О чем молчат спасатели

С рассветом утро неумолимо вступило в свои права. Солнце запуталось в Таниных волосах. Девушка вздохнула и спустя минуту села на постели. Мысли метались в голове, словно потревоженный улей. «Что это, на фиг, было вчера?..» Вставать не хотелось, но долг никогда не спрашивает. «Надеюсь, мне просто послышалось. Иначе я за себя не отвечаю». Она усмехнулась и,под непрерывный поток мыслей поднялась, начиная привычные утренние процедуры. Виктория не спала. За всю жизнь она не могла вспомнить, когда в последний раз по-настоящему высыпалась. Но на этот раз всё было иначе. Её мучили не кошмары, не крики и не побои бывшего мужа — а собственные чувства. Щелчок замка заставил её резко сесть на постели. В следующую секунду в дверном проёме возникла фигура командира. Сергей Саидович был явно не в лучшем расположении духа. — Опаздываем, стажёр! Особого приглашения ждём? Виктория машинально прикрыла грудь — жест вышел рефлекторным. Сергей Саидович удивлённо вскинул бровь. — Ладно. Подъём. На перекличку — бегом. Командир закрыл дверь. Постояв секунду, он хмыкнул своим мыслям и ушёл в часть. С быстротой пожарного Виктория оделась и уже через две с половиной минуты была в общем кабинете. В помещении уже собирались люди. Кто-то пил кофе, кто-то переговаривался вполголоса, кто-то листал бумаги. Утро было рабочим, обычным — и от этого особенно невыносимым. Виктория вошла последней и сразу почувствовала её. Таня стояла у окна, спиной к двери, застёгивая куртку. Свет падал на её профиль — слишком знакомый, слишком близкий. Виктория замерла на секунду, словно наткнулась на невидимую стену, потом заставила себя сделать шаг вперёд. Таня обернулась. Их взгляды встретились — всего на миг. Этого оказалось достаточно. Ни удивления. Ни улыбки. Ни злости — по крайней мере, открытой. Только напряжение, плотное, как воздух перед грозой. Таня первой отвела глаза. Виктория сжала челюсти. Внутри всё сжалось так же болезненно, остро. Хотелось сказать хоть что-то. Извиниться. Объяснить. Исчезнуть. Всё сразу. — Доброе утро, — выдавила она, понизив голос ровно настолько, чтобы не сорваться. — Угу, — коротко отозвалась Таня, не поворачиваясь. И это «угу» ударило сильнее, чем вчерашний поцелуй. Виктория отошла в сторону, делая вид, что внимательно слушает суету вокруг. Руки не находили себе места. Каждое движение казалось неестественным, слишком заметным. «Так лучше, — сказала она себе. — Так правильно». Но тело с этим было категорически не согласно. Где-то впереди раздался голос командира, призывающий к началу утреннего сбора. Люди постепенно стихли, заняли места. Таня больше не смотрела на Викторию. И именно это было самым болезненным. <*****> — Звягинцев, хватит тебе брусья насиловать! Вы с Греком договорились, что ли? — Петров выбежал во двор и присоседился к парням, облокотившись на козлы. — Щас! Я работаю один, — отшутился Грек, в очередной раз вздёргивая подбородок к балке. — Один? Ха! Во дела… А я думал, мы команда вообще-то, — Петров почесал затылок и сощурился. Он неотрывно наблюдал за стажером. Виктория молчала. Голова была слишком занята мыслями. Она спрыгнула с турника и так же молча перебралась на горизонтальную лестницу. Со звериной быстротой пересекла её и оказалась на другой стороне. — Я вот что думаю, граждане стажёры и не только, — не унимался Петров. Пока Виктория пыталась отдышаться, он подскочил к ней и в шутку нацепил на неё свою форменную кепку. Затем хлопнул по спине так, что она едва не подавилась собственным дыханием. Жест был дружественным, но сильным; его рука всё ещё покоилась на её плече. — А не сходить ли нам в баню? Пивка попить, попариться как следует? Дурь всякую выпустить из ваших горячих голов, а? Сань, Витёк? Виктория вздрогнула. Такого поворота она не ожидала. Неловко, но решительно она выкрутилась из его объятий. — Ты лучше к нам присоединяйся, чем кряхтеть, — отозвался Грек, тоже спрыгивая с турника. — Баня — потом. Петров расхохотался. — Не, я уже старый для такого. Работы хватает. — Вот сам и топи свою баню. Тогда и поговорим, — возразил Грек. — Эй, так нечестно! – Ниче не знаю! Идея была твоя! Крикнул парень, убегая в дом. Коля всплеснул руками. — Что за сыр-бор? — подал голос внезапно подошедший командир. — Звягинцев, заканчивай физнагрузку. Мельтешишь перед глазами.. Не хватало еще, чтоб ты здесь с простудой свалился. — Понял. Принял, — ответила Виктория и попыталась улизнуть, но Коля ухватил её за локоть. Она вырвалась — осторожно, но твёрдо. Щёки предательски пылали. — Врёшь — не уйдёшь! Ну так что? — Позволю себе отказаться. — А чего? — А он у нас боится получить от Петрова люлей. Веником. По филейному месту, — вмешался Саидыч, не скрывая усмешки. — Да. Вроде того, — торопливо пробасила Виктория, ухватившись за идею как за соломинку. — Тем более, есть за что. А, Виктор? — Петров в шутливой угрозе поднял с земли пару голых прутьев. — Кто сегодня на задании щиток вырубить забыл? Командир вскинул брови. — Ну теперь точно всё. Выбирай, стажёр: коллективная парилка или штрафной от командира. Виктория издала нервный смешок — голос почти сорвался. Не дав себе времени подумать, она стянула с себя кепку Петрова и напялила ему прямо на глаза. — Да хоть триста штрафных! Не смогу я с вами: пиво не пью. Да и пар с вениками — не моё. Адьос, мальчики. Она направилась к мотоциклу. На ходу нацепила шлем, завела мотор и, махнув рукой, растворилась в дымовой завесе. — Приходи, иначе мы тебе не простим! — прогоготал Петров ей вслед. Но Виктория уже исчезла, накормив тишину дымом и рёвом мотора. Сергей Саидович смотрел ей вслед мучительно долгим, подозрительным взглядом. Что-то в поведении стажёра упорно не вязалось в голове. — Что за… Он махнул рукой и, больше ничего не говоря, зашёл в дом.