Темная ночь

1. Путь начинается Лес пахнул сыростью. Тяжёлые кроны покачивались, будто качая головы в согласии с судьбой.Сквозь ветви пробивался свет, рассеянный и тусклый, как надежда на перемирие. Но здесь, в глубине сектора, где по небу шли чужие слухи, а земля хранила следы шагов и крови, надежда была вещью неуместной. Он шагнул из тени — в простом сером-зеленом бушлате, с подогнанной к телу сумкой, перекинутой через плечо. Кожа лица потемнела от солнца и ожогов, волосы были подстрижены грубо, но глаза… глаза Ло были холодными и внимательными. В них не осталось пустоты, которая ещё недавно пряталась в складках его души. Он снова был жив. И снова — был опасен. — Ты куда собрался, гость? — прозвучал голос из тени лазарета, Вальд, вечно ссутулившийся, с приспущенной пилоткой и усталым лицом, смотрел на Ло, будто на пушку, которую кто-то только что зарядил, но ещё не навёл. — Я с вами, — коротко бросил Ло, затягивая ремень на груди. — Ваш путь, командир, обещает быть… занимательным. — С каких это пор мы добровольцев берем? — усмехнулся кто-то за спиной Вальда. — Особенно тех, кто говорит как профессор. Ло повернулся на голос. Перед ним стоял Рыжий — шустрый стрелок, бывший помошник в столовой. Он с уважением покосился на винтовку Ло, но усмешку не прятал. — Ты давно здесь, Рыжий ,иль как тебя звать то? — спросил Ло, спокойно. — Или только голос набрал? — Слышь, не выёживайся, Эрик я.— буркнул Рыжий, но отступил на шаг. — Я просто спросил… Вальд вздохнул. Он уже знал, что спор с этим человеком — бесполезен. В Ло что-то было — не только память, не только умение обращаться с оружием. Он излучал решимость, как другие — пот или страх. — Ладно, хрен с тобой. С нами так с нами. Но если ты сорвешь мне операцию, Ло… — он на миг замолчал, — я пристрелю тебя сам. Без гнева. С уважением. Понял? — С большим уважением, — кивнул Ло .И тут — треск веток. Шорох. Потом резкий окрик: — Кто идёт?! — рявкнул Рыжий, подскакивая с автоматом наперевес. Ответа не было. Только хриплое дыхание… и внезапно из-за деревьев вывалилась фигура. Девушка. Вся в грязи, с разорванной гимнастёркой, в руках — нож, лицо испачкано, волосы липнут к щекам. Глаза — янтарные. Живые. Слишком живые. Она упала на колени прямо на границе лагеря. — Не стреляйте… русская… я — Ашра… я не враг… Ло мгновенно поднялся. Подошёл быстро, осторожно. Она дрожала, но была в сознании. — Кто ты такая? — спросил Вальд, уже подбежав. — Пехотный снайпер. 12-й разведвзвод. Меня… нас... взяли в плен. Немцы. Неделю назад, на восточной гряде. Остальные — мертвы. Я... убежала. — Как ты нас нашла? — Вальд опустился рядом с ней. В голосе пока было недоверие. — Я шла на звук. Слышала радио на ходу. Угадала. Или… судьба. — А как тебе удалось сбежать? — Ло смотрел ей прямо в глаза. Он не просто спрашивал. Он проверял. Ашра глубоко вдохнула. Потом — выдохнула, тяжело, с почти злобной решимостью: — Убила одного. Украла нож. Дождалась грозы. Вырезала сетку… и шла. Трое суток. Спала под деревьями и снова шла..Без карты. Только на запад, пока не увидела костёр. Молчание. Ло и Вальд переглянулись. Рыжий ещё держал винтовку, но взгляд его уже стал мягче. — Я могу стрелять. Я не прошу милости. Только… пустите остаться. Или дайте умереть с оружием. Вальд вздохнул, сел рядом. Посмотрел на неё. Потом — на Ло. — Ну что, профессор. Верим? Ло медленно кивнул. — Глаза не лгут. А нож… уж слишком по-русски у неё в руке сидит. — Тогда всё. — Вальд встал. — Добро пожаловать, Ашра. Мы не отель, но крыша и патроны — будут. Она слабо кивнула, а в глазах впервые мелькнуло: облегчение. --- Через двадцать минут отряд уже двигался сквозь лес. Путь пролегал через буреломы, болотистые места и давно затоптанные тропы. Кто-то кашлял, кто-то матерился, кто-то шептал молитвы. Ло шагал почти бесшумно, вглядываясь в землю, в деревья, в лица. Он знал: нужно влиться. Нужно стать частью механизма, пока ты сам не превратился в его мишень. — Что думаешь? — тихо спросила идущая рядом девушка. Её лицо было частично закрыто платком, но глаза — янтарно- карие внимательные — смотрели открыто. Она держала в руках снайперскую винтовку. — О чём? — отозвался Ло. — О нас. О лесе.О себе. — Вопрос объёмный, — медленно проговорил он, словно пробуя вкус слов. — Но в целом, думаю, что вы — интересные. А лес — живой. А я… вспоминаю, кто я такой. Они шли молча ещё с минуту. Потом Ашра кивнула: — Если что — я прикрою. — А если что — я тебя оттащу, — коротко бросил он. Сзади послышался смешок Рыжего, потом свист. — Эй, голубки, хватит шептаться! Мы тут не на экскурсии! Ашра закатила глаза. —Эй а ты,что ревнуешь? — с издёвкой крикнул ло и посмотрел на рыжего —Ничего я не ревную, не неси ерунды..— Парень закатил и валтяжно зашагал мимо ло --- Впереди замаячила первая точка на карте — временный лагерь «Межмир». Он должен был быть пуст, но оттуда пахло гарью. Вальд поднял кулак — сигнал «стоп». Все мгновенно замерли, как тени в болоте. Сквозь листву было видно: дым. Движение. Следы. — Кто-то там есть, — сказал Ло, вглядываясь. — Это не мы, — хрипло выдохнул Рыжий. — Наши ещё сутки как не доходили… — Смотрим аккуратно. Не высовываться. Идём полукругом, — скомандовал Вальд. — Если это враг — работаем тихо. Если наш — вытаскиваем. Но… если это чёрт знает кто — решим по ходу. Они двинулись вперёд, в сторону лагеря Лагерь "Межмир" был не то чтобы большим — полдюжины полуразваленных палаток, бочка с топливом, пара столов, покрытых клеёнкой, и один невообразимо вонючий котёл с кашей. Он кипел — одинокий и пыхтящий — будто нервничал, зная, что за ним не следят. А следили. Следил один-единственный человек. — Мать вашу… ну кто ж так крупу варит? — пробормотал он себе под нос, втыкая половник в бурую жижу, — не каша, а оскорбление. Хоть бы одна душа помогла… Он — крепкий мужик лет сорока с лишним, с испачканным фартуком, прямыми седыми волосами и лицом, которое вечно будто спрашивало: «Серьёзно, вот прям сейчас мне это нужно?». На груди у него болталась деревянная ложка, как медаль за кулинарное мужество. На поясе — армейский пистолет. И, что куда более пугающе — раскалённая сковородка. Седрик. Повар. Сам себе снабженец, санитар и психотерапевт. Отряд, который должен был прибыть в лагерь опаздывал. Очень сильно опаздывал. А еда — нет. Он отложил половник, потер виски и оглянулся: — Кто-нибудь, господи, кто-нибудь! Я тут с пяти утра один, как мать его пельмень на сковородке! Хоть одна сволочь может вовремя прийти?! Ответом было жужжание — низкое, угрожающее. Самолёты? Нет. Седрик знал звук самолетов .Это был мотор. Через секунду он услышал шаги. Несколько. Потом — немецкие окрики. — Was ist das? — Russen? Leer! — Da ist der Koch! Седрик обернулся и увидел их — четверо. Немцы в серой форме, с оружием наперевес. Один ткнул пальцем в бочку с едой и, не думая, перевернул её ногоц навалившись на неё всем весом. Каша хлюпнула на землю, выплеснувшись как мозги недоученного химика. Наступила тишина. Седрик посмотрел на лужу. Потом — на сапог. Потом — на немца. — Ты… мать твою… знаешь, сколько я её варил?.. Немец что-то сказал насмешливое. Второй начал заглядывать в котелок, тыкая его штыком. — Ага… — Седрик медленно снял фартук. — То есть вы думаете, что это была хорошая идея. Вот прям пришли, разлили мне тут всю еду… и думаете, что у меня нету ЧУВСТВ?! Он вытащил из-за пояса пистолет, резко. Один выстрел — и первый немец завалился назад, с дыркой в глазу. Второй опешил. Не успел выстрелить — в его лицо полетела сковородка. Раздался звон — как будто кастрюля победила оркестр. Тот рухнул как мешок муки. — Ага! Теперича у нас ужин отменяется, ублюдки! — рявкнул Седрик, перехватывая карабин павшего. Двое оставшихся открыли огонь, но Седрик нырнул под стол, перевернул бочку, и залп пошёл по воздуху. — Ща, ща, мои птенцы… папочка вам горяченького подкинет! Седрик выкатился из-за укрытия и дал короткую очередь. Один — упал, второй в панике рванул прочь. — Ага, беги, куриная почка! Маму твою этой кашей накормлю! — крикнул он ему вдогонку. Выстрел. Последний немец исчез среди деревьев. Седрик остался один. Сел на край перевёрнутой бочки, тяжело дыша. Рядом парила последняя выжившая каша, растекшаяся, как солдатское горе. Он оглядел разгром. — Вот только суп с клецками бы не перевернули… — пробормотал он. — Они бы меня не нашли живым. Он вытер лоб. Потом сплюнул на землю и прошептал: — Ладно. Хоть кто-то сегодня горячее получил. ..... Сквозь кусты они видели лагерь. Разгром. Дым. Валяющиеся тела в немецкой форме — ещё теплые. Вонь пороха, каши и гнева. — Это… — начал Рыжий, — это что за сраный суповой ад? Вальд поднял руку, приказывая молчать. Он прошёл вперёд, пригнувшись. Ло, Ашра и Рыжий. На периметре — следы бойни. Пули, кровь, сковородка, вонзающаяся в дерево. И — один выживший. Седрик. Он стоял посреди лагеря, слегка прихрамывая, с оружием в руке, и с таким выражением лица, будто собирался застрелить воздух за то, что тот плохо дышит. — Руки! — рявкнул Вальд, выскочив первым. — Не двигаться! Оружие на землю! Седрик медленно повернулся. — Что? Вы ещё кто такие? — выдал он с интонацией обиженной кастрюли. — Очередные, блин, гости на обед? — Я сказал: руки вверх! — Вальд уже держал на нём прицел. — Немец? Партизан? Кто ты, мать твою? — Кто?! — возмутился Седрик, поднимая руки, но не опуская пистолет. — Я ПОВАР, твою ж пельменную мать! А кто ты такой, чтобы у меня в лагере орать?! Ло шагнул вперёд, но ничего не сказал. Он наблюдал. Что-то в этом человеке было… слишком русским для немца. И слишком громким для врага. — Немцы перевернули мою кашу! — продолжал Седрик с яростью. — Перевернули! Я, между прочим, сутки её варил, один! А потом они пришли, сапогом — хрясь! Я, значит, что? Я — бздынь! И всех, мать их, разложил по тарелочкам! Вальд сузил глаза. — Это ты их завалил? — Нет, это соседский кот! Конечно я! — завопил Седрик. — Я тут один был, солдаты опоздали, связи нет! Я думал, уже сам себе похоронную играть буду! Вальд молчал. Потом — опустил оружие. — Ты сумасшедший. — Ты бы тоже был, если бы твой борщ немецким сапогом размазали! — Седрик уже отдышался, но пальцем указал на котёл. — Видал? Там была перловка! Со специями! А теперь — каша по-германски: с пулями и разочарованием. Вальд усмехнулся, посмотрел на Ло. Тот пожал плечами: — Не похож на немца. У немцев не бывает такой злобы на кашу. — И такой сковородки, — заметила Ашра, наклонившись над телом. — У него реально одним ударом. Вальд протянул руку Седрику. — Вальд. Командир группы. Ты с нами? Седрик удивился: — А выбор есть? — Или остаёшься тут — ждать новых "гостей", — пожал плечами Ло. — Или идёшь с нами. В горах — лагерь "Веда". Нам нужна твоя... сковородка. — Ага, — пробормотал Седрик. — Только не проси повторить. Я её вчера чистил. Он пожал руку. — Седрик. Повар. Частично человек. — Пойдёшь на нашу кухню, — ухмыльнулся Рыжий. — А то мы уже третью неделю на консервах. Я от них во снах в банку лезу. Седрик вздохнул и вытер лоб. — Только если дадите мне соль. И чтобы ни один гад даже не подумал тронуть мой половник. — Соль будет. Половник твой, — подтвердил Вальд. — Но учти, мы идём в руины. Это не прогулка. Седрик поправил ремень и кивнул. — Вся жизнь не прогулка. Особенно, когда ты главный повар на войне. --- Шум вентиляции напоминал дыхание чудовища. В коридорах комплекса всегда было прохладно — искусственный воздух вонял железом и деревом покрытым дорогим лаком. Свет ламп бил по глазам. Стены были гладкие, белые, будто натянутая кожа. Здесь, на глубине, прятались не только схемы и карты. Здесь выращивали страх. И порядок. Джон сидел в тени, между труб и фильтров. Это место никто не патрулировал — казалось, оно никому не нужно. Но отсюда открывался идеальный обзор на один из залов связи — небольшое помещение, где офицеры обсуждали "ненужные" события. Он не должен был быть здесь. Но разве для Джона было что-то, что он должен делать? Он не дышал. Почти. Голос был чужим, грубым, с акцентом. — Мы не знаем, кто они. Напали из леса. Уничтожили отряд. Повар… один. Он убил троих. Я еле ушёл. Другой голос — низкий, ленивый, с металлической ноткой. Джон знал его. Умный, упрямый. Его называли "отцом", хотя никто не знал, сколько детей у него на совести. Он был стратегом, генералом, чудовищем. Он когда-то приютил Джона. Превратил его в то, что тот теперь был. — Один повар? — насмешливо протянул старик. — Трое наших… и ты бежал? — Он… не один. Там был отряд. Хорошо организованный. Опасный. Их командир — опытный, хитер. Они вышли из леса, уничтожили нас быстро. Словно знали план заранее. — в его голосе слышалась дрожь которая бежала по его телу. — Командир, говоришь… — голос "отца" стал тише. — Как его зовут? — Я не знаю.... Я еле слышал их имена когла следил за ними... Вроде бы один из них был "Ло"? Странное имя.. Джон приподнял бровь. Имя зазвучало как старая песня — глухо, с чем-то знакомым в оттенке. — Ло... — протянул "отец", и в его голосе на миг промелькнул интерес. Тишина. Слышались шаги. Немец нервно перелистывал карту. Джон видел через щель, как дрожали его пальцы. — Уходи, — сказал "Отец". — Мы займёмся этим. Спасибо за информацию. Ты свободен. Шаги удалились. Тишина снова накрыла комнату. Джон медленно вышел из укрытия, бесшумно. Подошёл к карте, на которой были помечены лагеря. Лес. Горные руины. Он провёл пальцем по маршруту, как будто лаская хребет зверя, которого собирался разделать. —Ло... — произнёс он вслух. — Какое вкусное имя. Он улыбнулся. Не глазами — только уголками губ. Это был не смех. Это было предвкушение. Он протянул руку к столу и взял один из жетонов убитого бойца. Посмотрел. — Один повар. Один отряд. Пламя в лесу. — Он повернулся к пустой комнате. — Интересно. И ушёл. Джон не шумел. Он не любил делать шаги зря. Но когда он уходил — за ним всегда кто-то пропадал. ... Ночь в горах была колючей. Воздух пах камнем, пеплом и тревогой. Луна то и дело пряталась за тучи, будто сама не хотела смотреть на то, что готовилось в этих склонах. Отряд устроился под выступом, укрывшись плащ-палатками. Седрик, злобно ворча, копался у небольшой печки. — Ещё бы один день — и я бы начал варить вам суп из собственных носков, — пробормотал он. — Ужас, а не кухня. Даже лавровый лист как крысиный помет пахнет. — У тебя талант всё испортить, даже в тишине, — зевнул Рыжий. Ашра проверяла винтовку. Вальд молчал. Он что-то рисовал на земле, схему, трассу, точки. Но все ощущали: тишина сегодня — не подарок. Это была засада времени. Ло сидел чуть в стороне, глядя на расщелину. Он снова чувствовал — не страх, но систему. Как будто за их движениями шли глаза. Не абстрактный враг. Конкретный. Чёткий. Прямой. Он поднялся. Взял фонарь и вышел за периметр — всего на пару метров, проверить склон. Шаг… ещё шаг… И остановился. На камне, посреди пыли, лежало нечто чужое. Кусок ткани. Не от местной формы. Чёрный, гладкий. Ло наклонился. Поднял. Ткань пахла железом и… чем-то острым. Как антисептик и дорогая кровь. Он развернул её. Это был браслет?. Старый, явно кем-то носимый. Внутри — металлическая пластина. Имя. Набито гравировкой. Он прочёл его. И… замер. На пластине было выбито: "J.D.H" Он слышал, как Седрик крикнул что-то из лагеря. Как Ашра зевнула. Как где-то щёлкнул затвор. Но в этот миг всё это было — далеко. Он сжал Браслет в руке, и в его голове, будто из пустоты, прозвучал голос. Не реальный. Воспоминание? > — «Ты всегда будешь за мной идти, даже если не знаешь, зачем...я найду тебя где бы ты нибыл...» Он обернулся. Ветер качнул сухую ветку. Показалось, что тень шевельнулась у скалы. Но никого не было. Ло медленно вернулся к костру. — Что-то видел? — спросил Вальд. — Нет, — тихо ответил он. — Но теперь… я знаю, что кто-то видел нас. Он опустился на камень и разжал кулак. Металл браслета чуть поблёскивал в тени. А где-то, далеко — в другой части гор — в тот же миг Джон провёл пальцем по карте, как будто заранее знал, куда они пойдут дальше. —Я отпутил тебя один раз, но следующего раза небудет