тьма, что связала нас

Они встретились там, где вероятность случайных свидетелей стремилась к нулю, а вероятность взаимного раздражения к максимуму. Пустой класс на шестом этаже. Заколдованные окна лениво пропускали серый свет, столы были сдвинуты в стороны, а в воздухе висел запах старой пыли. Драко уже был там. Конечно, был. Он сидел на учительском столе, скрестив ноги, и выглядел так, словно ждал не Поттера и Уизли, а министерскую комиссию. — Я уж начал думать, что вы заблудились, — заметил он, когда Гарри вошёл первым. — Мы пришли вовремя, — ответил Гарри. — Для тебя это и правда достижение, — кивнул Драко. — Запишем. Джинни закрыла дверь и прислонилась к стене. — Начнём, пока вы не перешли к дуэли взглядами? — Прекрасная идея, — сказал Драко. — Итак. Место — Выручай-комната? — предложил Гарри. Драко повернулся медленно, как человек, готовящийся к язвительному монологу. — Комната, которая реагирует на желания? Он прищурился. — Поттер, все твои желания обычно заканчиваются катастрофами. — Ты просто боишься, что она сделает комнату библиотекой, — заметила Джинни. — Я бы пережил, — ответил Драко. — Но боюсь, Поттер заблудится между полками и начнёт извиняться перед книгами. — Очень смешно, — пробормотал Гарри. — Я стараюсь, — кивнул Драко. — Дальше. Хогсмид? — Слишком людно, — сказала Джинни. — Может, в Лондоне? — осторожно предложил Гарри. Драко замер. — В Лондоне каком? — уточнил он. — Магловском, — пожал плечами Гарри. — Звучит уже плохо. Джинни задумчиво постучала пальцами по столу, потом вдруг подняла голову. — Подождите… — Она посмотрела на Гарри, потом на Драко. — Гермиона ведь обожает тот магловский бар в Лондоне. Помнишь, Гарри? Маленький, с живой музыкой. Она рассказывала нам о нем. Наступила тишина. — Бар, — медленно повторил Драко. — Магловский. В Лондоне. Он посмотрел на Джинни так, будто она только что предложила отпраздновать день рождения в подвале у гоблинов. — Я чистокровный волшебник, — сообщил он холодно. — Я не пью в местах, где напитки наливают без чар, а музыку играют люди, а не заклинания. — Зато Гермионе там нравится, — спокойно сказала Джинни. — Она говорила, что там уютно, — добавил Гарри. — И что это одно из немногих мест, где она чувствует себя просто собой. Драко отвернулся к окну. Несколько секунд он молчал. Это было подозрительно. — Мне придётся… — начал он и остановился. — Надеть магловскую одежду? — Да, — улыбнулась Джинни. — И не закатывать глаза каждые две минуты, — добавил Гарри. — Поттер, — сказал Драко, не оборачиваясь. — Этого я обещать не могу. Он выдохнул. Тихо. Почти неслышно. — Хорошо. Он повернулся. — Мы идём в магловский бар. Ради Гермионы. Не потому, что это разумно, а потому что это… правильно. — Я запомню этот момент, — сказал Гарри. — Попробуй, — усмехнулся Драко. Джинни улыбнулась. — Значит, решено. Джинни усмехнулась и переглянулась с Гарри: — О, я уже предвкушаю этот вечер.

***

Гермиона пришла в бар первой. Джинни заманила её «на девичник», ничего не объяснив. Когда она увидела Гарри… а следом появился Драко в чёрных джинсах и белой футболке с фирменным взглядом «ненавижу всё», у Гермионы перехватило дыхание. — Ты… — она не смогла сдержать улыбку. — Ты… в маггловском баре? — Я уже жалею, — буркнул Малфой, оглядывая интерьер с таким видом, будто его пригласили на экскурсию в канализацию. — И если кто-то спросит, что я здесь делаю, я скажу, что под империусом. — Ну, ты, конечно, можешь всем это объяснять, — с насмешкой заметила Гермиона, — но тогда придётся объяснять и караоке. — Что такое «караоке»? — нахмурился он. — Скоро узнаешь, — ехидно вставила Джинни, усаживаясь за столик. Бар был уютным, с мягким светом и лёгкой музыкой. Гермиона ощущала странную смесь радости и волнения. Для неё это место было кусочком прежней жизни, и теперь… Драко здесь. В её мире. Драко взял бокал с зелёным зонтиком и смерил его взглядом, полным ненависти ко вселенной: — Это… это насмешка над выпивкой. Поттер, что ты пьёшь? — «Маргариту». Попробуй. — Я лучше убьюсь. Но когда Гермиона рассмеялась, глядя на его мрачную мину, он всё же сделал глоток и выдал: — Ладно… терпимо. Вечер прошёл в неожиданной лёгкости. Джинни втянула всех в караоке, Гарри упорно пытался скрыть, что поёт хуже тролля, Гермиона смеялась так, как давно не смеялась, а Драко сидел рядом, наблюдая за ней с тем самым взглядом, от которого внутри становилось жарко. Он не участвовал в караоке, но, когда Гермиона подошла и протянула руку: — Малфой. Не будь занудой. Он не отказал. Они стояли под неоновой вывеской, её волосы сияли в свете ламп, а Драко медленно кружил ее в танце, и наклонившись к её уху, шепнул: — Если ты хотела свести меня с ума… поздравляю, у тебя получилось. Когда они вышли из бара в тёплую ночную тишину, чтобы проветриться, Гарри замедлил шаг, чтобы специально отстать на пару метров. Он наблюдал, как Драко едва заметно придерживает Гермиону за спину, чтобы она не споткнулась на ступеньке, как слегка наклоняется к ней, что-то тихо говоря и Гермиона улыбается, такая мягкая, спокойная… счастливая. И Гарри вдруг понял: это не мимолётное увлечение. В том, как Малфой на неё смотрел, было слишком много… заботы? Нет, даже больше. Почтение, осторожность — будто он боится причинить ей хоть малейшую боль. И Гарри впервые за все эти месяцы ощутил, как внутри тает лёд недоверия и вражды. Он знал, кем Драко был раньше. Но сейчас он видел перед собой парня, готового сражаться за неё до конца. Может, я ошибался, думая, что люди не меняются, — пронеслось у него в голове. И впервые за долгое время Поттер поймал себя на мысли: он готов доверить Гермиону этому человеку. Когда все уселись после очередного раунда смеха и караоке, Джинни хлопнула в ладоши: — Так. Пока Малфой не сбежал обратно в мир фарфоровых чашек и фамильных манер, предлагаю перейти к подаркам. Драко приподнял бровь. — Я всё ещё здесь, Уизли. Это уже подвиг. — Мы заметили, — усмехнулся Гарри. — Ты даже подпевал. — Я корректировал вокал, — холодно ответил Драко. — Это разные вещи. Гермиона улыбнулась и покачала головой. — Вы невозможны. Гарри первым протянул ей аккуратно завернутый свёрток. — Это от меня, — сказал он. — Никакого подвоха. Обещаю. Гермиона развернула бумагу и сразу просияла. — Гарри… это же то самое издание. Она прижала книгу к груди. — Я искала его годами. — Я знал, — пожал плечами он. Гермиона рассмеялась и обняла Гарри. — Спасибо! Джинни тут же придвинулась ближе и поставила на стол небольшой пакет. — А это от меня. Гермиона заглянула внутрь… и замерла. Потом медленно подняла глаза. — Джинни. — Что? — невинно сказала та. — Ты взрослая, уверенная в себе ведьма. И красный тебе идёт. Гермиона подозрительно нахмурилась, но под ободряющие взгляды всех развязала ленточку и достала… красное кружевное бельё. — Это…очень смело. Гермиона закрыла пакет и покраснела, но в её улыбке было больше смущённой радости, чем протеста. — Согласен, — лениво сказал Драко, бросив взгляд на пакет. Он сделал паузу, а потом добавил с той самой мягкой, опасной улыбкой: — Хотя, учитывая твою личную жизнь… думаю, это вложение в будущее. Гермиона задохнулась. — ДРАКО! — Что? — невинно приподнял бровь он. — Я всего лишь ценю дальновидность подарков. Гарри резко уставился в стол. — Я ничего не слышал. И не хочу знать. — Поздно, Поттер, — усмехнулся Драко. — Это уже в твоём воображении. Навсегда. — Подожди, — сказал Гарри, откидываясь на спинку стула. — Самое интересное впереди. Все посмотрели на Драко. Он лениво покрутил стакан в пальцах, явно наслаждаясь паузой. — Грейнджер, — произнёс он спокойно. — У меня есть подозрение, что ты сейчас сделаешь очень характерное лицо. То самое. С широко раскрытыми глазами и мыслями о стоимости. — Драко… — начала она. — Просто открой. Он поставил перед ней небольшую коробку. Чёрную. Гермиона открыла её и дыхание у неё действительно перехватило. Внутри лежал тонкий браслет, выглядевший почти магловским. Серебро, едва заметная гравировка. Но от него исходило ощущение тихой магии, глубокой, умной. — Это… — она сглотнула. — Что это? — Артефакт, — ответил Драко. — Единственный. Я заказал его у одного мастера, который обычно отказывается иметь дело с Малфоями. — Уже впечатляет, — заметил Гарри. — Он реагирует на эмоции, — продолжил Драко. — Не усиливает их. Просто… стабилизирует. Он посмотрел на Гермиону. — Когда ты слишком много думаешь. Или слишком много на себя берёшь. Наступила тишина. — Это… — Гермиона коснулась браслета кончиками пальцев. — Это самое продуманное, что мне когда-либо дарили. — Запишем, — сказал Гарри. — Малфой превзошёл всех. — Как и всегда, Поттер — тут же отозвался Драко с улыбкой. Гермиона подняла на него взгляд, полный света и тепла. — Спасибо. — Всегда пожалуйста, — ответил он чуть тише обычного. Джинни ухмыльнулась. — Ну что ж. За Гермиону. За танцы. За то, что Малфой пережил магловский бар. — Я выжил достойно, — возразил он. — И, Поттер… — Да? — Ты поёшь ужасно. Но сегодня… — он сделал паузу. — Было терпимо. Гарри рассмеялся. — Это почти комплимент. Гермиона вытерла мокрые глаза, глядя на всех троих с искренней улыбкой: — Спасибо вам… за всё. Я не думала, что этот день будет таким. Самый лучший день рождения. Драко посмотрел на неё долгим, глубоким взглядом, и Гермиона поняла, что весь этот пафос, сарказм и колкости только маска. Музыка в баре постепенно сменилась на более ритмичную, и Джинни, подпрыгивая от радости, потянула Гермиону на танцпол: — Пошли, именинница! — Джинни, я… — Гермиона попыталась возразить, но Гарри уже тоже поднимался со своего места. — Даже не думай отлынивать, — усмехнулся он. Драко лениво наблюдал за ними, сидя в полумраке с бокалом в руке. Его взгляд скользил по Гермионе, задерживаясь на изгибе её талии в тёплом свете барных ламп. И как только она оказалась на танцполе, он уже знал что долго не выдержит. Гермиона танцевала скованно поначалу, но под смех Джинни расслабилась, волосы мягко падали на плечи, а платье обтягивало фигуру так, что у Драко перехватывало дыхание. И вдруг она посмотрела на него. Один единственный взгляд через толпу. Драко поставил бокал, поднялся и решительно направился к танцполу. Музыка заглушала шаги, но его присутствие Гермиона почувствовала раньше, чем он оказался рядом. — Ты… танцуешь? — удивилась она, но не успела услышать ответ: его рука уже лежала у неё на талии, горячая, настойчивая, словно она принадлежала ему. — Нет, — прошептал он ей на ухо, и от вибрации его голоса по телу пробежали мурашки. — Я забираю тебя. — Драко… — выдохнула она, но он не слушал. Он уверенно раздвинул толпу и увёл её прочь с танцпола. Гермиона пыталась возразить для вида, потому что в груди уже горело то же нетерпение, что и в его взгляде. Они свернули за колонну, где свет от ламп погас, оставив лишь мягкие отблески неоновых огней. Тишина там была относительной, но музыка звучала глухо, как далёкое эхо. Драко прижал её к стене, не грубо, но так, что сомнений не осталось. Его ладони сомкнулись на её бёдрах, пальцы скользнули вверх по линии платья к талии. — Ты сводишь меня с ума, Грейнджер, — голос хриплый, будто сорванный. Его дыхание касалось её щеки. Гермиона закрыла глаза, чувствуя, как всё внутри сжимается от напряжения. — Драко… здесь… не… — Не говори мне «нет», — прервал он, касаясь губами её шеи, — Я не вынесу ещё одного дня, притворяясь, что не хочу тебя. — Ты… ты пьян? — её голос дрожал, но не от страха. — Нет. — Его губы обожгли её ухо. — Я трезвее, чем когда-либо. Он поднял голову, и их взгляды встретились. Серые глаза — огонь и сталь. Его пальцы скользнули к её лицу, очерчивая линию подбородка. Гермиона чувствовала, как колени подгибаются. — Я думал, что смогу держать себя в руках… — тихо произнёс он, наклоняясь ближе. — Но с того вечера…я понял, что это невозможно. Она вскинула на него глаза и не успела ничего сказать. Драко накрыл её губы поцелуем. Гермиона почувствовала, как спина вдавилась в стену, а мир вокруг закружился. Только тепло его тела, его руки, которые будто пытались запомнить каждую линию её силуэта. Она сдалась. Пальцы запутались в его волосах, и Драко тихо выругался сквозь поцелуй, прижимая её ближе. Её сердце стучало так громко, что казалось, его услышат даже сквозь гул музыки. Когда он наконец оторвался, оба тяжело дышали. Его лоб прижался к её лбу. — Скажи, что я не сошёл с ума. — Не могу…— она сглотнула, улыбаясь сквозь дрожь. — Иначе я совру. Он усмехнулся, едва коснувшись её губ снова. Его пальцы впились в запястье Гермионы, и прежде чем она успела возразить, он увёл её вглубь коридора. — Драко! Куда ты? — прошептала она, оглядываясь, но в её голосе не было настоящего протеста. Он рванул дверь в неприметную комнату, где пахло деревом и вином. Узкий проход, стеллажи с бутылками и коробками, полумрак, подсвеченный тусклой лампой над дверью. Драко запер дверь заклинанием и повернулся к ней. Хищный взгляд сверкнул в темноте. — Ты сводишь меня с ума, Грейнджер, — выдохнул он, шаг за шагом прижимая её спиной к металлическим полкам. Она отступала, чувствуя, как дыхание перехватывает. Драко оказался совсем близко. Его ладони легли на её талию, скользнули вниз по бёдрам, обжигая каждый миллиметр кожи. — Драко… мы… не можем… — голос сорвался на шёпот. — Я больше не собираюсь ждать, — прошипел он, впиваясь взглядом в её лицо. Его лоб коснулся её виска, дыхание горячее, сбивчивое. — Ты моя, Грейнджер. Только моя. Он поймал её губы жадным поцелуем. Сжатые кулаки Гермионы вцепились в ворот его футболки, и она почувствовала, гул крови в ушах. Драко прижал её к полке, так, что стеклянные бутылки задрожали. Его руки обхватили её, притягивая ближе, к себе, к той силе, что пульсировала в нём огнём. Один быстрый жест и тонкая ткань её платья оказалась смятой под его ладонями. — блядь, Гермиона… — хрипло сорвалось с его губ, когда она выгнулась навстречу. Драко медленно опустился на колени, и Гермиона ощутила, как сердце рванулось куда-то в горло. Его ладони уверенно легли на её ноги, раздвигая их чуть шире, и ткань тонкого белья скользнула вниз под его движением. — Ч-что ты… делаешь? — её голос сорвался на шёпот, но слова растворились, когда он поднял на неё взгляд. Серебристые глаза сверкали голодом и дерзкой решимостью. — А на что похоже? — его голос был низким, хриплым, от которого по коже побежали мурашки. Она вцепилась в металлические полки за спиной, чувствуя, как дыхание становится прерывистым. Он наклонился ближе и провел своим языком по самому чувствительному месту. Лёгкое но настойчивое касание языка там, где она меньше всего ожидала, вызвало в ней дрожь, словно от разряда молнии. — Драко … — сорвалось с её губ, когда его язык прошёл по ней медленно, дразняще. Мир сузился до ощущений. — С днем рождения, принцесса, — ухмыльнулся Драко, на миг посмотрев как Гермиона сходит с ума. Каждое движение Драко было продуманным, мучительно нежным и одновременно жадным. Гермиона не могла сдержать стон, её тело предало её, выгибаясь навстречу. Когда он поднял одну её ногу, положив на своё плечо и вошел в нее пальцем, у Гермионы перехватило дыхание. Всё внутри сжалось от накатывающей волны, и в следующий миг ей показалось, что она теряет равновесие. Она потерялась в вихре ощущений, дрожь пробежала по всему телу, оставив её без сил, прижатой к полке, с колотящимся сердцем и сбившимся дыханием. Драко поднял взгляд и на его губах играла тень довольной, опасной улыбки. Он медленно встал, сжимая её талию и прильнул к губам. Гермиона почувствовала свой вкус у него на губах с примесью его собственного запаха и от этого ее накрыло второй волной возбуждения. Драко развернул её к себе спиной так резко, что Гермиона еле успела вцепиться пальцами в металлические полки. Ноги дрожали, дыхание сбилось, а внизу живота всё сжалось в тугой комок ожидания. — Кажется… этот день рождения ты запомнишь надолго, — его голос проскользнул по её коже горячей волной, когда он наклонился к самому уху. Его руки медленно скользнули по её талии, затем ниже, сжимая её бёдро так, что из груди вырвался тихий стон. Следующее движение было резким — он вошёл в неё одним уверенным толчком, и Гермиона вскрикнула, но тут же почувствовала его ладонь на своих губах. Она зажмурила глаза, тело выгнулось навстречу ему, а ноги едва держали. Он начал двигаться медленно, как будто смакуя каждое мгновение, заставляя её ощущать его полностью. Каждый толчок отзывался в ней волной жара, и Гермиона тихо застонала, уткнувшись лбом в холодный металл стеллажа. Его дыхание было у её шеи — быстрое, тяжёлое, срывающееся на хрип. — Гермиона … — прошипел он, ускоряясь, и его хватка стала жёстче. Он прижал её сильнее, и положил одну руку ей между ног, на самую чувствительную точку и начал ласкать ее пальцем. Когда она вскрикнула от особенно глубокого толчка, он снова закрыл ей рот другой рукой. Темп нарастал. Их движения стали жадными, отчаянными, как будто они пытались наверстать всё упущенное. Гермиона чувствовала, как внутри всё сжимается, напряжение нарастает до предела, и вот она уже не в силах сдержаться. Её тело задрожало, волна экстаза накрыла её с головой. Драко зарычал у самого уха, вдавился в неё до упора и тоже сорвался, обжигая её дыханием и хриплым стоном её имени. Когда всё закончилось, Драко остался прижатым к ней, тяжело дыша. Его лоб коснулся её шеи, а руки всё ещё держали так крепко, будто отпустить было невозможно.

***

Ночной Лондон жил своей особой жизнью. Фонари отбрасывали длинные тени на мокрый асфальт, в воздухе витал запах дождя и камня, а вдали глухо шумел город, будто дыхание гиганта. После празднования её дня рождения в маленьком уютном баре они вышли на улицу, и Гарри с Джинни, обменявшись заговорщицкими взглядами, лишь улыбнулись, прежде чем тактично оставить их вдвоём. — Ну что, Грейнджер, — Драко сунул руки в карманы пальто, с прищуром глядя на неё, — куда ты меня тащишь среди ночи? — Это сюрприз, — её голос прозвучал мягко, почти игриво. Она протянула руку, и он, неожиданно даже для самого себя, позволил ей переплести их пальцы. Они вспоминали прошедший вечер: смех, мерцание свечей, маггловскую музыку, под которую неожиданно танцевали все и даже Драко, и ту лёгкость, что редко позволяла себе Гермиона. В памяти всплывали забавные детали: как Джинни вручила ей коробку с красным кружевным бельём, вызывая смех и смущение одновременно, и как они все вместе пели в караоке. Драко сказал, что никогда не забудет пение Поттера. — Ладно, Грейнджер, — он приподнял бровь, когда они свернули в небольшой парк, утопающий в тенях деревьев, — признавайся, это заговор? Ты решила похитить меня и потребовать выкуп? Она усмехнулась, но в её глазах мелькнула тень грусти. — Это место… оно связано с моими родителями. Мы часто приходили сюда, когда я была маленькой. Папа говорил, что здесь легко забыть обо всём, что тревожит. А мама всегда брала книги, — она улыбнулась едва заметно, но голос дрогнул. — Когда они меня ещё помнили… Драко ничего не ответил. Слова показались слишком громкими, слишком грубыми для этой хрупкой тишины. Они подошли к старой скамейке у пруда, где вода отражала огни города, похожие на россыпь далёких звёзд. — Красиво, — тихо сказал он, садясь рядом. — Очень, — она чуть кивнула, глядя на свет фонарей, растворяющийся в воде. Пауза стала невыносимой, и Гермиона решилась: — Драко… а что будет, когда мы разорвём связь? Когда проклятие исчезнет? Он резко повернулся к ней. — Что ты хочешь услышать? — голос его был низким, настороженным. — Не знаю, — она отвела взгляд. — Просто… всё это… мы… будет ли это иметь значение? Или всё закончится? Тишина повисла между ними, густая, как туман над Темзой. Гермиона уже хотела отмахнуться от собственных слов, но он заговорил: — Для тебя это просто последствия проклятия? — холодно, почти без эмоций, но его глаза выдавали что-то иное. — Конечно, нет! — вырвалось у неё слишком быстро. — Я… я не знаю, что это, но я знаю одно: я не хочу, чтобы это закончилось. Его дыхание сбилось. Впервые за долгие годы Драко почувствовал, как страх сжимает горло. Не страх смерти, не дуэлей, не проклятий, а страх потерять то, чего он даже не мечтал иметь. Он никогда никому не говорил этих слов. Никогда не позволял себе быть настолько уязвимым. Для Малфоев слабость была хуже поражения, но сейчас он понимал: если он не скажет, она может никогда не узнать, что для него всё это значит. Он сжал ее ладонь сильнее, словно боялся, что она исчезнет, если он отпустит. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Он готов был поклясться, что город стих, что мир замер, ожидая его слов. — Гермиона, — голос предал его: хриплый, неровный, но честный до боли. Он посмотрел ей прямо в глаза, без маски, без холодной бравады. — Это не проклятие. Не для меня. Ты… — он сделал глубокий вдох, словно собирался прыгнуть в бездну, — Я люблю тебя. Слова, которые он боялся произнести, вдруг оказались освобождением. Она замерла на миг. А потом тихо, почти шёпотом, но с такой теплотой, что у него перехватило дыхание: — Я тоже люблю тебя, Драко Остался только этот миг, шёпот дождя по листве и гулкое биение двух сердец, сплетённых сильнее любого проклятия.