Его лекарь

На бледной коже ещё блестели капли воды. С кончиков кудрявых прядей падали новые и по стройному торсу стекали вниз, в конечном счете впитываясь в полотенце, обмотанное вокруг пояса. Жан стоял, нагнувшись к раковине и стоявшего позади не видел, а Джереми оперся о дверной косяк спиной и спокойным взглядом, так и сквозящим теплотой, наблюдал за парнем. Уже через полминуты тот выпрямился и увидел в запотевшем зеркале светлые пятна. Решив, что Джереми просто ждет, пока место освободиться он поднял руку и провёл ладонью по стеклу, расчистив небольшой участок от пара, лишь бы просто видеть своё лицо. Жан потянулся за полотенцем для лица, когда Джереми медленно подошел ближе и встал за спину француза. Тот снова поднял руку и расчистил зеркало побольше, чтобы увидеть в отражении Нокса. — Выглядишь уставшим, — тихим голосом констатировал он. — Сколько ты пробежал? — А тебе не кажется, что я всегда выгляжу уставшим? — проигнорировав вопрос усмехнулся француз. Джереми ничего не ответил. Лишь вздохнул и прижался губами к плечу Жана. Ещё приятно тёплая после горячей воды кожа за мгновение покрылась мурашками. Они простояли так всего от силы тридцать секунд, смотря друг на друга через отражение в зеркале. Потом Джереми ненадолго уткнулся носом в изгиб шеи Жана и медленно вдохнул, затем нехотя оторвался и отошел на шаг, оставляя Жану больше места чтобы пройти. Тот быстро вытер остатки воды на лице и пошел в комнату. В последнее время Моро стал всё чаще оставаться у Джереми на ночь. Довольно большая квартира и наличие хорошего дивана, — на котором в такие ночи спал как раз Нокс, — позволяли без неудобств устраивать такие ночевки. Часто парни просто смотрели фильм или до глубокой ночи сидели на кухне, распивая по три чашки любимого чая за вечер и за разговорами ни о чем и обо всём одновременно. Реже эти вечера заканчивались сбитым дыханием и растрепанными волосами, хоть до «конца» они ещё не доходили. Спустя две минуты Джереми тоже пришел в спальню и увидел, что Жан, сидя на кровати по прежнему в одном только полотенце, отвлекся на что-то в телефоне. Нокс прошел к окну и закрыл жалюзи, затем, обойдя кровать, взял с тумбочки пульт от светодиодной ленты. Жан поднял голову только тогда и, спохватившись, встал и пошел к сумке с вещами, но вдруг загоревшийся по периметру пола приглушённо-красный его остановил. — Весьма... Странный выбор, — оборачиваясь, проговорил тот и вздрогнул, увидев Джереми неожиданно близко. — Ага, — только и прошептал парень прежде, чем аккуратно губами прижаться к губам Жана. Чтобы собрать мысли в кучу и понять намерения светловолосого и то, что было в планах того, много времени не потребовалось. Парень почти сразу начал отвечать. На языке тут же появился вкус мятной пасты, которой Джереми чистил зубы буквально только что. Ладонь Нокса легла на подтянутый живот Жана, а руки того вскоре стали цепляться за рукава футболки парня, но вдруг француз переместил ладонь на уровень ладони второго и забрал пульт от ленты, который Джереми  даже забыл оставить. Он не глядя нажал первую попавшуюся кнопку. Комната залилась приятным фиолетовым и парень отбросил пульт. — Не люблю красный, — пояснил Жан низким голосом, чуть оторвавшись от чужих губ и сразу прижимаясь снова, не желая терять мгновений. Поцелуй стал приобретать всё большую интенсивность и, в конце концов, Жан попятился в сторону кровати, пока не уперся в неё ногами. Джереми положил руки на лопатки Жана, будто обнимая, одновременно корпусом мягко толкнул назад, при этом целуя куда-то в ключицу. Упав на уже расправленную кровать,  Джереми не убрал руки, но поцелуи переместил за ухо, обдавая кожу Жана теплым воздухом. Жан потянулся к выключателю светильника и над кроватью и нажал кнопку, затем ладони стали блуждать под мешковатой футболкой Нокса, на особо чувствительных местах заставляя того останавливаться и делать судорожный выдох, что чем-то умиляло Жана. В один момент Джереми повернул голову так, что удобно открылась его шея, и Жан, приподняв голову, поцеловал туда. Джереми вздрогнул и затих на несколько секунд, затем чуть откинул голову и шумно сглотнул. Жан почувствовал, как под футболкой втянулся его живот. Вдруг Нокс поднялся, стоя на коленях и неопределенно помахал руками в воздухе. — Ляг как нибудь... Удобней, — намекая на то, что они до сих пор лежат поперёк кровати, проговорил парень и занял место рядом, ожидая. Стоило Жану просто сесть так, как просил парень, как тот вновь навалился на него и поцеловал с новой силой. Жан опустился на спину и его голова легла в аккурат между подушками. Он уже поднял голову, чтобы положить ее на подушку, но Джереми вдруг поцеловал его в шею и о своем намерении он забыл. В таком положении лучше открывалось столь чувствительное место. Руки Жана вновь забрались под футболку. С боков проскользив на спину и до лопаток, оголяя живот. Дыхание сделалось шумным. Джереми поцеловал в ключицу. Его ладоль вдруг легла на край полотенца , что покоилось на поясе француза, чуть расправив его. Моро неодобрительно промычал и вдруг, положив руки на плечи Джереми, чуть оттолкнул. — Последнее, о чем я могу сейчас попросить — это торопиться. — Хорошо, прости, — тараторит Джереми и уже нагибается, чтобы поцеловать снова, но Жан снова чуть толкает его. — Стой, мне показалось или... — Он запинается, всматриваясь в глаза парня, и вдруг его губы растягиваются в наигранно коварной улыбке. — Да тебя трясёт, — протягивает он. — Нет, — коротко отрезает парень, но Жан уже знает свой план. Его ладонь вдруг накрывает пах парня через домашние шорты и догадки оправдыватся. По ощущениям Моро, он прикоснулся к камню. Джереми спешит убрать чужую руку, но Жан делает это сам. — Шея. С ума сойти. Я запомню, — сказал парень, поднимаясь, этим вынуждая встать и Джереми. Затем толкает его в плечи. — Не шея, а человек, — едва слышно пробормотал Нокс. — Стой, что ты... — Начал он, но оказался перебит. — В таком состоянии ты не сможешь нормально меня подготовить, проговорил Жан, паралельно стягивая с Джереми футболку. — В каком смысле «подготовить»?.. Сто-ой, ты хочешь... — Ага, — коротко ответил тот, наконец укладывая парня на лопатки,  а тот и забыл сопротивляться. Жан убрал подушку и откинул её куда-то назад. Возможно, она упала на пол, но это сейчас волновало меньше всего. Поцелуй обжег вновь шею. Джереми, с силой сжав зубы, резко выдохнул и напрягся, будто старательно пытаясь стать кроватью. Ладони Жана медленно, словно лениво блуждали по стройному животу Нокса, который то и дело втягивался от смешанных ощущений. Про себя Моро вновь усмехнулся: собственные «приёмы» Джереми, которые он использовал ранее на Жане действовали опъяняюще и на самого Нокса. Жан не побоялся оставить на чувствительном месте пару меток, а Джереми под ним с трудом сдерживал стоны. Моро даже несколько забавляла отзывчивость тела Нокса. Уже зная о его слабостях и чувствительных точках, француз перенес поцелуи на грудь и, в частности, соски, а Нокс прижал тыльную сторону ладони к губам и судорожно выдохнул через нос. Моро стянул шорты Джереми ниже, а тот, даже того не осознавая, приподнял бедра навстречу. Ладонь прошлась по животу и скользнула ниже, коснулась горячей плоти. Нокс сдавленно промычал сквозь сжатые губы и вжался в постель. Жан, взяв Джереми за запястье, предпринял попытку убрать его руку от губ. Нокс поддался не сразу, но и долго сопротивляться не стал, расслабив кисть. Жан тут же прижал её к постели ладонью вверх и положил свою сверху. С любым другим человеком Джереми бы вырвал руку, — слишком уж интимным для него было это место, — но сейчас он переплел пальцы и сжал их сильнее. Губы продолжали блуждать по нежной коже, оставляя ещё одну метку на ключице. Рука внизу медленно набирала темп, с каждым движением всё больше отдаляя все возможные мысли парня снизу. Он чуть закусил щеку с обратной стороны и поднял голову, тут же понимая свою ошибку и чувствуя, насколько это безобидное, как могло показаться, действие приблизило к концу. Нокс хотел снова откинуть голову, но Жан поднял свою и парни на долю секунды пересеклись взглядами, после чего Моро носом провёл дорожку от груди до шеи парня и, будто дразня, ещё больше ускорил темп. Джереми вдохнул и за подбородок поднял голову Жана. Нокс оторвал плечи от кровати и резко поцеловал кудрявого в губы, переместив ладонь ему на шею. Он снова откинул голову на матрас, не разрывая губ. Он чуть прикусил губу Жана и сдавленно, но достаточно громко, промычал. От кончиков пальцев ног, до самой макушки по телу светловолосого прокатилась горячая волна удовольствия. Он вдруг дернулся, разорвав поцелуй, а Жан чуть отстранился. Глубоко дыша, Джереми посмотрел на Моро, а точнее на его губу, понимая, что, пожалуй, слишком сильно её прикусил. Он переместил руку с шеи на подбородок и сжал его между указательным и большим пальцем, заставляя приоткрыть уже сомкнувшиеся губы. Он едва заметно нахмурил брови, пытаясь что то разглядеть, но светодиодная лента светила слишком тускло и, конечно, парень ничего не увидел. А Жан, догадавшись о причине этого беспокойства прошептал: — Всё в порядке, успокойся. — Извини, — так же шепотем ответил Нокс, виноватым взглядом окинув лицо Жана. На это Моро лишь мимолетно поцеловал вновь, дабы убедить в своих словах, затем поднялся с кровати и вышел из комнаты. Джереми проводил его обеспокоенным взором. Послышался шум воды, идущей из крана, а через несколько секунд Жан вернулся с пачкой салфеток в руках. Джереми сел, протянув руку к упаковке, когда Моро подошел ближе, но салфетки не получил. Вместо этого Жан, взяв сразу две из пачки, толкнул Нокса в плечо и тот откинулся назад, оперевшись на руки, а сам Жан одним коленом встал на кровать и сам убрал все следы. Небрежно бросил бумагу на тумбочку, однако та не долетела, упав на пол. Не придав этому значения, Жан поднял голову. — Ты впрямь настолько беспокоишься из-за этой херни? — негромко проговорил тот. Получив в ответ молчание, продолжил: — Как ребёнок. Там даже следа нет,  успокойся. — Точно? — Джереми. — Ладно, — тоном, который точно различался со сказанным ответил капитан. Будто раздраженно выдохнув, Жан напористо поцеловал Нокса, видимо поняв, что сам Джереми не соберется, но тот всё же пришёл в себя и подался корпусом вперед, положив ладони на шею парня. Поцелуй, однако, вышел недолгим. Пришлось оторваться, чтобы снова занять более удобное положение. Моро лег на кровать полностью. Это получилось по диагонали, но это последнее, о чем сейчас можно думать. Жан оперся на локти, ожидая, а Джереми снял злосчастные шорты, которые так и были приспущенны и в какой-то степени сковывали движения. Он потянулся к прикроватной тумбочке и открыл нижний выдвижной ящичек и, недолго порывшись, извлек оттуда небольшой тюбик и блестящий конвертик. Жану много времени на то, чтобы понять, что это такое, не потребовалось. Ровно в этот момент тонкая нить волнения и страха пронизала всё тело. Он посмотрел на Джереми, а точнее — на его силуэт. То, что только что было извлечено из тумбочки он положил в более легкой доступности, а после наконец взглянул на Жана. Заметив его полный неопределённости взгляд он застыл. — Ты уверен..? — Прошептал парень. Помедлив несколько секунд, Жан коротко кивнул и опустился на спину. Джереми понял, что резкости это мгновение не терпит. Подобравшись ближе, и уместились между ног парня, он медленно, одним лишь долгим касанием губ поцеловал Жана, затем цепочкой коротких поцелуев спустился к скуле, а затем и к шее. Дыхание Нокса приятно щекотало шею француза. Одной рукой Джереми оперся на кровать, а подушечками пальцев второй, едва касаясь, Джереми кончиками пальцев провёл тонкие дорожки от ребер и по бокам Жана, а затем ладонь скользнула под полотенце, которое уже и так едва держалось на месте, задевая чувствительные тазовые косточки. Затем аккуратные прикосновения переместились на низ спины. Жан чуть выгнулся навстречу. По позвоночнику Джереми спустился ниже, но не на много. Одновременно с этим он не прекращал покрывать шею и ключицы Жана поцелуями, что больше походили на касания. Ладонь снова коснулась одной из тазовых косточек, но на этот раз пошла ниже, медленно ещё сильнее разматывая полотенце. Жан напрягся, хоть и пытался это скрыть, но Джереми заметил. Это — порог, который нужно преодолеть. И хоть Жан понимает, что таких порогов может быть ещё масса, в то же время он понимает, что ради удовольствия, нового уровня в их отношениях и, в конце концов, самого Джереми — нужно довериться лишь раз, откинув ужасные воспоминания подальше, а позже — легче. По крайней мере, на это хочется надеяться. Жан стискивает зубы и делает глубокий вдох, а затем медленный выдох. Джереми убирает руку и замирает. Знает, что навредить сейчас легче, чем доставить удовольствие, но он постарается и, если нужно — остановится. И Жан это знает, но хочет ради парня, чьё разгорячённое тело находилось напротив постараться и сам. Джереми медленно прислонился лбом к ключице Жана и стал ждать. Не важно чего: просьбы остановиться или просто толчка в грудь, а может напротив — зеленого света. Знака, что можно продолжить. Через минуту толчок таки последовал. Правда, не грубый, не ладонями в грудь, а плавный и неуверенный: бедрами навстречу. Через секунду Джереми поднял голову и, медленно пододвинувшись чуть вперед, на несколько секунд прислонился лбом ко лбу Жана, а затем, наклонив голову, вновь прижался губами к губам парня. Параллельно ладонь снова скользнула под полотенце, накрыв прилично затвердевший пах Жана, начиная медленно массировать. Тихий стон, прозвучавший прямо в губы Джереми, вызвал табун мурашек, промчавшийся по его спине. Нокс отсранился от чужих губ. Всего через несколько секунд рука выскользнула из под стесняющего движения полотенца и легла на его угол, который расправился уже сам, а просто откинуть его не составляло ни малейшего труда. Второй же конец был отодвинут только тогда, когда чужая ладонь вновь легла на своё покинутое место. Одновременно с этим Джереми снова начал прерывисто целовать. Ладонь двигалась в размеренном темпе, при этом с каждым «толчком» задерживаясь на головке, вызывая всё новые вздохи, ими вызывая мурашки уже у самого Нокса, а блуждающие по его собственному торсу чужие ладони лишь усиляли эффект. Ладонь спустилась чуть ниже и, в какой-то момент, коснулась местечка между мошонкой и входом. — Стой. Здесь попробуй, — прошептал Моро. Джереми отстранился, усевшись на пятки, после чего, немного надавливая, помассировал подушечкой пальца указанное место. — М..? — Можешь костяшками?.. — Через небольшую паузу, пояснил: — пальцев... Стоило Джереми выполнить просьбу, как со стороны Жана послышалось сдавленное мычание, от которого по телу прокалилась новая волна возбуждения. Вторую руку парень снова положил на возбужденную плоть, снова «набивая» привычный ритм, наблюдая за реакцией француза. Тот часто и прерывисто дышал через рот, пальцами перебирая простынь. Тёмная прядь упала почти на глаза и, несомненно, мешалась бы, но только не в таких обстоятельствах. В какой то момент чужие ладони пропали и Жан открыл глаза, приподняв голову. Джереми возился со слишком надежно запечатанным презервативом, опустив голову. Моро откинул принял прежнее положение и шумно сглотнул, теперь часто дыша не из-за возбуждения, а из-за волнения. Вскоре послышался щелчок. Догадка, что это, несомненно промелькнула в голове и француз снова поднялся, опираясь на локти. Взгляд скользнул с тюбика в руках Джереми на его лицо. Заметив движение, Нокс поднял голову хоть в таком слабом освещении этой обеспокоенности в глазах Жана не разглядеть, но видеть его было вовсе и не обязательно. Джереми и без того знал и представлял его чувства.  Парень пару раз встряхнул тюбик со смазкой, чтобы было легче её извлечь, как вдруг спохватился и осмотрелся вокруг. Заметив подушку в дальнем углу кровати, парень достал её. Чуть наклонившись вперед,  парень положил ладонь под нижнюю часть спины Моро, а точнее — чуть сбоку, и не сильно потянул вверх. Жан его понял и приподнял бедра, позволяя положить под них подушку.  Быстро избавившись от белья, Джереми снова схватил смазку и в пару движений выдавил внушительное её количество на пальцы. Закрыв тюбик, он отложил его недалеко. Снова склонившись над напряженным телом, Нокс поцеловал сначала во впалый живот, а затем — сразу за ухо, щекоча дыханием. Легонько надавив свободной рукой на плечо, светловолосый заставил Жана лечь.  — Спокойно, ладно? — низким, хрипловатым от распирающих его чувств голосом прошептал верхний.  Ожидаемо, ничего не получив в ответ, Джереми ввел первый палец. Реакция, на удивление, была спокойной. По крайней мере, так казалось.  До этого мало кто с Жаном был так щедр на растяжку, а если и находилась такая снисходительная особа, то менее болезненно это было не на много. Грубо. Резко. По-собственнически. Так, что оставляло раны.  И моральные, и физические.  Только вот физические заживают, а моральные — могут саднить всю жизнь. Лишь если на эти раны находится лекарь — они могут зажить. И вероятность, что рубцов совсем не останется ничтожно мала... И Жану нашелся его лекарь. Иногда он, возможно, и не подозревал о своей «терапии». Иногда о ней не подозревал даже сам Жан.  Дав Моро привыкнуть к чувствам, Джереми скоро добавил второй палец. Тут должны начаться неприятные ощущения, но Жан лежал не шелохнувшись, а Нокс продолжал покрывать его шею нежными поцелуями, медленно двигая рукой. Долгое отсутствие какого либо взаимодействия давало о себе знать, так что такой контакт ощущался едва ли не как первый за жизнь. С третьего раза Джереми наконец коснулся простаты. Жан мелко вздрогнул, —  вероятно, от неожиданности, — а затем неуверенно подался навстречу.  Пара движений, как добавился третий палец, на котором Моро вздрогнул снова, но теперь от вполне ожидаемой боли. Джереми, заметив реакцию, прошептал что-то успокаивающее в самое ухо, касаясь мочки губами, после чего немного отстранился, перенеся вес с руки на ноги, затем быстро добавил смазки, после чего принял прежнее положение. В этот раз Жан обхватил Нокса за шею одной рукой,  а второй схватился за кисть первой, уткнувшись Джереми в плечо.  Растяжка в сумме заняла не меньше десяти минут, ближе к концу которых внизу живота узел возбуждения давил едва ли не болезненно. Под разным углом поворачивая кисть, Джереми иногда чуть раздвигал пальцы, что поначалу определенно вызывало боль, которая моментально глушилась новым касанием простаты.  В один момент пальцы пропали и Жан тут же открыл глаза. Джереми отстранился и, видимо, избавившись от белья, вернулся, заняв точно такое же положение, однако обе руки опирались по бокам от Жана, а тот ногами обвил его за талию. Нокс замешкался, и было понятно, что он беспокоится. Жан и сам испытывал это сейчас, только, пожалуй, преуменьшенное, но тщательно скрытое. — Я могу остановиться, — прошептал Джереми. В ответ лишь мотание головой. Через секунду слышится обеспокоенное: — Жан.  — Давай уже, — в ответ прошептал тот, прикрыв глаза, которыми невидящим взглядом до этого смотрел в никуда.  На несколько секунд замявшись, Нокс достаточно резко подался вперед, войдя в пол длины и параллельно целуя везде, куда только мог дотянуться, чтобы максимально, на сколько то возможно, отвлечь от неприятных ощущений. Оба задержали дыхание, но Жан невольно обнял крепче. Уже через секунду Джереми сделал новый толчок, войдя теперь во всю длину и шумно выдохнул. Послышался стон. Отнюдь не сдавленный или приглушенный. Жан несильно выгнулся в спине.  Стон почти в самое ухо заставил волну слабой дрожи прокатиться по телу. Страшно приятно представить, что будет дальше, если такую реакцию вызвал только первый полноценный толчок.  И, кажется, пора узнать.  Положив одну ладонь Жану на талию, Джереми сделал ещё один небольшой толчок и почувствовал, как чужие пальцы несильно впились в спину. Расцепив руки, одну ладонь Жан оставил чуть ниже плеча Нокса, на бицепсе, и откинул голову. Можно считать зеленым светом. Новый толчок и негромкий стон, в этот раз послышавшийся от обоих. Тесно. Тесно. Невероятно тесно. Именно это сейчас заставляло самообладание держаться на волоске. Дабы невольно не навредить, Джереми переместил руку с талии Жана на матрас, и уже на нем с силой в кулаке сжал простыню. Ещё пара толчков, как Жан только больше вошел во вкус и, сначала едва заметно, стал поддаваться навстречу. Темп набирал всё большие обороты, а мышцы невольно всё сильнее расслаблялись, что заставляло буквально дрожать, а стоны только увеличивали эффект. В какой то момент Джереми снова положил ладонь на горящий член Жана и стал активно ей работать. Долго продержаться после этого Моро не смог. Подавшись навстречу и сильнее насадившись с несдержавшимся громким стоном француз кончил. Невольно сжавшийся внутри Жан и его реакция просто не могли оставить шансов, и Нокс, прижавшись к Моро практически вплотную, закончил почти сразу. Мышцы внезапно расслабились. Джереми перекатился и упал сбоку от Жана так, что головы лежали почти рядом. Конечно, одним разом всё не ограничилось. Жан и Джереми, подхваченные моментом, эмоциями и удовольствием, продолжали тонуть в рваных вздохах друг друга. Если в начале Жана просто разрывали самые противоречивые эмоции, то сейчас его голова стала пугающе чистой. Ни единой тревожной мысли. Только удовольстивие, Джереми, тепло его тела и успокаивающий шёпот, от которого вновь и вновь по телу бежали мурашки. Мог ли Жан подумать, что по прошествии всего каких-то полутора лет он будет лежать вот так под действительно любящем его человеком? Что слёзы будут сочиться из его глаз не от боли, а от сносящего крышу удовольствия? Это то, о чем Моро даже подумать не мог. Троянцы собирали его доверие по кусочкам, мельчайшим осколкам, а когда у них получилось — увидели прекрасную статуэтку. Не Ворона, нет. Чего-то, от чего сочилась некогда скрываемая нежность, которая на самом деле переполняла Моро всю его жизнь. Только вот про эту черту собственной натуры французу пришлось забыть. Нет, не так. Его вынудили забыть о ней. Джереми лёг рядом с Жаном и, кажется, начал засыпать, но из полудемы его вывело касание чужих губ к его собственным. Нехотя открыв глаза, Нокс мимолетно удивился, что Жан сам еще не уснул, но неохотно поднялся, опираясь на руки. Прошло всего-то не больше пяти минут. — Душ, Джереми.