All I wanna do is hurt you

Меня в последнее время много тошнило и я стал испытывать головокружение. Я не понимаю почему это произошло и как. Такое ощущение, что это из-за последнего десерта, съеденного мною два дня тому назад. Я не хотел это признавать, мне было проще думать что отец отравил меня сам. Надеюсь это так и он просто хотел избавиться от меня. Потому что это постное меню самое ужасное. Я больше не мог есть, ведь отец не разрешал мне что-то кроме этой еды. К тому же, мы питались по расписанию. Мать моя ничего по поводу этого не говорила. Она была тоже очень верующая и беспрекословно подчинялась мужу. Как же я ненавидел этих грёбанных ублюдков. Они хуже самого дьявола. Всю жизнь я раб и по сей день продолжаю быть им. И я честно не знаю как сбежать. Мой отец самый страшный зверь, человеком я назвать его не могу. Это животное истязало меня, считало что я исчадие ада. Он ставил меня на гречку, горох. Я помню, как будучи шестилетним ребенком рыдал, испытывая адскую боль. Мои колени превращались в мясо. Я скажу, что стоять на гречке намного больнее, нежели на горохе. Она такая мелкая. Она впивается в кожу. После того как ты постоял остаются мелкие ранки. У меня часто после этого были водянки. Или же розги. Меня раздевали до гола и секли. Все мое тело покрывалось глубокими ссадинами. Однажды у меня случился приступ эпилепсии. Но моя мать подумала, что во мне бесы. Меня привязали к кровати, чтобы я не смог убить себя. Это иронично. Несколько дней меня не кормили. Я чувствовал, что скоро умру. Меня рвало, я мочился под себя. Единственное, что было у меня – чашка воды. Раз в день отец позволял мне сделать несколько глотков. Я погибал. А в это время мои благосклонные родители читали молитвы. Они учили меня вере. Вере в бога, и любви к нему. Но я стал ненавидеть. Я стал ненавидеть всех и Бога особенно. Мои страдания никто не мог остановить, но я должен любить? За что? Я видимо стал сходить с ума. Я писал письма сам себе. Я писал в них об издевательствах и хранил их в матрасе. Я очень боялся, что отец их найдет. И честно признаться, я боюсь до сих пор. Я ненавижу школу. Особенно эту тупую суку Мисс Пакертон. Эта стерва постоянно твердит мне что я тупоголовый бездарь и отцу следует меня пороть. Она специально мне занижает оценки по математике и за небольшую плату предлагает занятия на дому. Эта шлюха видимо не понимает, что если я и в школе не учусь – значит не буду и у нее дома тем более. Как бы та часто не говорила, что мне стоит бояться отца, она, так и ни разу не пригласила его. Может боится говорить с пастырем? Мне же лучше. Единственное, что хоть как-то скрашивало мой быт на данный момент – мой приятель Генри. Его тяжело назвать другом. Мы толком не общаемся с ним. И вообще я не могу иметь друзей. Не потому что не хочу. Нет. Друзья любят откровенничать, а я другой случай. Я не понимаю этого нытья. Никому в этом мире нельзя доверять. Тебя все предадут и посмеют высмеять. Я такого не приемлю. Не существует друзей. Каждый сам за себя. И вот, снова эта гребанная математика. Я сижу за партой и чувствую, словно у меня отслаивается кожа. Это из-за розг. Я уже привык к этим ничтожным двухста ударам, но честно уже надоело. Мне казалось, что я сейчас упаду в обморок. Но резко сознание вернулось, когда краем глаза я увидел что-то новое. "Ха-ха, у этого педика Ларри появился новый друг педик" Я злорадно улыбнулся и посмотрел что же у нас там за экземпляр. Меня на секунду обуздало удивление. У этого парня не было лица, просто маска. Ну и дебил. Генри, что сидел позади меня, ткнул мне в спину карандашом. — Погляди на этого синего урода — Ха-ха! Да он вылитый педик! Прическа, словно телка! - Я царапнул стол и ели сдержал смех. Вдруг я услышал визг Мисс Пакертон: — Тревис Фелпс! Клянусь, еще один оборот в сторону твоего дружка и пеняй на себя! Я закатил глаза и с громким цоком развернулся обратно. Уже не слушая бред этой сучки, я начал писать на бумаге разные оскорбления, которые только приходили в мою светлую голову. Я смял лист, чтобы в последствии кинуть его в синего педика. Когда шарик из бумаги попал в спину того парня, я мигом отвел взгляд, изображая из себя ученика, слушавшего эту скучную лекцию. Но все же любопытство взяло верх и я боковым зрением наблюдал за этим чудаком. Он развернул лист. Я бы хотел посмотреть какое лицо было у него в этот момент. Было немного скучно, ведь я не понимал что он испытывает. Я надеюсь как минимум дискомфорт. Наконец этот чертов урок кончился и я выбежал в школьный коридор, параллельно распихивая всех на своем пути. Столовая была открыта, но именно мне путь был закрыт. Я знал, что не могу есть эту еду, но блядь. Мой желудок был настолько пуст, что я готов был съесть даже пустую тарелку. Вообще, я еще давно ослушался отца в плане еды, так что не вижу никаких проблем, чтобы наконец нормально поесть. Я вошел и с первого же стола забрал тарелку у какого-то лузера. Он что-то промямлил, но я в след ему крикнул: — Кончай ныть пидрила, не всем сегодня везет И вот, я за столом и передо мной тарелка какого-то ужасно воняющего супа. Мне казалось, что меня вырвет на месте. Но голод был сильнее, поэтому я преодолел себя и хлебнул его. На вкус все же он оказался приемлемым. Когда я уже доел, увидел перед собой мелочь. Это оказался тот парень в маске. Он был чуть ниже 1,60; как мне тогда казалось. Рядом с ним ошивалась какая-то телка(я забыл ее имя, а может и не знал вовсе) и этот патлатый урод. Нашли друг друга. Я с ухмылкой вылил остатки супа прям на этого ублюдка в маске. Он поднял голову на меня и задал вопрос: — Ну и для чего? Это был слишком спокойный тон для такой ситуации и меня это выбесило. Я хотел съязвить, но меня опередил Ларри. — Эй, какого хрена ты делаешь? Ты думаешь я тебе сейчас не вмажу? Я расхохотался ему в лицо и ответил: — Ну попробуй, раз такой смелый! Я все равно тебя повалю, возьму за голову и начну бить ее об угол этого чертового стола, пока твои мозги не вылетят! — Ну так давай посмотрим кто кого опередит. Я услышал тихий голос синеволосого ублюдка — Бро, не стоит оно того. Мне плевать. Я просто могу помыть голову под краном. Я оттолкнул его дальше и угрожающе возвысился над ним: — Если ты не можешь сам постоять за себя, то пусть твой дружок педик это сделает, раз ему так хочется — Заткнись уже Тревис, ты все равно ничего кроме оскорблений и мелких пакостей не можешь сделать. Тут рядом сидят учителя и они прекрасно знают как можно тебя укротить. — Это был голос Эш. Подружка уродца. — Тупорылой пизде слова не давали! - Я повысил голос и сильно толкнул Эшли, от чего та упала на пол Не успел я обернуться, как чьи-то руки схватили меня крепко за шею. Я почувствовал, с какой силой они сжимаются. За это время вокруг нас собралась толпа, которая с интересом наблюдала за происходящим. В этот момент мое сердце начало биться, как у напуганного зайца и я стал вырываться. — Отпусти его! Ты же его убьешь! - кинулась телка. Я заметил, как этот парень в маске просто наблюдает. Он холодно смотрел прям мне в лицо. Этот жуткий взгляд голубых глаз я запомню навсегда. Наконец мне удалось вырваться и к этому времени прибежала как раз эта тупая сука. Мисс Пакертон. Она начала орать, как резанная. У меня на мгновение даже заложило уши. Единственное, что я услышал — И отца твоего сегодня я побеспокою! Клянусь ты ответишь по заслугам Фелпс! А, Вы, юноша, ( обернулась к Ларри) свои руки оставьте при себе, вашу мать я сегодня тоже оповещу, будьте уверены в этом. Оба свободны! Я растерялся. Зал опустел, остался только Генри. — Ох, чел. Я думал что уже не найду тебя. Пошли на урок, я тебе расскажу что узнал об этом синем педике. Я медленно пошел за ним, попутно чувствуя фантомные руки на своей шее. Мне казалось, что мое горло все еще не могло поймать воздуха. Прошел день и я шел в свой дом. Генри мне рассказал, что этого урода зовут Салли. И что лицо его просто расхуярнено. От чего так, он мне к сожалению объяснить не смог. Я пришел к крыльцу и прочитал молитву перед входом в дом. Я помнил, что завтра мне нужно петь в церковном хоре. Раздевшись, и пройдя на кухню, я заметил мать. Она молча сидела за столом. Это означало серьезный разговор. А после наказание. " Только не это! Эта тупая шлюха все-таки добралась до отца.." Отец не заставил себя ждать. Я поднялся и поклонился ему. Он просто молча сел. — Ты мелкий черт. За что Господь меня обременил тобою? Сколько ты еще будешь продолжать меня позорить? Мое тело затряслось. Я почувствовал, словно мое сердце сейчас остановиться. А голос отца стал на тон выше. — Отвечай! Отвечай Отцу, когда он с тобой говорит! Ты мелкий дьявол! У меня в горле встал ком. Я не знал что говорить. — Ты ничтожный плебей! Как же я не переношу тебя! Неси мне плеть и раздевайся. Я покорно пошел за плетью. Мне ничего не оставалось делать. Все сопротивления бесполезны. Я достал ее с полки, которая была предназначена специально для нее. Отец считал эту плеть своей любимой. Она была освящена, как он говорил. И она мигом изгоняла из меня всех страшных демонов. Я старался идти в свою комнату как можно медленнее, чтобы хоть как-то оттянуть время до неизбежного. Слезинки поступали из глаз, но я старательно вытирал их, попутно раздеваясь. В неглиже я вышел из комнаты. Мать ушла молиться. Мы же с отцом спустились в подвал дома. Он поставил меня к стене и я глотал слезы, получая удар за ударом. Я боялся издать хоть звук, будто он может сделать больнее. Отец в это время неумолимо наносил удары по моей спине, бедрам, ягодицам. Я знал, что потом все мое тело покроется язвами. Я все терпел. Это было так унизительно. Этого никак не избежать. Нельзя ослушаться отца. Но меня это так бесит. Я ненавижу его, я ненавижу любое его упоминание. Я ненавижу быть его вещью. Я ненавижу когда меня считают его вещью. Я слишком слаб, чтобы противостоять. Я никому не нужен. Если я посмею пожаловаться кому-то, то мне просто не поверят. Ведь отец самый невинный и благородный человек в их глазах. Но хоть бы раз..Хоть бы раз они побыли на моем месте! Никто и никогда не выдержит того, что я испытываю чуть ли не ежедневно. Я сильный, я справлюсь сам с этим. И мне никто не нужен. Я просто тихо ненавижу всех. Всех, кому живется лучше меня. Я жажду, чтобы вы все признали. Признали, что я самый чистый из всех вас. Вы все нечестивые подонки, которые не достойны и глотка этого свежего воздуха! Я так устал. Я хочу просто забыться в сладком сне. Двухсотый удар плетью был моим облегчением. Я повалился на колени и шепот мой дошел до отца: - простите меня отец. я стану лучше. — А теперь молись грязный ублюдок. И помни, что завтра подъем в 5. - я понял отец. простите меня. Он просто ушел. Мое тело начало подрагивать от холода. Я был полностью оголен и не знал как согреть себя. Просто лег на холодный бетонный пол и лежал так 4 часа. Я перестал что-либо чувствовать и надеялся, что просто умер. Вдруг я заметил, что истекаю кровью. Скромная радость овладела мною. Я тихо стал читать молитву. 𝑅é𝑞𝑢𝑖𝑒𝑚 æ𝑡é𝑟𝑛𝑎𝑚 𝑑𝑜𝑛𝑎 𝑒𝑖𝑠 (𝑒𝑖) 𝐷ó𝑚𝑖𝑛𝑒. 𝐸𝑡 𝑙𝑢𝑥 𝑝𝑒𝑟𝑝é𝑡𝑢𝑎 𝑙ú𝑐𝑒𝑎𝑡 𝑒𝑖𝑠 (𝑒𝑖). 𝑅𝑒𝑞𝑢𝑖é𝑠𝑐𝑎𝑛𝑡 Я сжал губы, жаждя мести Всякому на моем желая оказаться месте. А после я закрыл глаза, надеясь уйти в мир иной. Но и в этом плане отец решил поиздеваться. Он открыл дверь и увидел меня в небольшой луже крови. Может быть сжалился бы кто угодно, чуть ли не над полумертвым телом. Но только не этот псих. Он даже не проверил жив ли я вообще. Просто схватил меня за запястье, с силой волоча за собой. Я почувствовал адские боли и из груди моей вырвался истошный стон. Отец молча притащил меня на второй этаж (моя спальня). Обработал мои раны и очень глубокие перемотал бинтами. — Вижу тебя настигла карма. Завтра в 5 подъем. Он громко хлопнул дверью. А я почувствовал влажность под собой. Моя кровь окрасила белую постель. Я закрыл глаза руками и помечтал о том, что просто не проснусь больше. Я услышал звон будильника, который в ушах удваивался. Мне казалось, что мои уши лопнут. Я встал с постели, почувствовав боль. — Просто стиснул зубы и пошел. Сказал я сам себе. Я взял сутану из своей пыльной тумбочки. После того как мое тело и лицо приобрели хоть какой-то человеческий вид. Отец зашел в мою комнату взял меня за подбородок, покрутил голову и кивнул. — Хоть когда-то я могу смотреть на тебя как на человека. На миг он даже улыбнулся, как мне показалось. А может просто что-то нервное. По крайней мере я надеюсь на второе. Мне противна любая реакция моего отца, положительная особенно. Она мне кажется лицемерной. Весь день служил в храме. После хора вытирал воск с подсвечников, продавал вещи в лавке, убирался при дворе и посидел некоторое время в воскресной школе. День пролетел быстро и на удивление он оказался спокойным. Отец сегодня крестил ребенка. Он так бережно к нему относился, словно он сам Иисус. Видимо все дети святые, а я дьявол. "Иисус соси член, гребанный педик" После этой глупой спонтанной мысли мне стало весело и лицо мое растворилось в удовлетворенной улыбке. Мы с отцом шли молча. На небе уже красовалась бледная луна. Я ощущал себя спокойно. Отец в Воскресенье не бьет меня. Ведь это день службы богу. Мы дошли до дома и он мне задал вопрос: — Зачем ты ему вылил на голову суп? Откуда у тебя взялся суп. Не ври мне, ты прекрасно знаешь что будет. Сердце начало колотиться. Он никогда не задавал мне вопросов. А еще если отец узнает про нарушение меню – он меня покорает. Поэтому я просто воскликнул: — Да он педик! Отец нахмурился. Все его вопросы мигом отпали. Он презирал таких людей и считал их свиньями. Он больше не разговаривал со мной. Я снова сижу в классе. Урок истории. Генри крутил карандаш в руках. Компания лузеров просто слушала лекцию. Почему-то весь день я чувствовал себя неуютно. Я не понимал почему. Позже, в школьном коридоре, ответ сам со мной не заговорил — Тревис. Мы с родителями переезжаем, это последний мой день в этой школе. Извини что я раньше не сказал. Сердце мое разорвалось в этот момент. Я обомлел, но виду не показал. Голос мой сделался раздраженным и был похожим на шипение змеи. — В смысле? — Прости! Я правда не знал как тебе сказать! Я боялся тебя расстроить! Мы же так давно дружим Генри переминался с ноги на ногу, а его рыжие волосы словно поднялись дыбом. — Ты идиот. Мне плевать на это было. Ты понимаешь что выставляешь меня изгоем, я же сейчас не смогу найти быстро тебе замену? Почему же ты, тупой кусок дерьма, не смог сказал раньше!? Парень удивленно захлопал глазами. — Как замену? Я думал мы друзья.. Я стал дико смеяться. Мой смех стал настолько громким и каким-то жутким, что вокруг стоящие подошли ближе. Я громко закричал на все помещение: - Мы!? Друзья!? Ты видел какой я бес??? Это смешно! Ты настолько глуп! Генри нахмурился и рука его спустя секунду поцеловала мое лицо. — Ты тупой уебок, как же я ошибался в тебе! Бесполезный долбаеб! Надеюсь твой отец отправит тебя нахуй в монастырь, чтобы ты загнулся от работы! Я с неистовым криком бросился на него и повалил на пол. Мои руки стали кромсать его лицо даже сквозь собственную боль в теле, а я всё кричал: — Повтори! Повтори что ты сказал! Шавка подзаборная! Ты мразь! Ты пидор гнойный! Ты просто... не успел я договорить, как сзади меня оттянули — Ты псих? Я не видел что тут было, я думал вы друзья. Я обернулся и увидел знакомую маску. Стоило догадаться, у него одного такой странно равнодушный тон. Я быстро поднялся, оттряхнул с рук кровь и рявкнул — Иди отсюда нахуй! Еще с пидором буду считаться — У тебя все педики. Даже твой друг. Может это у тебя проблемы? Ах он блоха. Он насмехается надо мной. И сзади его ебанные подсосы идут. Я просто стиснул зубы, и развернулся в сторону Генри. Его уже не было. С того момента я его больше не видел. Никогда. Всю ночь мне было плохо и я не понимал почему.