Сквозь вселенные, время и навсегда

— Капитан Мо, отчет по делу об ограблении уже у вас в почте! — Капитан Мо, результаты экспертизы будут через два часа. — Мо Вэйюй, ты опять со всеми обедать не пойдешь? Что там у тебя в контейнере? Загребущая рука, твердо намеренная провести следственный эксперимент и проверить содержимое подозрительной емкости, была перехвачена на подлете быстрым броском мощной лапищи Мо Жаня. — Тебе никто не разрешал туда лезть, это раз, — отчеканил он, не отворачиваясь от монитора. — У тебя штраф за нарушение субординации, это два. Мо Жань бросил беглый взгляд поверх компьютера и хмыкнул. — Скажи спасибо, что в кабинете осталось полтора землекопа, и те привыкшие к твоим выкрутасам, — в подтверждение его слов сержант Мэй знаком изобразил, как закрывает рот на замок. — Иначе заставил бы еще и уголовный кодекс переписывать. — Ты совсем ошалел, Вэйюй? — незамедлительно взвился обладатель конечности-нарушителя, широко известный в узких кругах как Сюэ Мэн. — С какого перепугу? — С такого, что ты секунду назад добавил себе внеплановый забег по стадиону для проверки нормативов, — Мо Жань встал и одернул форменную рубашку. — Говорят, бег хорошо влияет на нейроны. Глядишь, у тебя все-таки отложится в памяти, что за пределами участка ты можешь называть меня, как только взбредет в твою пернатую голову. А здесь я для тебя капитан Мо. Все понятно, сержант Сюэ? — Да катись ты! — Сюэ Мэн крутанулся на пятках начищенных ботинок и гордо продефилировал в сторону двери, напоследок бросив. — Капитан Мо. И прекрати уже доставать господина Чу, ему работать надо, а ты только его время тратишь. Мо Жань отсалютовал, и сержант Сюэ, чей уровень недовольства превысил обычную норму в три раза, скрылся из его поля зрения. Хмыкнув в крайне гневную спину двоюродного брата, капитан Мо перевел взгляд на ланч-бокс, придвинул его поближе и огладил контуры кончиками пальцев. Со стороны могло показаться, что аккуратная коробочка содержит нечто, предназначенное как минимум для стола императора. По лицу капитана Мо расползлась такая по-глупому счастливая улыбка, что сержант Мэй, чей романтический радар работал точнее квантовых логических часов, не удержался: — Капитан Мо, сержант Сюэ угадал, и вы собираетесь наведаться к господину Чу? Разве он уже вернулся? Я вчера заходил к нему в магазин, там был только его подмастерье. — Должен был утром, — Мо Жань поставил контейнер в пакет с маленьким изображением белого кота в нижнем углу. — Наверняка уже суетится в своих владениях. — Какой чай он собирался привезти на этот раз? — Ба… Баймалай… — Мо Жань почесал кончик носа и щелкнул пальцами, вспомнив. — Баймулань! — Что ж, — Мэй Ханьсюэ картинно прижал ладонь к груди. — В таком случае желаю вам приятной дегустации. И передайте господину Чу лучшие пожелания. Капитан Мо неопределенно махнул рукой, сгреб куртку, бережно прижал пакет к груди и вместе с драгоценной ношей поспешил прочь. Сержант Мэй провожал его с хитрой донельзя усмешкой, подметив и выверенную небрежность низкого хвоста, пряди из которого торчали ровно настолько, чтобы вызывать желание их поправить, и шлейф того одеколона, что пробуждал двусмысленные намерения даже у фикуса в бухгалтерии. Мо Жань шел впечатлять, очаровывать и соблазнять — а сержант Мэй гадал, почему его настырные попытки, длившиеся уже два месяца, пока не привели к закономерному результату. Капитан Мо, ни сном ни духом не подозревающий о замешательстве подчиненного, вышел из здания Бюро общественной безопасности. Нужный Мо Жаню маршрут он за последнее время выучил до самого крошечного камешка на пути, мог бы пройти его с закрытыми глазами и каждый раз волновался, повторяя его. Так, будто был не бравым и смелым капитаном полиции, пережившим множество передряг, а подростком, познавшим все моральные и гормональные прелести первой любви. Длилось это состояние с тех самых пор, как Мо Вэйюй впервые увидел нового хозяина чайной лавки, что стояла напротив Бюро дольше самого Бюро. Мо Жань в тот день и забрел-то в нее почти случайно, несмотря на похвалы в ее адрес от коллеги и подчиненных. Всем видам чая капитан Мо предпочитал литры кофе, заполнившие примерно треть его высокого крепкого тела, потому ассортимент данного заведения его не интересовал. Но ему срочно требовалась какая-то безделица в качестве подарка, и чай показался Мо Жаню, у которого не было времени на поиски чего бы то ни было еще, отличным выбором. Он нырнул в чайную лавку — на миг поморщившись из-за дурацкого названия «У переправы», — и еще у порога забыл, как связно говорить и дышать. Прошлым хозяином был подслеповатый лысый старичок, иссушенный временем. Всех гостей без разбору он называл внучками и внуками, даже на улице постоянно бормотал себе что-то под нос, и каждому посетителю представлялся новым именем. Но потом старичок куда-то исчез и его сменил некий «небожитель», как его именовали особенно восторженные девушки-сержанты. Мо Жань, имеющий в доме зеркало и способный оценить выданную ему природой внешность, все оды в адрес неизвестного ему господина игнорировал. Предполагая, что ничего впечатляющего там на самом деле нет. Но в лавке капитану Мо предстал такой мужчина, что способность Мо Жаня ясно мыслить достигла исторического минимума, а либидо сделало радостный кувырок с тройным переворотом. Длинные волосы этого человека чернильным водопадом струились по плечам, плавными линиями обрамляя самое красивое из виденных когда-либо Мо Жанем лицо. Тонкие брови нового владельца чайной были сведены к переносице, отражая ту сосредоточенность, с которой он скрупулезно раскладывал чаинки по пергаментным — «Как из прошлого века», подумал Мо Жань, — сверткам. Увлеченный процессом незнакомец слегка закусил губу, из-за чего капитан Мо готов был прямо здесь и сейчас закусить какие угодно удила, чтобы попридержать внутренних коней, — а незнакомец словно и не заметил его появления. Мо Жань добрую половину минуты переминался с ноги на ногу и с несвойственной ему робостью кашлянул, чтобы привлечь внимание причины своей неожиданной тахикардии. — Привет, — Мо Жань кашлянул еще раз. — Не поможете? Незнакомец поднял ладонь, делая знак не прерывать его, и капитан Мо несколько опешил от подобного развития событий. Возможно, при других обстоятельствах и по отношению к иному торговцу он бы не сдержался и отвесил пару комментариев с оценкой локальной клиентоориентированности, но здесь любые возмущения осыпались пеплом еще в зачатке. Замерев, Мо Вэйюй наблюдал, как этот бог от мира чайной церемонии перевязывает джутовым шпагатом последний сверток и откладывает его в сторону. Наконец он поднял голову. — Прошу про… Хозяин чайной вдруг прищурился, и его взгляд скользнул за плечо Мо Жаня. Такой настороженный и враждебный, что капитан Мо невольно обернулся. Однако, позади него были только дверь и раскинувшаяся за ней оживленная улица. — Вы сейчас случайно не расследуете преступление, связанное с удушением? Мо Вэйюй вздрогнул всем телом, по его спине прокатилась волна холода. Капитан Мо очень, очень медленно повернулся к прилавку, к которому все еще не приблизился. Допустим, с его профессией все было очевидно, и только совсем уж больной извращенец принял бы его полицейскую форму за облачение какого-нибудь стриптизера. Но откуда этому красавцу было знать детали дела, лишь сегодня утром оказавшегося на столе у капитана Мо? — Не знаю, какие сплетни и где вы успели подслушать, — тут же ощетинился Мо Жань. — Вас это не касается. Чайный мастер безразлично пожал плечами. — Не касалось бы, не притащи вы ко мне одного из главных действующих лиц события. — Что вы несете?! — ошалевший от непонимаия Мо Жань начал закипать. — У вас в чае травка что ли содержится? Так я это сейчас исправлю! Один рейд, и проблема решена! — Я лишь озвучиваю то, что вижу. И что никогда не суждено увидеть вам. — Что? — Призрака, — ответ был озвучен тем тоном, каким ребенку объясняют, почему солнце всходит именно на востоке. — Неприглядного вида. Хочу заметить, что он агрессивно настроен по отношению к вашим часам. Быть может, его гибель каким-то образом связана с этим аксессуаром. Не вашим. В принципе. Вам он вреда не причинит. Хотя амулетом я советую обзавестись. — Да у вас крыша потекла! — вскрикнул Мо Жань. — Нахрен я вообще сюда зашел! Осыпав проклятиям все известные ему сорта чая и мимолетную слабость к конкретному стройному красавчику, Мо Жань вылетел наружу, напоследок громко и показательно хлопнув дверью. Через минуту вернулся, все-таки купил первую подвернувшуюся упаковку, мельком рассмотрев написанное на табличке у кассы имя, и проделал трюк с исчезновением из чайного пространства еще раз. Куда громче и эффектнее. Вечером, проходя мимо отчего-то наглухо закрытой к тому моменту лавки, он зарекся никогда больше не переступать ее порог, а в случае острой необходимости десантировать на эту плантацию безумия кого-нибудь из младших сержантов. Мо Жань вернулся спустя три дня, сам не осознавая, зачем так поступает. — Мастер Чу, я это… — неловко пробормотал капитан Мо. — Ну в общем… — Вы «это» и «в общем», я понял. Можете не продолжать. И я не мастер Чу. Зовите меня Чу Ваньнин, пожалуйста. Вам помочь с выбором? На этот раз Мо Жань ретировался с огромной упаковкой жасминового улуна наперевес. В следующий его чайная коллекция пополнилась «Шуйсян Дабайча». В десятый визит капитана Мо Чу Ваньнин заварил ему Да Цзинь Чжэнь, и они вместе сидели у окна, глядя, как закат заливает город. — Все хочу спросить, — тихо произнес он тогда, любуясь точеным профилем Чу Ваньнина, окрашенным лучами уходящего солнца. — Почему «У переправы»? Местечко хорошее, но название странное. Ближайшая река отсюда в трех кварталах. — Ты действительно хочешь знать? — Да, — Мо Жань улыбнулся, опять во всей красе демонстрируя ямочки на щеках. Капитан Мо уже заметил, что у Чу Ваньнина при этом регулярно краснеют кончики ушей, чем беззастенчиво пользовался. — Мне интересно. — Самый первый хозяин этого места был лодочником. Не на обычной реке, а на той, что течет под землей. Ее воды желтые и горькие, а берега всегда окутаны туманом. Он перевозил души и однажды устал. От того, что никто и никогда не оглядывался на него, покидая лодку. Души садились, смотрели вперед, отправлялись в последний путь, а его даже не благодарили. Тогда он перевез последнюю душу, вернулся к берегу живых и построил чайную лавку. Первым гостям он говорил, что чай — тоже переправа, только иного рода. Надо отдать ему должное, чай он подбирать умел. Молва о лавке пошла повсюду, от гостей не было отбоя. Мертвые к нему тоже заходили, иногда садясь рядом с живыми. Он никого не прогонял, а лавку назвал «У переправы». С тех пор хозяева меняются, а место и вывеска нет. Мо Жань долго молчал и рассматривал чашку, прежде чем негромко спросить: — Ты в это веришь? Чу Ваньнин покосился на столик в противоположном углу. — Я в этом живу. Поверить в этом можешь ты, а я это просто знаю. В тот закатный час капитан Мо окончательно утвердился во мнении, что Чу Ваньнин обладает весомой толикой очаровательного сумасшествия. Мо Жаня это не пугало — и даже наоборот. В его представлении эта ненормальность, которая по большей части сводилась к историям о призраках, была еще и сексуальной. О том инциденте, что произошел в их первую встречу, капитан Мо старался не вспоминать.  В особенности потому, что жертва того преступления погибла как раз-таки из-за часов. Мо Вэйюй стал завсегдатаем лавки и посещал ее при первой удобной возможности, что предсказуемо стало известно его сослуживцам и подчиненным. Они с удовольствием осыпали капитана Мо шутками и намеками, а тот лишь смеялся в ответ и снова мчался в лавку. Теперь еще и с домашней едой. Стоило стать свидетелем того, как Чу Ваньнин обедает тоскливыми овощами и депрессивного вида тофу, и Мо Жань пустил в ход самую действенную тактику соблазнения: через желудок. Тот миг, когда Чу Ваньнин впервые попробовал приготовленную им утку и облизнулся от удовольствия, капитан Мо твердо решил хранить в памяти до конца своих дней. Сегодня капитан Мо нес ему рыбу-белку с кедровыми орехами — а Чу Ваньнин уже ждал его, расставляя на низком столике чайник и чашечки с крышкой. — Каким чаем мастер Чу решил побаловать меня на этот раз? — Я просил меня так не называть, — беззлобно проворчал Чу Ваньнин. — И это «Синьян маоцзянь». Он помогает работе мозга и поднимает настроение. Его собирают в горах. Зимой там все заносит снегом, и кусты замирают, но копят силу. Чтобы потом она отразилась в напитке. — У меня и так отличное настроение, когда я с тобой встречаюсь, а силы во мне побольше, чем во всяких горах. И если тебе не нравится, когда я зову тебя мастером, могу звать тебя учителем, — Мо Жань сделал шаг и едва ли не прислонился грудью к спине Чу Ваньнина. — Что думаешь, учитель Чу? Чу Ваньнин мягко отпихнул его и потянулся за чаем: мелкими, плотно скрученными листьями, покрытыми белым ворсом. — Думаю, что пора садиться. Мо Жань послушно приземлился на кресло, которое уже полноправно считал своим, и подпер ладонями лицо. Наблюдать за Чу Ваньнином во время чайной церемонии стало для капитана Мо одним из самых желанных моментов дня, недели и месяца. Капитан Мо жадно ловил каждое плавное и выверенное движение Чу Ваньнина. Смотрел на длинные пальцы, изящные запястья, тонкую шею, манившую оставить на ней россыпь алых собственнических отметок. На полуприкрытые веки, когда Чу Ваньнин склонялся проверить цвет и аромат. И все больше убеждался, что безоговорочно пропал. Чу Ваньнин слил чай в чашки одним плавным движением и показал Мо Жаню, как развернулись листья на дне гайвани. — Если соберешься проделать это сам, имей в виду, что можно повторить четыре-пять раз. Аромат не исчезнет. — Учитель Чу, зачем мне повторять самому? — Мо Жань подался вперед и заглянул Чу Ваньнину в глаза. — Если я могу пригласить тебя в гости и попросить о великодушном одолжении? Чу Ваньнин негромко фыркнул. — Бесстыдник, кто сказал, что я приму приглашение? — Рано или поздно ты все равно не сможешь устоять перед моим напором, — Мо Жань понизил голос. — Обещаю, что ты об этом не пожалеешь. Можешь даже сколько угодно рассказывать свои сказки о призраках, я буду слушать их, сколько посчитаешь нужным. — А я тебе обещаю, что чай окажется у тебя на голове, если ты продолжишь в том же духе. Но я подумаю. Мо Жань готов был провести наедине с Чу Ваньнином вечность, наслаждаясь его обществом и забывая проанализировать тот факт, что во время его визитов в лавку не заходил никто и никогда. Но служба требовала его возвращения, и капитан Мо неохотно покинул «У переправы» за минуту до окончания обеденного перерыва. Он скрылся в дверях Бюро — а плечо мастера Чу окутало золотистое сияние, вскоре принявшее форму маленького золотистого дракона. — Этот достопочтенный хочет сказать, что твой избранник — самый что ни на есть маленький дурачок, — пробурчал дракон и попытался свернуться в клубок для удобства. — И нахал! Ты только посмотри на него! «Сказки», пф! Как можно не верить в очевидное? Уголки губ Чу Ваньнина слегка приподнялись. Он протянул руку и погладил дракона между ушей. — Чжу Цзюинь, не стоит его торопить. Он поверит, когда наступит правильное время. И я ему все покажу. К тому же, и он терпеливо ждет моего решения. Считай это моей ответной вежливостью. — Какие манеры! — дракончик переполз на другое плечо и слегка хлопнул Чу Ваньнина хвостом по шее. — Похвально, что они не помешали тебе втихую подсыпать ему полынь. — Как-то же надо защитить от нее, — Чу Ваньнин поднялся, составил на подносу посуду и спросил, не повернул головы. — Ты зачем к нему прилепилась? — Потому что он еще не нашел мое тело! — возопил призрак девушки, все время пребывания Мо Жаня в лавке маячивший за ним, и взвился к потолку. — Я ему второй день на ухо ору, где я лежу! Бестолочь! — Следи за языком, — отрезал Чу Ваньнин, прошел за стойку и нажал кнопку, опускающую жалюзи. — И спокойно объясни, что с тобой произошло. Я постараюсь ему подсказать. Чжу Цзюинь лениво приподнял голову. — Ты не нарушишь правила? — Отнюдь. Они не запрещают помогать спутнику. — Надо же, — Чжу Цзюинь выпустил облачко мерцающего пара. — Уже и спутнику. Повезло твоему балбесу. Это Чу Ваньнин уже не прокомментировал. Сам он везением возможное будущее капитана Мо не считал. Полюбить «лодочника» означало пустить в свою жизнь слишком многое из того, о чем люди в рутине своей повседневности обычно стараются не помышлять. Для себя Чу Ваньнин уже все решил, но обременять Мо Жаня выбором не собирался. Ведь спутником он мог оставаться и на расстоянии, помогая по мере сил и возможностей. В глубине души надеясь, что капитан Мо сделает именно тот выбор, которого так жаждала душа Чу Ваньнина.