мне, - пытаюсь я успокоить ни то его ни то себя самого, - тогда тебе может и стоило чего-то опасаться, но теперь мы в общем-то друзья... Друзья? - переспрашивает он с какой-то страной усмешкой,- друзья? Боюсь так считаешь только ты, а я тебе не как другу собираюсь душу изливать...Совсем нет, Тибальт: я тебя люблю. Давно, ох, даже сам уже не скажу как давно.. Может с того момента после бала, когда я понял вдруг, что ты не такой совсем как мне всегда казалось, а такой весь живой и ранимый.... Хотя тянуло меня к тебе и раньше конечно: я был очарован хотя сам себе не то чтобы отдавал отчёт, что это не про соперничество, а про страсть...но я всегда рядом с тобой как будто бы больще чем обычно ощущал что вообще существую, искал этих встреч, этих моментов настоящей жизни.. А потом свадьба - вот тогда я точно осознал окончательно, когда ты зачем то принялся дописывать мой сонет... Твое чувство юмора... Обожаю! Совсем другое, чем у меня и так красиво с ним перекликающееся! Ты наверное сейчас меня пошлёшь, но я просто не могу не сказать, что хочу быть только с тобой. Я молчал раньше потому что надеялся дождаться более удачного момента для признания и потом это не ощущалось правильным: ты ведь тогда от меня зависел, жил у меня и вообще... было бы просто некрасиво ставить тебя перед этим выбором, тебе ведь некуда было пойти отвергни ты меня...А сейчас наверное не сильно больше шансов, вон мы целый день препирались...Но сейчас уместнее наверно об этом наконец говорить, так что: полюбишь ли ты меня когда-нибудь? Будешь ли любить меня всегда, до самой смерти? Твоей ?- уточняю я,- а то моя смерть по широко распространенному мнению уже была. Ну можно моей, это не то чтобы принципиальный тут момент,- соглашается он, - стой, подожди, ты не стал бы шутить, планируй ты сейчас оттолкнуть меня...Это было "да"? Да, - улыбаюсь я, - это было "да". И прости, но я не скажу тебе такую же проникновенную и романтическую речь в ответ на твое признание, думаю ты достаточно меня знаешь, чтобы понимать что я не из тех, кто станет пытаться перевздыхать Ромео. Но я могу сказать, что люблю тебя. И что только совсем недавно позволил себе поверить, что сам могу быть любим кем бы то ни было и уж тем более тобой, так что тебе со мной будет трудно. Но если тебе правда нужно мое больное чувство юмора то пожалуйста, отныне можешь на него рассчитывать в любой самый неподходящий момент. Он смеётся и тянется поцеловать меня. И это...в общем, я всё ещё считаю, что авторы романов бесконечно романтизирующих поцелуи все врут, но только потому что они используют исключительно дурацкие сравнения, а в оценке степени того насколько же это приятно они может быть даже и не особо преувеличивают. Несколько минут спустя мы лежим рядом крепко обнявшись. А как же поколения славных предков, которые против, чтобы ты спал на полу? - не удерживаюсь я от вопроса. Он задумывается на пару секунд, и отвечает с притворной серьёзностью: знаешь, думаю имей они возможность наблюдать меня сейчас, это едва ли было бы их основной претензией к моему поведению.