О чем молчат спасатели

Холодная звездная ночь за окном дышала тишиной. Шум гонимой ветром листвы за окном давно стих, и только далёкий лай собак нарушал покой – так же тихо и тяжело, как внутри Виктории. Она сидела на скамье в коридоре, грея ладони о кружку с глинтвейном. Спать не было желания. Или сил... Она не знала. Чувства ураганом гнездились в груди. Неправильно все это... Одно было ясно: такая ноша была ей не по плечу. Плечо. То самое, левое плечо, которое до сих пор ныло, напоминая о тех кошмарных днях. След от удара оставил шрам не только снаружи, но и в сердце. Боль была нестерпимой, не давала забыть о себе, но в ответ на нее девушка лишь туже затянула эластичные бинты на груди, маскируя свой пол. Упрямо. Яростно. Совсем как в детстве. – Не сейчас. Не теперь. НИКОГДА! – злой шепот сорвался с ее губ, и она в ярости отшвырнула снятый с ноги сапог куда-то в дальний угол. – Эй! Аккуратнее! – донеслось в ответ. Виктория вздрогнула и понизила голос до мужского: – Кто здесь? – Чебурашка, – шутливый, полуобиженный тон, который мог принадлежать только ей... – Таня! Привет. Извини...я не хотел, – виновато улыбнулась Виктория. – Тоже не спится? – Что значит "тоже"? Я уже минут двадцать слушаю твои терзания за стенкой. Ты сам не свой, Виктор. Я же не слепая. Таня посмотрела ей в глаза. – С тобой что-то происходит. Только я не знаю, что. – Тань, я...понимаешь... Виктория замялась. Мгновение она молчала, собираясь с духом. Наконец выдала: – Врать я не умею. Но и правды не скажу. Таня нахмурилась. – Это еще почему? – Ты не поймешь...я не могу. Не могу! Не выдержав, Виктория отвернулась. Она схватилась за голову и взъерошила каскад коротких шоколадных волос, прижимая лоб к холодной стене. Таня подошла ближе и неожиданно обняла "парня". Виктория почувствовала обжигающее тепло ее груди на своей спине. Невыносимая пытка... Девушка почувствовала, как леденеют ладони. Сердце билось так, будто его было слишком много – в горле, в висках, в каждом вздохе. Девушка развернулась к ней. Зеленые глаза лихорадочно блестели. – Таня, я...я не выдерживаю. Ты мне нравишься, очень. Понимаешь? Но я...– она сглотнула. – Я не имею права... – На что? На счастье? На любовь? – спрашивала Таня. – И самое главное: кто дает тебе это право? И кто отнимает? Виктория молчала. Она не знала, что больнее: голая правда или экипированная, но вынужденная ложь. Болезненный коктейль, пульсирующий по венам ее не по-женски подкачанного тела, где билось женское сердце. И самое невыносимое сейчас в том, что этим человеком была она сама – та, кто у себя самой отнимает право на чувства, пусть и запретные. На счастье. На жизнь, даже на свободный вздох... – Таня, ты...особенная. И я сейчас говорю это не как парень, который хочет порисоваться, лишь бы получить свое. Но...мне кажется, ты вряд ли меня поймешь по-настоящему. Ты меня не знаешь. – А ты не решай за меня, Виктор, – возразила Таня. И прежде чем Виктория успела что-то предпринять, девушка вдруг притянула ее к себе. – Я не знаю тебя, потому что ты упорно не подпускаешь к себе. И Таня поцеловала ее. Внутри Виктории все затрепетало. На секунду сердце замерло, глаза расширились...и тут же закрылись сами собой. Она больше не могла сопротивляться – ни себе, ни ей. Их дыхание смешалось в одно. Виктория перехватила инициативу, осторожно прижав Таню к стене. Руки блуждали по ее талии, язык исследовал рот. Ее запах, такой сладкий и такой терпкий, кружил голову. Таня зарыла тонкие пальцы в волосы Виктории. Постепенно поцелуй стал слишком горячим, слишком опасным. Сердце жгло. Ладони дрожали. Сопротивление и желание переплелись в странном танце, и Виктория вдруг резко разомкнула поцелуй. – Таня...я не тот, я не...не могу. Я не могу! – выкрикнула девушка и с силой ударила себя по щеке, словно в отчаянной попытке остановить накатившее безумие. В следующую секунду она выбежала из комнаты, не разбирая дороги. Лицо горело, слезы душили. Словно приступ тошноты, она сдерживала рыдания, пока за ней не закрылась дверь ее комнаты. Треснув кулаком по изголовью постели, девушка наконец разрыдалась. Она не знала, что Таня последовала за ней. Тихо, как тень. Не знала, что слышит ее плач. Настоящий. Женский...