All I wanna do is hurt you

Прошел уже месяц с того момента. Я перестал на какое-то время писать себе письма. У меня просто не было ничего в голове. Да и отец стал меня забирать в храм все чаще, от чего свободное время и еще какие-то остатки сил пропадали и вовсе. И вот, один из дней. Я уже запутался вообще в каком я году, какое сегодня число и какой месяц. Надевая на себя черную футболку, я заметил на руках сильно выделяющиеся синяки. В голове промелькнуло "Блядь, опять париться в кофте" В школе настолько жарко, что можно сдохнуть. Не понимаю для чего нужно топить настолько сильно. Наверно они желают сделать численность населения как можно меньше. На ватных ногах спустился я на первый этаж. На кухне было пусто. Но из спальни я услышал неразборчивые разговоры. Вдруг отец от чего-то повысил тон и я как по щелчку пальца шмыгнул на улицу и быстро побежал в сторону школы. Сегодня был такой же ужасный день, как и обычно. И первым уроком стояла гребанная математика. О боже, я так ее ненавидел. Мне казалось, словно я сидел на собрании НСДАП и слушал громкий голос Адольфа Гитлера, нежели какой-то миловидной старушки. Она для меня ощущалась именно как какой-то диктатор. Ее речь была громкая, иногда вместо темы она несла какую-то чушь. Но тон ее был настолько зловещим, словно она была готова перестрелять всех на месте. Передо мной сидел патлатый лузер, а сбоку на первой парте гомик. Они обменивались записками. Я решил выловить одну из них и прочитать вслух. Может ли это быть что-то стыдное? Я лишь ждал, когда записка упадет чуть ближе ко мне, чтобы я мог перехватить ее. Долго ждать не пришлось. Этот тупой гомик кинул ее мимо. Я мигом нагнулся и схватил ее первее. Он обернулся на меня. С гадкой ухмылкой, прямо смотря ему в глаза я стал ее разворачивать. Но глаза не выражали какой-то ужас, а напротив были равнодушны. Как же меня бесил этот взгляд, сука. Он реальный психопат, просто я это не могу доказать. Развернув бумажку, я погрузился в содержание. « 𝒜𝓃𝒹 𝒸𝒶𝓃 𝓌𝑒 𝓂𝑒𝑒𝓉 𝒶𝓉 𝑜𝓊𝓇 𝓅𝓁𝒶𝒸𝑒 𝑜𝓃 𝐹𝑒𝒷𝓇𝓊𝒶𝓇𝓎 8𝓉𝒽? » Хрен разберешь. Содержание было скудное, но меня смутило какое-то их место. Сал развернулся обратно, потеряв интерес ко мне. Я же не мог оставить это так и написал туда ему ответ "𝘍𝘢𝘨𝘨𝘰𝘵𝘴. 𝘠𝘰𝘶 𝘢𝘭𝘳𝘦𝘢𝘥𝘺 𝘩𝘢𝘷𝘦 𝘮𝘦𝘦𝘵𝘪𝘯𝘨 𝘱𝘭𝘢𝘤𝘦𝘴. 𝘐 𝘩𝘰𝘱𝘦 𝘺𝘰𝘶 𝘥𝘪𝘦 𝘵𝘩𝘦𝘳𝘦, 𝘺𝘰𝘶 𝘧𝘶𝘤𝘬𝘪𝘯𝘨 𝘣𝘢𝘴𝘵𝘢𝘳𝘥𝘴" Смяв кусок бумаги, я отправил его в путешествие. Он прилетел прям в его голову. Этот урод повернулся ко мне и до меня донесся шепот: - на что же ты так обижен? Я сжал кулаки так, что ногти впились в мою кожу. Меня бесило его спокойствие. Он словно специально пытался довести меня до точки невозврата. Стиснув зубы я отвернулся и весь оставшийся урок глядел в окно. Уже в коридоре ко мне пришло осознание, что восьмое февраля в четверг. Ох чёрт, да у меня же день рождения в субботу. Как я мог забыть. Хотя какая разница, если меня всегда поздравлял только Генри. Я же в его день рождения делал вид, что не помнил об этом. Я хотел показать ему, что мне плевать. Но он постоянно смеялся и говорил что страшного ничего нет и я просто забывчивый. Меня это бесило, потому что я начинал чувствовать себя виноватым. " Вот зачем так делать? Выставлять меня каким-то монстром." Но я делал подарок в его день рождения. Всегда. Просто я был инкогнито. Постоянно Генри удивлялся, кто же мог быть его тайным другом, не понимая что им был я. Я вырыл сам себе яму и очень жалел об этом. Я все же привязался к нему и мне было очень плохо, когда он уехал. Но все-таки больше было плохо от того, что я остался один. И я такой мудак. Я никогда больше и ни с кем не буду водить дружбу. Даже такую псевдодружбу, как это было с Генри. Мимо проходила компания неудачников. Среди них был рыжий уродец в очках, который был так увлечен, что не заметил моей ноги под ним. В мгновение он упал прям на синего педика. Я громко расхохотался и услышал в свой адрес от его уродливой подружки: — Я клянусь, еще раз ты хоть кого-то тронешь из нас, пиняй на себя. — Оййй, да что мне может сделать тупорылая девчонка? Тут же по моему носу прошелся кулак. Я почувствовал, как кровь стала стекать по моему лицу. — Ты сучка.. - прошипел я закрыв нос руками Мои ноги сами направили меня в туалет. Каким бы я подонком не был - я не стану бить тёлку, даже если она настолько отбитая. В носу очень сильно щипало. Я закатил рукава, чтобы не намочить их. Как только я запрокинул голову, краем уха поймал хлопок дверью. Кто-то зашел сюда. Это был один из лузеров, а именно — ублюдок. Он увидел меня в самом уязвимом положении, сука. — Че ты смотришь на меня пидор? Проваливай отсюда! — Я всего лишь хотел спросить не нужна ли тебе помощь. Опять этот холодный, ровный, спокойный тон. Он меня пугал более всего. — Не такой уж и ущерб она мне нанесла! Спасибо! Он мне возразил — Но у тебя пошла кровь, может она тебе его сломала? Это все начало меня выводить из себя и я рявкнул — Ты блядь глухой!? Я сказал вали отсюда! Он не стал больше спорить со мной и просто развернулся. Я весь дрожал от злости. "Сука, вот как можно быть таким бесячим." Я решил не сидеть остальные 2 урока и просто уйти домой. Улица была покрыта легким туманом. Небо было серое, а солнце закрыто облаками. Ощущение, словно такое небо было всегда. Словно никогда не было рассвета или заката. Словно мы вечно живем так же серо.. Вокруг было пусто, ни одной живой души. Я только заметил, что шел с закатанными рукавами, я настолько был разгневан внезапным визитом этого ёбанного пидора, что позабыл их опустить. Чёрт, если он из мести расскажет всем об этом.. я тогда его точно закопаю на месте. Наконец я вошел в дом. Когда я был на пути к лестнице, мельком заглянул на кухню. Там сидела моя мать и тихо плакала. На ее лице красовался синяк. Сердце мое сжалось и я тихо подобрался к ней. — Мам..? Я никогда не называл ее "мама". Только матушка. Мать, матушка, иногда родительница, никогда мама.. Но в этот раз я позабыл обо всех правилах. Ей было плохо. Она молчала. — Мам, он тебя ударил..? Мам..? Она не смотрела на меня. Слезинки одна за другой стали спускаться по лицу моему. — Пожалуйста, не молчи! Мам!? Что он сделал? Скажи, пожалуйста мам! - я начал захлебываться в слезах. — Пожалуйста! - Прозвучал мой громкий всхлип и я зарыдал, и встал на колени, и я весь дрожал. Я взял ее руки и начал целовать. — Я убью его мам!! Ты слышишь меня!? Я не позволю.!! Я не позволю ему издеваться над тобой! - И после этих криков, после этих громких и звонких слов я всхлипнул и зарылся лицом в ее теплые руки. Она убрала одну руку и нежно погладила меня по волосам. Я почувствовал себя маленьким, беззащитным мальчиком. Слезы все так же текли. Дрожь проходила по моему телу. — Мам..Его нет дома.. мы можем уйти.. Слышишь? Я не выдержу еще одних твоих слез.. - голос мой охрип и иногда обрывался, я пытался совладать с собой, но у меня никак не выходило. Вдруг мама резко убрала руки, она встала и слезы её быстро пропали. Я глупо остался стоять на коленях с недоумением глядя на нее. — Мне кажется я много тебе позволила. Я матушка. И отца ты не смеешь называть "он". Так же про эти бесовские идеи куда-то сбежать.. ты будешь наказан. Я опешил. Еще раз я почувствовал себя таким наивным и глупым. Да как я смел поверить ей!? Она словно дьяволица заманила меня в ловушку. Злость вскипела в моей груди и я завопил словно буря зимой: — Предательница! Я....Я поверил тебе! Мне стало жаль тебя и я хотел тебе помочь! Ты такая подлая! Я тебя ненавижу! Ненавижу слышишь? И ты не мама! Не матушка и не родительница! Ты дьявол и ты тоже рада моим страданиям! Гореть вам всем в аду чёртовы ублюдки! Семья психов! Я зарыдал еще сильнее и оттолкнув ее, побежал в комнату. Мои слезы текли водопадом. Я был готов прям здесь и сейчас покончить с собой. Я взял из тумбочки заточку. Я очень долго смотрел на нее, но никак не решался. Не решался закончить это. Я услышал хлопот входной двери. Отец вернулся раньше, чем я ожидал. Страх овладел мною и я обессиленный рухнул на кровать и стал тихо плакать. Я прекрасно понимал что меня ждет и знал что это неизбежно. Я весь трясся, как осиновый лист. Казалось, с минуты на минуту зайдет отец и своим страшно холодным тоном объявит мое наказание. Но он не пришёл. Было за полночь, а он даже не вспомнил обо мне. Неужели она ничего не сказала ему? Она промолчала. Может ли это означать мое спасение? — Не могу сказать. Мне кажется я просто рано радовался. Всё еще впереди. Не рассказала сегодня, так расскажет завтра. Сон мой был не спокоен. Я чувствовал бесконечный жар и мне хотелось кричать, но я не мог. Боль. Только боль я мог чувствовать. Все ссадины, все порезы, все глубокие раны давали мне напомнить о себе. Я тихо заплакал. Я чувствовал себя униженым. Я вспоминал этот гребанный день, когда какая-то девчонка дала мне в нос. А я что сделал? Просто стерпел. И я понял почему меня останавливает что-то от таких действий. Я сжал волосы в кулаках и стал судорожно рвать их на себе. Я даже не ел сегодня. Я чувствовал тяжкую слабость. Чувствовал, как тело мое отнимается. Я чем-то болен. Надеюсь я умру. Я проснулся из-за странного чувства. Я чувствовал зеркало перед своим лицом и резко дернулся. Это стоял врач. Он проверял жив ли я. Рядом стояла мать. Она опустила глаза на пол. — Тревис, ты спал 2 дня подряд. И как бы мы тебя не будили — ты не просыпался. Сердце мое забилось. Могли ли меня похоронить заживо? Чувствовал я только слабость. Отца явно не было дома. Обычно его помощь состоит в том, чтобы помолиться за мое здоровье. Врачей я видел только на комиссиях в школе. Мать позвала доктора, значит ей не все равно на меня? Значит она может чувствовать какую-то вину за свои слова? Я втыкал в потолок. Хоть я и хотел спать, но делать этого больше не смог. Врач дал мне лекарства, которые мне стоит пить в течение недели. Мать моя ему кивнула на тумбочку и он положил их туда. У меня была холера. Вот почему меня рвало. Вот почему я чувствовал сильные боли, а особенно в животе. И вот почему я перестал пить и был очень слаб. Врач дал стакан воды, я даже не почувствовал ее вкус. Просто выпил потому что надо. Так же он назначил мне особую диету. Мать попросила его не рассказывать о визите к нам и тот просто кивнул. Вскоре он удалился. Она все ещё стояла и смотрела на меня. Я тоже долго смотрел на нее пустым взглядом. Казалось, ей хотелось что-то мне сказать, но не могла подобрать слова. Я перестал что-либо чувствовать и просто отвернулся к стене. Мать стояла еще минут десять и просто ушла.