Свинообраз

Долина процветала, но нуждалась в редких материалах: качественной стали для инструментов, сложных механизмах для откачки воды из рудника, специфических алхимических компонентах. Оргриммар, несмотря на всю его вульгарную энергию, был ближайшим местом, где всё это можно было достать. Гарз, в сопровождении Лираэль, отправился в город. Таура осталась присматривать за хозяйством и всё ещё нервными Трофеями. Путь их лежал по западным предгорьям, где степь начинала переходить в каменистые пустоши, испещрённые оврагами. Воздух был сухим и звонким, пахнущим полынью и горячим камнем. Именно здесь, в тени высокого мезового плато, они и наткнулись на экспедицию. Это были не орки и не торговцы. Это была группа гоблинш. Но не старых, прожжённых торгашек вроде Шрикки, а молодых, явно из богатых кланов. Их было пять. Все миниатюрные, едва по пояс Гарзу, с большими, подвижными ушами, острыми носиками и огромными, любопытными глазами разных оттенков жёлтого и зелёного. Они были одеты не в лохмотья, а в практичные, но явно дорогие комбинезоны из прочной, самоочищающейся ткани, увешанные кармашками с инструментами, измерительными приборами и странными очками на голове. Рядом с ними стояли два механических стража на шатких тонких ногах, щелкающие объективами. Увидев Гарза и Лираэль, они не испугались. Их глаза загорелись не страхом, а научным азартом. «О-о-ох! Образец G-17 по классификации! Кабаноподобный гуманоид с признаками высшей рассудочной деятельности и явными вторичными половыми признаками доминантного самца!» — завизжала одна, с зелёными волосами, заправленными под кепку. «И субъект N-4! Ночной эльф редкой пигментации! Совершенно фантастическая комбинация! Записывай, Гиззи!» Лираэль, обычно невозмутимая, слегка приподняла бровь. Гарз остановился, изучая маленьких учёных. «Что вы здесь делаете?» — хрипло спросил он. Гоблинша с зелёными волосами, явно старшая, выступила вперёд. «Доктор Зиззи Болткруттер, глава экспедиции «Западная Фауна и Её Социобиологические Взаимодействия» от Академии Прикладных Наук Кезан! Мы исследуем адаптационные механизмы и межвидовые отношения в условиях экстремального биома! А вы… вы просто бесценная находка!» Другая, с розовыми шиньонами, щёлкала камерой-даггеротипом, из которой вырывались клубы дыма и вспышки света. «Особенно интересен ваш репродуктивный аппарат, субъект G-17! По слухам, он обладает уникальными характеристиками! Можно ли провести замеры?» Гарз фыркнул, и слюна брызнула на сухую землю. Гоблинши синхронно наклонились, чтобы рассмотреть капли. «Фасцинирующая секреция! Возможно, феромоны доминирования!» Именно тогда Лираэль, до этого молча наблюдавшая, сделала шаг вперёд. Холодная улыбка тронула её губы. «Замеры — это скучно, доктор. Настоящая наука требует… полевых экспериментов. Эмпирических данных. Вы хотите изучить межвидовые отношения? Такой уникальный самец, как он, — идеальный субъект для изучения… репродуктивной совместимости и иерархического поведения». Глаза гоблинш загорелись ещё ярче. Они перешёптывались, их уши дёргались от возбуждения. «Вы предлагаете… акт совокупления в исследовательских целях?» — прошептала Зиззи, её голос дрожал от научного восторга. «Это было бы беспрецедентно! Мы могли бы измерить коэффициент упругости тканей, вариабельность размеров, химический состав эякулята, психологическую реакцию подопытных…» Лираэль кивнула, её глаза сверкнули. «Он готов к демонстрации. А вы, как представительницы другого, также разумного вида, можете стать идеальными… реципиентами. Для чистоты эксперимента, разумеется». Гарз, понимая игру Лираэль, медленно расстегнул пояс своей дорожной одежды. Он видел, как взгляды всех пяти гоблинш прилипли к его бёдрам. Их дыхание участилось. Это было не просто любопытство. Это был жадный, научный (и не только) голод. Когда он обнажил свой член, ещё не возбуждённый, но и в спокойном состоянии внушительный и странный, в группе воцарилась благоговейная тишина, нарушаемая лишь жужжанием механизмов и щелчками камеры. «Б-б-бакулюм! — ахнула одна из учёных дам, с очками на лбу. — Ископаемая черта у современного гуманоида! И размер… предварительная оценка, 28-30 сантиметров в эрегированном состоянии, диаметр…» «Хватит мерять, — властно сказала Лираэль. — Пора тестировать. Кто первая? Во имя науки». Юные гоблинши, несмотря на весь свой академический пыл, вдруг засмущались. Они переглядывались, толкая друг друга локтями. Доктор Зиззи, как истинный лидер, выпрямилась. «Протокол требует, чтобы старший исследователь первой подвергалась риску… то есть, участвовала в эксперименте. Я начну». Она сбросила свой комбинезон, обнажив маленькое, худенькое тело с крошечной грудью и почти детским, лишённым волос лобком. Она была хрупкой, как птичка. Гарз к этому времени уже полностью возбудился. Его член, тёмный и пульсирующий, с отчётливым изгибом от бакулюма, казался монструозным по сравнению с ней. Лираэль указала на плоский камень, похожий на жертвенный алтарь. «Прими положение для первичного проникновения. Для объективности». Зиззи, дрожа, легла на камень на спину, раздвинув ноги. Гарз подошёл, его тень накрыла её. Он не стал церемониться. Это был эксперимент. Он опустился между её ног, его огромные руки легли по бокам от её талии, и без прелюдий, с одним точным, мощным движением, вошёл в неё. Зиззи вскрикнула — высоко, визгливо, но не от боли, а от шока и невероятного ощущения растяжения. Её глаза закатились, её рот открылся в беззвучном крике. Её внутренности, узкие и не предназначенные для такого вторжения, были грубо раздвинуты. Она была тугой, как туго набитый кожаный чехол. Гарз зарычал от удовольствия — низко, по-звериному, и начал двигаться. Его движения были не быстрыми, а глубокими, размеренными, каждый толчок заставлял её всё тело дёргаться. Слюна капала с его клыков на её плоский животик и маленькую грудь. Он хрюкал, погружённый в грубую механику процесса. Остальные гоблинши, забыв про камеры, столпились вокруг, их глаза были шире блюдец. Они делали пометки на планшетах, шептались: «Коэффициент растяжения… экстремальный! Реакция подопытной: шок, переходящий в… в состояние, похожее на трансовое!» Гарз, не кончая в первой, вытащил себя — его член блестел от смазки гоблинши. Он посмотрел на следующую, с розовыми шиньонами. «Ты. На колени». Та, с восторженным визгом, упала на четвереньки. Гарз подошёл сзади. Эта поза делала её ещё более уязвимой и миниатюрной. Он вошёл в неё с тем же неумолимым напором. Её крик был более сдавленным, но и более продолжительным. Он двигался в ней, его бёдра шлёпали по её маленьким ягодицам с резкими, влажными звуками. Он опирался руками о её спину, и под его тяжестью она почти расплющивалась о землю. Его хрюканье стало громче, слюна стекала по её позвоночнику. Третью он взял стоя, приподняв её и прижав спиной к скале. Её ноги обвились вокруг его бёдер, но это было скорее инстинктивное движение, чем помощь. Он входил в неё, и она, самая маленькая, казалось, вот-вот разорвётся пополам. Её глаза были полны слёз и какого-то невероятного, болезненного восторга. Четвёртую он уложил на бок, пристроившись сзади, его движения в этой позе были особенно глубокими и неудержимыми. К пятой, самой робкой, которая уже вся дрожала, наблюдая за участью подруг, он подошёл и просто поставил её на колени перед собой. «Рот. Для сравнительного анализа», — бросила Лираэль, и её голос звучал как голос строгого научного руководителя. Гоблинша, кивнув, с жадным любопытством приняла его в рот. Он был так велик, что едва помещался, она давилась, её глаза слезились, но она старалась, её язык лихорадочно работал, пытаясь охватить хоть часть его толщи. Возбуждённый этой картиной — пятью юными, сломленными его мощью учёными дамами — Гарз почувствовал нарастающую волну. Он вытащил себя из рта пятой гоблинши и, повернув её, грубо уложил на спину поверх груды сброшенных комбинезонов. Именно в ней, самой хрупкой и уже полностью покорённой, он решил завершить эксперимент. Он вошёл в неё в последний раз, и его движения стали яростными, финальными. Он хрюкал, рычал, слюна летела во все стороны. Его оргазм, когда он наступил, был мощным, демонстративным. Он излился в неё, его горячее семя мощными пульсациями заполнило её крошечное лоно, переполнило, вытекло наружу, смешиваясь со смазкой и следами её собственного, вынужденного возбуждения. Он оставался в ней, тяжело дыша, пока последние спазмы не отпустили его. Затем он поднялся. Пять гоблинш лежали или сидели вокруг, в состоянии шока, восторга и полного научного (и физического) опустошения. Их приборы молчали. Протоколы были забыты. Они получили свои эмпирические данные сполна. Доктор Зиззи первой пришла в себя. С трудом поднявшись, она потянулась за планшетом. Её рука дрожала. «Данные… беспрецедентные… Уровень совместимости… низкий, но достижимый с экстремальной адаптацией… Эякулят… обильный, предположительно с высокой концентрацией жизненной силы… Субъект G-17… совершенный доминантный производитель…» Лираэль подошла, её улыбка стала ещё холоднее. «Надеюсь, ваш отчёт будет исчерпывающим. И помните: этот «субъект» находится под нашей защитой. Ваши исследования… останутся приватными. Иначе следующий эксперимент может быть менее приятным для науки». Гоблинши, ещё не оправившись, закивали головами. Гарз, вытеревшись и одевшись, молча пошёл дальше, по направлению к Оргриммару. Лираэль последовала за ним, бросив на окрестности последний оценивающий взгляд. Экспедиция «Западной Фауны» получила больше, чем рассчитывала. А Гарз приобрёл не только научные данные, но и ещё один, очень специфический вид славы. Слава о монструозном самце, чья мощь была проверена и задокументирована самым беспристрастным образом — жаждущим любопытством гоблинской науки. И этот вид славы был, пожалуй, самым опасным из всех.