Сквозь вселенные, время и навсегда

Мо Жаню до скромности было далеко. Так же сильно, как целомудрию до его некогда любимого борделя. Поэтому господин Мо уверенно говорил про себя, что он — конюх с большой буквы «К». Также Мо Вэйюй называл себя обладателем кое-чего незаурядного еще и на букву «Х», но эта информация касалась далеко не рабочих заездов. Что не избавляло Мо Жаня от привычки время от времени пошло шутить по поводу своей готовности объездить симпатичного желающего. Главной, прежде всего, оставалась конкретная истина: Мо Жань любил и умел обращаться с лошадьми разных пород и нравов, играючи приручал их и разбирался в основах врачевания. Оттого Мо Вэйюя в свое распоряжение хотели заполучить многие именитые лорды, готовые осыпать его любым количеством золотых монет на его усмотрение. Мо Жань мог позволить себе выбирать, чью знатную конюшню одарить вниманием и не удивлялся оплатам — ровно до тех пор, пока его не отыскал поверенный из поместья некоего лорда Чу. Мо Жань задорно распивал сидр в компании двух очаровательных красавиц, когда перед ним возник холеный молодой человек. При взгляде на него Мо Жань непроизвольно подумал о распушившей перья заморской птице, а надменный тон незнакомца окончательно определил его в разряд павлинов. — Господин Мо, — голос парня, не обратившего внимания на спутниц Мо Жаня, насквозь был пропитан заносчивостью и презрением ко всему сущему. — Владелец моего поместья желает нанять вас для ухода за любимой кобылой. Это оплата за первый месяц. Если сумеете с ней справиться. Оповестил незнакомец и бросил на стол увесистый бархатный мешочек, посчитав объяснение достаточным. Мо Жань скользнул по мешочку взглядом и подозрительно прищурился. Он привык скрупулезно считать каждую полученную монету и давно уже на глаз определял, сколько находится в том или ином кошеле. То, что приземлилось перед ним, тянуло на добрых три сотни золотых — такое жалование Мо Жань обычно получал за полгода службы. Предложение выходило крайне заманчивым. Но то, как оно было сделано, пробудило в душе Мо Вэйюя искренний протест. Мало того, что кошель ему бросили, словно подаяние — так этот пижон еще и открыто озвучил сомнения в его талантах! Ну а если себе позволяет слуга, то что себе позволит его хозяин? Едва ли не кипевший Мо Жань кружкой отодвинул кошель его отправителю и крепче обнял сидящих рядом с ним прелестниц. — Твой хозяин умеет раскидываться деньгами, неплохо. А я люблю их транжирить. Кто знает, может мы и нашли бы общий язык. Но я не подзаборный пес, чтобы бросаться на подачку очередного богатея. Что там за лорд Чу такой, м? Что он о себе возомнил? — Ты! — незнакомец сжал кулаки и повысил голос. — Из какой деревни ты вылез, если не слышал о лорде Чу?! Его вскрик привлек внимание двух посетителей трактира за соседним столом. На их лицах проступило яркое удивление, и один из выпивох присвистнул, а затем помахал Мо Жаню: — Эй, парень, ты и вправду о лорде Чу не слышал? Совсем малохольный. Сейчас расскажем! Поверенный лорда Чу поднял ладонь, пресекая разговор. — Я не намерен присутствовать при этом балагане. Ваш отказ, господин Мо, я передам. Это же, — он подбородком указал на кошель, и короткий жест был воплощением презрения. — Оставьте себе. Потратите на очередную попойку. Он резко развернулся — Мо Жань поклясться был готов, что увидел пару взметнувшихся перьев, — и покинул трактир, а Мо Жань вопросительно уставился на соседей, потеряв всякий интерес к девушкам рядом. — Так что там за лорд? О, Мо Жань обратился по адресу! За считанные минуты он узнал о лорде Чу столько, что смело мог бы написать свиток-другой с его биографией. Сей представитель знати поселился в их далеком от столицы городке три года назад, но стал известен многим. Сам он о своей жизни предпочитал не распространяться, в обществе появлялся нечасто, зато к крестьянам относился хорошо и всегда щедро оплачивал их труд. Вел себя лорд Чу Ваньнин скрытно и отстраненно, зато его управляющий по фамилии Сюэ всегда и с большим удовольствием на все лады расхваливал своего хозяина, не стесняясь хвастаться его достижениями. Именно благодаря этому Сюэ Цзымину о лорде Чу стало известно, что он и сам когда-то был выходцем из обычной семьи, а будучи подростком, ушел из дома в странствия. Год за годом он изучал и узнавал все больше, а вскоре проявил себя как талантливый изобретатель и инженер. Слава о его механизмах добралась до королевского дворца, и король захотел познакомиться со столь талантливым человеком. Так Чу Ваньнин стал личным ученым Его Величества, и за заслуги получил титул лорда. При дворе лорд Чу прослужил десять лет, после чего попросил разрешения покинуть столицу. После долгих уговоров король, скрепя сердце, все же отпустил его, и лорд Чу попрощался со столичной суетой и поселился в окруженном живописным лесом поместье близ небольшого городка. — Парень, ты только что отправил к чертям лучшее предложение в своей жизни, — подытожил выпивоха рассказ. — Сам я на конюшне лорда Чу не бывал, но слыхал от товарища. Кони в том поместье — загляденье, и лорд Чу их обожает. Правда, ходят слухи, что за малейшую оплошность готов три шкуры содрать, но и платит ого-го. Может, и правда работка не по тебе. Чем больше Мо Вэйюй слушал, тем сильнее ему становилось не по себе. В его душе пробудилось отчетливое ощущение, будто он упустил особенно волшебный шанс. Дело было не только в звоне уплывающих мимо кармана монет, но и в том, что любовь Мо Вэйюя к лошадям пылала ярче любой пожара. Если уж этот лорд Чу был баснословно богат, то жеребцы и кобылы в его конюшнях были как минимум совершенством. Мо Вэйюй лихо пораскинул мозгами и принял одно из самых смелых решений в своей жизни. Он подхватил кошель, оттолкнул потускневших от тоски красавиц, за пару монет выпытал у болтуна адрес поместья и прямиком туда направился. Пусть занял чуть больше часа, и всю дорогу Мо Жань наслаждался видами. К поместью лорда Чу прилегал удивительной красоты лес, который пересекала бойкая речушка, а сам особняк отстроили на невысоком холме, и заметить его можно было издалека. Каким бы ни был характер этого лорда Чу, вкусом его явно не обделили, и Мо Жаня охватило предвкушение. Очутившись на месте, он первым делом потребовал позвать поверенного, с которым встречался, — и который при его виде позеленел от гнева. — Ты что здесь забыл? — взревел парень. — Тебе кто разрешил здесь появляться? Мо Жань небрежно пожал плечами. — Сам себе и разрешил. Я пришел сказать, что согласен. Где ваша кобыла? — Ах ты болван! Эй, сейчас же вытолкайте его взашей! И избейте так, чтобы неповадно было впредь сюда соваться! Вероятно, в прошлых жизнях Мо Жань совершил немало добродетелей, ведь в который раз судьба оказалась на его стороне. Ситуация принимала дурной оборот, но на счастье Мо Жаня послышался стук копыт. Слуги вытянулись в струну, а Мо Жань повернулся на звук — и зрелище пригвоздило его к земле. Мо Жаню почудилось, что к нему спустилось само божество верховой езды. На великолепном скакуне, чья шерсть сияла как полированный жемчуг, к ним направлялся всадник. Невероятно красивый мужчина с аристократичными чертами лица, которые не скрыл бы ни один шлем. Гибкий и стройный, он легко управлял зверем, чей нрав почувствовать можно было издалека. Дикий, необузданный — но отчего-то идеально подходящий грациозному наезднику. Мужчина же осадил коня и холодно поинтересовался: — Что происходит? — Лорд Чу! — бросился объяснять управляющий. — Это тот самый конюх Мо, которого вы хотели нанять. Но он отказался, заявив, что представления не имеет, кто вы! И швырнул в меня деньги обратно. А потом притащился сюда. Это неслыханно! Я сейчас же избавлюсь от него! — Хм… Погоди, Цзымин, — приказал Чу Ваньнин, пристально глядя на Мо Жаня сверху вниз и порождая в его сердце неповторимое чувство, похожее на укол тысячи иголок разом. — Раз уж этот юноша настолько в себе уверен, я дам ему шанс. Лорд Чу ловко спешился, ласково погладил лошадь по морде, а затем протянул Мо Жаню поводья: — Сможешь завести ее в стойло, оставайся. Я буду тебе рад. Слуги поблизости окаменели. Ни для кого не был секретом строптивый нрав этой парочки: владельца поместья и его любимой кобылы. Бэйдоу не давалась никому, а последний пытавшийся обуздать ее конюх получил серьезный удар копытами. Мо Жаню предстояло не просто продемонстрировать свои умения, он еще и жизнью рисковал! Но Мо Вэйюй об опасности и не подозревал. Он уверенно подошел к Бэйдоу и перехватил поводья у лорда Чу. Лошадь взбрыкнула, но Мо Жань легко удержал ее на месте, тоже погладил, а затем наклонился и что-то прошептал. Что именно, не услышал даже стоявший рядом Чу Ваньнин, но Бэйдоу мгновенно успокоилась, и на глазах у изумленной публики Мо Вэйюй отвел ее в стойло. До глубины души удивился и лорд Чу. Впервые на его памяти любимая Бэйдоу так послушно далась кому-то в руки и пошла за кем-то. Лорд Чу не мог не проникнуться восхищением и уважением, а на его душе потеплело из-за верно сделанного выбора. — Отлично, — лорд Чу довольно кивнул и повернулся к управляющему. — Сюэ Цзымин, покажи господину Мо окрестности и жилье, выдай все необходимое. Помоги освоиться. — Не смею ослушаться, лорд Чу, — откликнулся не слишком довольный развитием событий, но не смевший противиться управляющий. — Все сделаю. Так конюх Мо обосновался в поместье лорда Чу, отныне ежедневно не только ухаживая за своенравной Бэйдоу, но и во всей красе и многих ракурсах любуясь Чу Ваньнином. Выходило это не так часто, как хотелось бы. Во многом потому, что лорд Чу вел довольно закрытый образ жизни. Редко выбирался в город, трапезничать предпочитал в одиночестве. В его личные покои и вовсе допускался только управляющий Сюэ, с которым у конюха Мо возникла взаимная легкая неприязнь. Сюэ Цзымин недолюбливал Мо Жаня из-за его наглости, а Мо Жань проявил ответные чувства после того, как Чу Ваньнин с искренним недоумением узнал о поведении управляющего при их первой встрече. — Но я просил его лишь сделать тебе предложение, — пробормотал лорд Чу, узнав о ситуации, и свел брови. — И передать кошель. Уж точно не грубить. Я искал особого человека для Бэйдоу и услышал о тебе. Думаешь, я бы позволил себе такое? — Нет-нет, — Мо Жань замахал руками и улыбнулся одновременно смущенно и радостно. — Когда я познакомился с вами, то сразу понял, что вы не такой человек. Сюэ Цзымина тогда наказали за неподобающее поведение, а Мо Жань проникся к лорду Чу новым уровнем симпатии. За пределами особняка чаще всего лорда Чу замечали в оранжерее и саду. Тогда у Мо Жаня получалось мельком его увидеть, и даже того было достаточно для пробуждения восторга и трепета. Что уж говорить о тех волшебных мгновениях, когда лорд Чу приходил на конюшню в чертовски облегающих штанах для выезда, заставляя сердце Мо Жаня ухать вниз и подпрыгивать вверх! Они так подчеркивали стройные ноги и упругий подтянутый зад заядлого наездника, что у Мо Жаня текла слюна. Высокие сапоги ситуацию лишь усугубляли, подчеркивая длину ног, и Мо Жань дурел от желания. Поскольку происходило это каждый день, с ума конюх Мо сходил все стремительнее. Он отыскивал любой повод, чтобы прикоснуться к лорду Чу. Трогал его за талию, вроде как проверяя надежность посадки в стекло. Размашистым движением проходился на бедрам, откровенно привирая, что увидел там травинку. И совсем наглел, когда лез к Чу Ваньнину почти с объятиями, выражая желание помочь снять шлем. Лорд Чу от его нахальных поползновений изумлялся до такой степени, что на возмущение не оставалось сил. Зато у его тела их было достаточно, чтобы мочки и шея лорда Чу краснели, а низ живота сводило от напряжения. Все было просто. Если Мо Жаня в лорде Чу привлекла красота грациозная и почти божественная, то Чу Ваньнина в конюхе Мо — красота обжигающая и полная особой, почти животной энергии. Утонченного и приличного лорда все чаще посещали определенные крамольные мысли: например, а что если перейти определенную грань с собственным конюхом? Лорд Чу их всячески отгонял, но Мо Жань все еще оставался подобен дремлющему до поры до времени тигру, готовому вцепиться в горло похожему на горную лань лорду Чу.Так подозревал Чу Ваньнин, и находился чрезвычайно близко к правде, в чем скоро и убедился. В один из вполне обычных дней он раздал все нужные указания слугам и поспешил в конюшню по важному делу. — Мо Вэйюй, — начал лорд Чу, заходя внутрь. — У меня есть просьба, она касается Бэйдоу… Чу Ваньнин запнулся, стоило ему начать говорить. Потому что первым делом его встретил изумительный тыл Мо Вэйюя, обнаженного по пояс. Лорд Чу получил возможность в полной мере оценить крепкие мышцы загорелой спины, на которых блестели капли выступившего из-за работы пота, — а через секунду сердце лорда Чу ускакало быстрее, чем это могла бы сделать сама Бэйдоу. Мо Жань повернулся на его зов и продемонстрировал не менее привлекательную грудь и пресс. — О, лорд Чу, — Мо Вэйюй небрежно вытер пот со лба тыльной стороной ладони и широко улыбнулся. — Не ждал вас сегодня увидеть. Что от меня требуется, я все сделаю! Лорд Чу промолчал. С его способностью говорить в принципе что-то временно произошло. Горло парализовало, язык отказывался ворочаться, а рот закрылся крепче королевской сокровищницы. Кровь тоже потекла куда-то не туда, а перед внутренним взором лорда Чу замелькали сцены сомнительного содержания. Все внутренние правила воспитания, аскетичность и сдержанность сыпались в бездну, в полноценно работало только зрение, сосредоточившееся целиком и полностью на торсе Мо Жаня. Который легко отследил направление взгляда лорда Чу, плотоядно ухмыльнулся и двинулся прямо на Чу Ваньнина. — Лорд Чу, — хрипло позвал Мо Вэйюй. — Так чего вы желаете? Чу Ваньнин очень, очень медленно поднял на своего конюха затуманенный взгляд. Уж не Мо Жаню, опытному в плотских развлечениях, было его не понять, и штаны Мо Вэйюя как-то уж слишком резко стали несколько тесными. Лорд Чу облегчать ситуацию не собирался, а очень даже наоборот. — М? Чего я желаю? — отозвался он не менее хрипло. — Когда? «Твою ж кавалерию», — подумал Мо Вэйюй. — «Мне конец». Он собрал остатки силы воли в кулак — хотя больше всего хотел собрать в него длинные волосы Чу Ваньнина и со всей силы укусить его шею, — и постарался вернуть беседу в правильное русло. — Лорд Чу, вы сказали, что для Бэйдоу что-то необходимо. — Точно, — наконец сообразил Чу Ваньнин, не помедлив залиться румянцем, чуть не выбившим из Мо Жаня дух. — В последнее время у Бэйдоу потускнела грива, как вы помните. Я попросил садовника Ши вырастить особые травы, они успели созреть. Настой я сделаю сам, заберете у Ши Минцзина, а я ближе к ночи зайду проверить. Лорд Чу так и поступил. В конюшне его встретил сияющий от гордости Мо Жань и подвел к нему Бэйдоу. Конюх демонстративно пропустил пряди через пальцы, показывая, как они струятся и переливаются в неверном свете конюшни, источая тонкий травяной аромат. Лорд Чу восхищенно вздохнул, протянул руку и завороженно погладил блестящую, словно река из звезд, гриву Бэйдоу. Она стала мягче шелка, и лорд Чу не сдержал восхищенный вздох. — Какая же красавица. Я доволен, — он улыбнулся. — Кажется, теперь ее грива приятнее моих волос. Только небесам известно, в какую сторону в эту секунду провернулись шестеренки в разуме конюха Мо. Но он широко шагнул вперед, потерся носом о затылок Чу Ваньнина и прошептал: — Ничто не может быть приятнее их. Они как водопад из самой ночи. Неожиданный порыв переходил все грани приличия, и Мо Жань точно напросился на двадцать ударов плетьми. Понимая, что терять ему нечего, он поцеловал шею застывшего Чу Ваньнина и попытался отпрянуть, но Чу Ваньнин вдруг положил изящную ладонь на широкую и теплую ладонь своего конюха, после чего потребовал: — Не останавливайся. Теперь настала очередь Мо Жаня застыть. Он неуверенно уточнил: — Лорд Чу… Вы просите меня… Понимаете, к чему это может привести? Чу Ваньнин медленно кивнул, и это движение все-таки пробудило в давно вожделеющем Мо Вэйюе тигра. — Тогда не судите меня, лорд, — прорычал он. — За грубость и несдержанность. Мо Жань набросился на его шею почти голодно, чередуя укусы с поцелуями. Лорд Чу послушно запрокинул голову, позволяя конюху вытворять, что вздумается, и шумно выдохнул, когда Мо Жань потянулся к его поясу. Давно зревшее обоюдное желание разгорелось в полную силу, и самая бурная река оказалась бы неспособна его потушить. Впрочем, ни Чу Ваньнину, ни Мо Жаню того не хотелось, и за считанные минуты они оказались обнаженными в загоне, где хранился внушительный стог сена. Мо Жань, стремясь не поранить холеную кожу лорда, позволил ему устроиться сверху, крепко сжал его талию и помог принять более удобное положение. Чу Ваньнин на мгновение замешкался, охваченный неуверенностью. Это выглядело одновременно так мило и соблазнительно, что все тело Мо Жаня мгновенно охватил неугасаемый жар, и его улыбка превратилась в хищный оскал. — Ты смог объездить строптивую кобылу. А я куда более покладистый. Давай же, лорд Чу. Прокатись на мне так, как ты хочешь. — Не указывай мне, — отрезал Чу Ваньнин. — Не забывайся. Мо Жань хохотнул, а лорд Чу задвигал бедрами. Опытным в делах постельных его уж точно назвать не получилось бы, но в верховой езде он разбирался виртуозно и был настоящим мастером. Он запрокинул голову и плавно задвигал бедрами, поначалу задавая медленный неторопливый темп. — О, мы начнем с рыси? Хорошо. Я помогу вам, лорд Чу. Потом разгонимся до галопа, не сомневайтесь. — Замолчи уже, — прошипел Чу Ваньнин, чьи истинные чувства выдавало неприлично твердое естество. — Просто давай. Мо Жань дал. Как никогда в жизни. Слишком уж аппетитным, жарким и страстным оказался лорд Чу. Любовью он занимался, отдавая всего себя, постанывая и покрывая ключицы Мо Жаня укусами. Лорд Чу и Бэйдоу и в самом деле были невероятно похожи: под идеальной, безупречной внешностью таилась неукротимая сила и настоящий огонь. Мо Жаня это распалило и заставило самому явить далекую от обычной учтивости сторону натуры. — Знаешь, Золотце, — позвал он. — Я редко использую хлыст, обычно можно обойтись стеком. Сейчас ты на себе испытаешь, как я это делаю. Слова у Мо Вэйюя не разошлись с делом: договорив, он звонко и ощутимо шлепнул Чу Ваньнина. Лорд Чу вскрикнул одновременно удивленно и особенно страстно, отчего глаза Мо Жаня потемнели еще сильнее. — Какое, м, Золотце? — Чу Ваньнин вложил в слова всю доступную ему сейчас суровость, но получилось что-то чрезвычайно развратное. — Кто позволил… — Ты сам. Ведь под личиной приличного лорда царит такой развратник! Тц-тц, — Мо Жань покачал головой и снова толкнулся вперед. —  Используем это по полной. Пяти минут не прошло, как ягодицы почтенного лорда покрылись алыми следами от пятерни, а стоны Чу Ваньнина раздавались так громко, что в конюшне недовольно фыркнули парочка кобыл. — Тише, мой лорд, — Мо Жань закрыл ему рот ладонью. — Переполошим всех. Чу Ваньнин в знак недовольства прикусил чужую ладонь изнутри, на чем все возмущения и ограничились. Но ладонь он все равно убрал, чтобы прошептать: — Мм… Помоги… Ускориться. Хочу… Сильнее. — Как я могу отказать своему лорду? — тут же согласился Мо Жань, но учтивости в его голосе не было, только чистая первобытная похоть. — Наклонись ко мне, Золотце. — Погоди, — неожиданно возразил Чу Ваньнин. — Тоже хочу тебе кое-что показать. Без предупреждения о нападении он стянул свою ленту для волос, которая держалась на честном слове, и ловким движением накинул ее на шею не успевшего ничего понять Мо Жань. Глаза лорда Чу хищно засияли, он прошептал: — Кое-кому не помешают поводья. Лорд Чу дернул Мо Жаня на себя, вынуждая сесть, и окончательно стал главным в этом заезде. Мо Вэйюй затею поддержал, особенно конкретной частью тела. Вцепившись в талию лорда Чу, он поднимал его выше, чтобы следом насадить на себя как можно глубже. Мо Жань отвечал ему встречной любезностью, позволяя себе все более размашистые движения и превращая спонтанный порыв в бурный танец первозданной страсти. Лорд Чу забыл обо всех правилах приличия, занимаясь любовью с собственным конюхом и не желая останавливаться. Шлепки, стоны и вскрики стихли лишь за пару часов до рассвета. Разморенные, пресыщенные, приятно уставшие Чу Ваньнин и Мо Жань лежали на сене, обнимая друг друга. Вокруг них витали резкие, характерные запахи, а тела конюха Мо и лорда Чу источали еще и особый мускусный аромат. Оттого атмосфера была еще более порочной и чувственной, полной соблазна и удовольствия. Мо Жань долго перебирал волосы Чу Ваньнина, а затем тихо, осторожно спросил: — Ты придешь ко мне еще раз? Вот так. Лорд Чу негромко хмыкнул. — Посмотрим на твое поведение. Да и сено, знаешь ли, не самая приятная постель. Мо Жань вскинулся и уставился на Чу Ваньнина. — Что ты хочешь этим сказать? — Зависит от твоего ответа на мой вопрос. Что ты сказал Бэйдоу в первый день? — Что влюбился в ее хозяина, — признался Мо Жань. — Я не врал тогда, не вру сейчас. Веришь мне? Чу Ваньнин вместо ответа обхватил его затылок и притянул к себе. Но с тех пор конюха Мо подозрительно часто стало можно найти в спальне лорда Чу. Случайно обнаружив этот факт, управляющий Сюэ чуть не получил сердечный приступ и решил, что попал в дешевый любовный роман, коих в изобилии можно было найти во множестве книжных лавок. Управляющий Сюэ долго ползал вдоль стен поместья, бормоча под нос что-то вроде «Да провалиться мне!» и «Где я так нагрешил?», от чего остальные слуги шарахались от него, как от призрака. Но все же Сюэ Цзымин смирился: в конце концов, кто он такой, чтобы осуждать решения владельца поместья? Ставшего до неприличия и умопомрачения счастливым.