На случай, если выживем

Теодор Нотт рано понял: если хочешь дожить до утра — лучше выглядеть легкомысленнее , чем ты есть на самом деле. В этой войне умников хоронят первыми. Черновики писем он сжёг сразу после прочтения. Не потому что боялся — просто привычка. Бумага не должна помнить лишнего. А вот он — помнил. То письмо, что вышло лучше всех, он сразу отправил своим филином. Непримечательным — таким же, как десятки филинов, кружащих над убежищами Ордена. Никто не должен был заподозрить его в сливе данных. Хотя ему и хотелось написать Грейнджер «— Вот он я, Теодор Нотт. Я присылал тебе сведения и сливал информацию. Воландеморт, не обессудь. Гермиона, присоединяйся к нашему клубу отчаявшихся и татуированных ребят» Но написал он другое. Коротко. Сухо. По делу. Как и положено человеку, который не верит в спасение — только в расчёт. То что вы ищите, в Хогвартсе. Ты опять полезешь туда, куда не стоит. (То, что для Грейнджер звучало ровно как: «Милости просим. Вход свободный».) Между третьим и четвёртым. Он повторил это про себя, будто примерял на вкус. — Львенок, — хмыкнул Тео. — Ты даже не представляешь, во что полезла.

***

Тео стоял у плиты, в рубашке с закатанными рукавами, и помешивал что-то в сковороде, будто мир не трещал по швам. Запах был слишком… обычный. Лук, масло, тепло. Иногда его это злило. Когда они впервые оказались в этой квартире, Драко смотрел на кухню так, будто Блейз притащил его в логово дементоров. — Где заклинания? — спросил он тогда, уставившись на плиту. — Где домовик? — Его здесь нет, — спокойно ответил Блейз. — Как и магии. — Прекрасно, — процедил Драко. — Тогда я голодный, злой и готов кого-нибудь проклясть. И готовить я это… — он махнул рукой в сторону плиты, — не буду. — Довольствуйся тем, что есть, — пожал плечами Блейз. — Да нахуй это, — честно ответил Драко. Тео тогда подумал о домовиках впервые всерьёз. Слишком преданные. Слишком наблюдательные. — Ты хочешь, чтобы наше убежище рассекретили? — тихо сказал он. — Или чтобы какой-нибудь домовик, верный не нам, услышал лишнее? Драко скривился, но спорить не стал. Они учились готовить. Учились убирать. Учились стирать вещи, не превращая их в тряпки неизвестного происхождения. Узнали, что оказывается, стирать розовые носки Блейза с белыми рубашками нельзя. Потому что после стирки они превращаются в половые тряпки, на которые будто наблевал единорог. Тео это не нравилось. Но нравилось ещё меньше — зависеть. Телевизор они обнаружили в первый же вечер. — Это что? — спросил Драко, уставившись на чёрную коробку. — Похоже на артефакт, — задумчиво сказал Тео. — Я спросил хозяйку, — вмешался Блейз. — Она сказала, что это новый теле… что-то там. — И что он делает? — Я не знаю. Когда я спросил хозяйку, она только посмотрела на меня так, будто я идиот. — Отлично, — сказал Драко. — Мы скрываемся от Тёмного Лорда и живём с проклятой коробкой. В один из первых выходов в магазин, предварительно обменяв часть денег на магловские стерлинги, они случайно оказались перед витриной, на которой девушка с конфетой во рту смотрела на прохожих так, будто знала все их самые глупые желания. — Что это вообще? — хмыкнул Тео, прищурив глаза. — Магазин сладостей? — предположил Драко. — Да ты что, — фыркнул Блейз. — Никогда не видел девушку с конфетой в окне? Они стояли перед витриной и придумывали сотни вариантов: магазин карнавальных масок, тайный штаб повстанцев… даже шоколадные бомбы для битвы за Хогсмид. Мимо прошла старушка, перекрестившись: — Дети, идите в церковь, избавьтесь от бесов, пока они вас не нашли. — Спасибо за совет, бабушка, — сухо сказал Тео. — Учтём. Все-таки решились войти. Внутри их встретил ассортимент, от которого глаза разбегались: костюмы, лубриканты, странные девайсы, свечи, игрушки с намёками, книги с названиями, от которых даже Блейз замер. — О Боже… — прошептал Тео. — Я умираю, — хохотал Блейз, хватаясь за живот. — Держите меня! Продавщица, высокая и с хитрым блеском в глазах, подошла к Драко. — А ты красивый… не хочешь расширить свои границы? — кокетливо улыбнулась она. Драко замер, пытаясь достать палочку из кармана. — Что..? Да ты хоть знаешь, кто я?! — проговорил он, со злостью в голосе. Блейз стоял рядом и хохотал так, что заливался слезами, а Тео держался за плечо Драко, чтобы не упасть от смеха. — И зачем с собой ветку с дерева тащил? — спросила продавщица, наклоняясь ближе. — Или… Ты что, барабанщик? — Хватит с нас «расширения границ», — сказал Блейз, хватает Тео за руку, и потянул его вместе с Драко к выходу. — Пока… — буркнул Тео, всё ещё пытаясь переварить увиденное, — я буду изображать что ничего из этого не видел. Хотя, ради чистого интереса, конечно же, стоит заглянуть еще раз. — Пфф, — фыркнул Драко, идя следом. — Тебе не хватило в этот раз? На этом группа парней решила, что сегодня походов в магазин с них хватит. Сегодня очередь готовить досталась Тео. Готовил он вполне сносно, но делать это не приносило ему особо никакого удовольствия. Куда проще лежать на диване и листать газету, указывая Драко сколько томатной пасты ставить в пасту. Смотреть как он злится на замечания и переворачивает кастрюлю со стряпнёй. Благо, не на голову Тео. Или же пальцем указывать Блейзу, где ему стоит повторно пропылесосить. Видеть как он злиться но молча работает. Он скрупулезнее всех относится к грязи. Но когда приходила очередь Тео, парни отдувались на нем за всё что он им говорил. Доставали откуда-то взявшуюся дополнительную стирку. Забывали купить какие-то продукты. И указывали ему, что он совершенно неправильно пылесосит. Сидя с видом победителей, они наслаждались мучениями Теодора. В отместку, он пересаливал еду, «случайно» стирал рубашки Драко с цветными носками, и разливал чай на идеально чистую скатерть Блейза. Теодор услышал, как воздух сомкнулся. Кто-то аппарировал. По шагам он понял, что это был Драко. — О, — сказал он, не оборачиваясь. — Ты жив. Отлично. Я ставил на это пять галлеонов. — Я всегда выигрываю, — сухо ответил Драко, бросая мантию на спинку стула. Тео ухмыльнулся. Он сразу понял, что Драко про всё знает. Почти всё. Осталось только дождаться взрыва. — Гермиона тоже? Пауза. Слишком короткая. — Да, — сказал Драко спокойно. — Отвёл. — Хорошо, — кивнул Тео. — Значит, ужин будет не зря. И вот… Сейчас. Секунда — и Тео уже был прижат к шкафчикам, сковорода с глухим стуком полетела на пол. На секунду ему стало жаль ужин, который он готовил. Оставалось надеяться что он не весь вылетел из сковородки. Иначе быть им голодными. Или есть холодные консервы, которые они нашли в магазине около дома. От этой мысли Тео передернуло. — Ты, сукин сын, — прошипел Драко, — передавал сведения Ордену? Тео моргнул. Потом усмехнулся Драко на зло. Он знал, как его это раздражает. Непринужденность Тео всегда выводила его из себя. — А ты нет? Ну правда же, не он один шпионил. Драко тоже имел грешки. — Не переводи стрелки. — Да брось, — хмыкнул Тео. — Ты шпион. Я шпион. Она умная. Всё сходится. — Ты подверг её опасности. — А ты — себя. Драко ударил первым. Не заклинанием — кулаком. Было больно, у Драко всегда хорошо был поставлен удар. Кажется, была рассечена скула, и из губы текла кровь. Сука. Но виду он не подал. Тео ответил почти сразу. Драко тоже досталось в ответ, по мнению Тео, они были квитами. — Вы оба охренели?! Блейз стоял в дверях, с пакетом в руках и выражением человека, который просто хотел нормально поесть. — Я ухожу на десять минут, — продолжил он, — а возвращаюсь в подпольный бойцовский клуб? Драко отступил первым. Тяжело дыша. Тео вытер кровь тыльной стороной ладони. И широко улыбнулся, чувствуя что Драко снова на приделе и готов вот-вот броситься на него еще раз. — Он первый начал. — Конечно, — фыркнул Блейз. — Как всегда. Он посмотрел на них обоих. — Вы либо договоритесь, либо поубиваете друг друга. И я не уверен, что хочу делать ставки. Драко усмехнулся криво. — Он писал ей. — Ты спасал её, — пожал плечами Тео. — Мы квиты. Тео было даже немного жаль, что Грейнджер оказалась в этой ситуации. Но что значит ее жизнь в отношении окончания войны? Даже их жизни не имели значения. Хоть Тео и не хотелось уходить так рано, он был готов к такому исходу событий. Ему миллионы раз приходила в голову идея уйти из жизни легким способом, но он считал что это для слабаков. А слабаком он точно не был. Да и не все дела были решены. Вот когда Воландеморт будет побежден, можно будет подумать об этом снова. Тишина. Потом Блейз вздохнул. — Ладно. Едим. Потом ругаемся. Потом спасаем мир. — В каком порядке? — спросил Тео. — Да кто вас разберёт. Они с Драко всегда жили по одному и тому же циклу: сначала спор — острый, упрямый, почти болезненный. Потом примирение. Потом снова спор. Но настоящей крепостью их дружбу сделала не привычка. А цель. Когда им поставили Метки, им было по шестнадцать. Тео помнил всё слишком чётко: длинный коридор, запах сырости и старой магии, лица тех, кто стоял впереди — старше, холоднее, опытнее. Людей, которых уже заранее списали в расход. Пушечное мясо для амбиций человека, называвшего себя спасителем мира. Волдеморт улыбался. Белые губы растягивались в подобии благосклонности. — Преданность, — говорил он мягко. — Великая цель. Очищение. Слова падали на них, как пепел. От этого Тео только тошнило. Иногда Тео до сих пор снилось его лицо. Белое, как воск. Улыбка — как разрез. Голос, говорящий о «преданности», «великой цели» и «очищении мира». И он просыпался с ощущением, будто Метка снова шевелится под кожей. Он вырос в доме, где чистота крови была не просто принципом — догмой. С детства ему объясняли, кого стоит презирать. Кого считать ошибкой. Но маленький Тео никак не мог понять, чем девочка, родившаяся у маглов, отличается от него самого — кроме того, что в его руках серебряная ложка, а не оловянная. Отец выбил из него эти вопросы быстро. Мать — наоборот — научила задавать их. В памяти всплыл вечер, наполненный запахом чернил и старых страниц. Элианна сидела у окна, поджав ноги, и листала книгу в мягком кожаном переплёте. На коленях у неё лежал маленький Тео, слишком серьёзный для своих лет. — Мам, а почему он так поступил? — спросил он, указывая пальцем в страницу. Она улыбнулась — тонко, чуть грустно. — Потому что люди редко поступают правильно, когда боятся, — ответила она. — Запомни это. — А если они… плохие? — Плохих людей не существует, Тео. Существуют напуганные. И ослеплённые. Она провела пальцем по строчке. — Вот смотри. Автор не оправдывает героя. Но он показывает, почему тот стал таким. Литература — это способ увидеть мир глубже. Не глазами толпы, а сердцем. — Папа говорит, что маглорождённые… Элианна закрыла книгу. Её ладонь легла на его щёку — тёплая, уверенная. — Твой отец видит мир так, как ему удобно. Ты же должен видеть его таким, какой он есть. Она показала ему на книгу. — Смотри, — сказала она. — Тут нет магии. Нет заклинаний. Но есть страх. Вина. Выбор. И любовь. — Это скучно, — честно сказал Тео. — Нет, — мягко ответила она. — Это страшно. Потому что это про настоящих людей. Тео тогда кивнул, хотя понял не всё. Но запомнил — навсегда. Она посмотрела на него долго. Внимательно. — Тео, — сказала она тихо. — Люди делятся не на чистых и грязных. — А на кого? — На тех, кто умеет любить. И тех, кто боится. — Умный человек, — продолжила она, — всегда опасен. Но добрый умный человек — ещё опаснее. Потому что он не подчиняется страху. — А ты какая? — спросил он. Она улыбнулась. — Я просто та, кто видит, кем люди становятся ещё до того, как они это понимают. Он тогда рассмеялся. — Ты как прорицательница? — Нет, — покачала она головой. — Я просто чувствую намерение. То, что рождается до слов. До поступков. До зла. Она коснулась его виска. — И ты тоже научишься видеть. Не магией. Головою. Позже он поймёт, что это и был её дар. Скорее не магический, А человеческий. Слишком точный. Слишком опасный. Дар, который в итоге и стал причиной её смерти.

***

В тот вечер она почувствовала смерть ещё до того, как дверь открылась. Её рука дрогнула — едва заметно. Но Тео это заметил. Она положила ладонь ему на плечо, и в этот момент он почувствовал странное: будто мир замедлился, будто все звуки стали приглушёнными. — В шкаф, — сказала она спокойно. — Сейчас. — Сиди тихо, — сказала она. И прежде чем он успел что-то спросить, добавила шёпотом: — И не выходи. Что бы ни услышал. Он хотел возразить. Хотел закричать. Но она уже закрывала дверь. В шкафу пахло пылью, старым деревом и её духами — горьковато-травяными, как поздняя осень. Тео прижал колени к груди, а когда услышал шаги — зажал рот рукой. Сердце билось слишком громко. Через щель он видел гостиную. Отец стоял у камина. Лицо перекошенное, злое, пьяное от страха. — Элианна, — прошипел он. — Ты знаешь, что ты натворила? Она не ответила. Только выпрямилась. И тогда появился он. Воздух стал плотным. Тяжёлым. Как будто мир сделал шаг назад. Волдеморт. Тео узнал его сразу. Даже не видя лица полностью. Мать медленно повернула голову. И посмотрела прямо на шкаф. Их взгляды встретились. Она едва заметно качнула головой. Нет. Не выходи. Её убили быстро. Без крика. Без последнего слова. Зелёная вспышка разрезала комнату, как нож. Тео зажал рот рукой так сильно, что потом остались следы от зубов. Он прокусил губу, но не издал ни звука. Слёзы текли сами. Горячие. Немые. Он сидел в шкафу, пока мир за его дверью ломался навсегда.

***

Метка жгла. Не просто кожу — кость. Мысли. Горло. Казалось, она живая. Двигалась под кожей, извивалась, как змея, впитывая страх. Тео стиснул зубы и не закричал. Он стоял рядом с Драко. Слишком близко. Слишком рано для такого братства. Когда всё закончилось, они вернулись в Хогвартс. Пошли на астрономическую башню, захватив с собой пару бутылок алкоголя, который стащили из запасов Блейза. Когда увидит пропажу, поймет. Но это будет потом. Ночь была тихой, натянутой как струна. Тео первым нарушил её. — Я не буду ему служить. Голос был тихий. Почти злой. Драко усмехнулся — криво, без веселья. — Забавно. Я тоже. Мысль о том, чтобы служить ему… — он сделал паузу. — И тем более убивать старика Дамблдора, меня не прельщает. Тео резко повернулся к нему. — Он убил мою мать. Веский повод предать его, правда? Драко не посмотрел на него. Он смотрел на свою руку. Чёрная метка всё ещё пульсировала. — Тогда нам нужен план, — сказал он наконец. — Ты думаешь, Орден — выход? Драко поднял на него взгляд. — У нас нет другого выхода. Есть только две стороны. И если мы хотим убить его — нам нужен Орден. Тео сделал глоток. Алкоголь обжёг горло. — Тогда… — он задумался. — Тогда мы можем использовать Грейнджер. Драко резко повернулся к нему. — Грейнджер? — А ты думаешь, Поттер или Уизли справятся? — хмыкнул Тео. — У них обоих мозгов меньше, чем у одной Грейнджер. Драко фыркнул. Потом усмехнулся — уже иначе. С интересом. — Опасная мысль. — Зато рабочая, — спокойно ответил Тео. Они замолчали. Где-то внизу мерцали огни Хогвартса. Мир выглядел слишком спокойным для того, что они только что решили. — Значит, — сказал Драко, — мы пожиратели только на бумаге. Тео кивнул. — А на деле — предатели. Он поднял бутылку. — За выживание. Драко легко коснулся своей бутылкой его. — И за то, чтобы он сдох. Алкоголь был горьким. Но решение — окончательным.