Кришне скучно - пойте песни

Церемония коронации началась с того, что царь Дхритараштра приказал внести новую корону для будущего правителя, а сам, все принцы и даже Великий Бхишма оказались без корон. - Сын Карна, - возвестил царь, обращаясь к своему преемнику, - я, все твои братья и весь род Куру решили начать новую традицию. Все наши короны мы переплавили, чтобы сделать для тебя гонг, который будет установлен у входа во дворец, чтобы каждый вошедший мог воззвать к твоей справедливости. Наши короны стали частью этого гонга, чтобы и все мы могли служить частью твоего мудрого суда. Начинайте церемонию! – дал он разрешение брахманам. *** Присутствующие на церемонии подданные, принцы, брахманы, кшатрии, шудры и даже далиты, которых никто не сторонился, засыпали Карну лепестками цветов, с потолка проливался настоящий дождь из цветов - мелких и больших, цветы падали в жертвенный огонь и вспыхивали золотыми искрами, даже молоко, которым Карну поливали брахманы, благоухало цветами. И когда церемония была окончена, люди вдруг ощутили прилив сил от возвращенного здоровья, сытость, счастье, даже любовь. Но корону махараджа вопреки всем законам на голову Карны надел не Бхишма, а Дурьодхана и Юдхиштхира. И когда новый царь сел на новый трон Хастинапура, ликованию людей не было предела. Голоса всех, кто не поместился во дворце, раздавались во дворе и на каждой улице царства. С небес сыпались золотые благоуханные цветы, озера покрывались лотосами, в реках из воды выпрыгивала рыба, в джунглях ревели слоны и тигры, кричали павлины и пели птицы, и Сурья-дэв щедро осыпал всех людей золотыми бусами. Кришна, глядя на Карну, ликовал так, что чуть не прослезился. Высокий, стройный, невероятно красивый и молодой махарадж Карна действительно влюбил в себя разом всех собравшихся. И даже Всевышнего, который и без этого горячо любил этого человека. - Кришна, сделай в будущем сериале сцену, где твой красавец будет выглядеть так же, - зашептал-зашипел ему на ухо Баларама. - Сделать смогу, но ее все равно вырежут, - одними губами ответил ему Кришна. – Я тебе говорил, что я люблю его, - напомнил он брату, кивая на Карну. - Господь мой и брат мой, - взмолился Баларама, не теряя счастливого выражения лица, - прошу тебя, как преданный и как старший брат – хотя бы не сейчас! Кришна только широко улыбнулся ему в ответ. *** Празднования продолжились даже поздно вечером, когда Кришна заявил, что всех на улице ждет сюрприз из Двараки и запустил в небо разноцветные фейерверки к ужасу Баларамы, испугавшегося тому, что изобретение будущего в мире прошлого может еще что-нибудь изменить, но Кришна заверил брата, что уже подарил эту идею китайцам. И лишь когда люди насладились огненным шоу и разошлись по домам, чтобы поспать, Кришна обнял брата, решив, что уже достаточно замучил его и как брата, и как преданного. - Завтра утром царь Карна вынесет свой первый справедливый приговор ищущему справедливости человеку, и мы поедем в Двараку, - сказал он, ткнувшись носом в плечо Баларамы. - Ты мог бы задержаться, если уж он настолько тебе дорог, - предложил тот, гладя младшего брата по голове. - Карна не Вринда и не Тулси, брат, - тяжело вздохнул Кришна. – Карна примет меня, но я не могу останавливать течение Времени и сердить Махакала. Даже из-за любви к Карне я так поступать больше не могу. Пусть выболит дома, так будет лучше. В прошлые разы было дольше, больнее и тяжелее, а сейчас я не хочу лишаться любви даже потому, что так было бы правильно. Пусть горит. В этой версии мироздания я хочу любить его и чувствовать эту любовь до конца своей жизни. Баларама прижал его к своей груди и коснулся губами его волос. Как старший брат, он хотел бы помочь младшему, но как преданный он знал, что ничего сделать не сможет. Если уж Всевышний влюбился, пусть даже в мужчину, ему бы никто не смог помочь лишиться этого чувства. *** - Махарадж, - блестя глазами поприветствовала своего мужа Падмини. - Махарани, - ответил ей Карна. - Теперь ты стал царем, - она прижалась к нему всем телом. – И завтра же ты дашь кому-то справедливое решение. Только прошу, помни, что у меча правосудия две стороны – две правды, а рукоять – это истина. Но меч всего лишь оружие, а направляет его рука. Но и не рука решает, как взмахнуть мечом и против кого, а разум. Пусть твой разум будет спокойным и способным остановить карающую руку. - Как я смогу править неправедно, моя царица, если рядом всегда будут моя честь и совесть – мой брат Дурьодхана и мой брат Юдхиштхира? – со смехом произнес Карна. – И как я смогу обойтись без мудрости, если у меня мудрая жена, моя опора, моя поддержка, моя любовь и мой покой? *** Утро и правда началось необычно. Сразу после Сурья-намаскара и молитв Махадэву, прозвучал гонг правосудия и Карна поспешил узнать, кому была нужна его справедливость. И даже у него этот человек вызвал удивление. У гонга стояла облаченная в свадебное сари Драупади, а рядом стояли служанки с пятью подносами, где лежали пять свадебных цветочных гирлянд. - Царь Карна, - произнесла Драупади с поклоном, - прошу Вашей милости и взываю к правосудию. - Я слушаю Вас, принцесса, - ответил Карна, сев на трон. - Вы знаете мою историю. На своей сваямваре я стала мужчиной, там же я надела свадебную гирлянду на шею принца Арджуны, а позже вышла замуж за пятерых мужчин, за принца Арджуну и его братьев, но став снова собой, женщиной, я больше не знаю своего статуса. На моей свадьбе не было ни синдура, ни браслетов, ни священного огня, ни свадебных гирлянд. Это был обряд гандхарвов. Я стала женой мужчин, но не считала себя женой. Я была… мужем. Что мне делать, царь Карна? Являюсь ли я женой своим мужьям? Или я так и не стала женой? Кришна вместе с Баларамой вместе встали позади нее ближе к дверям сабхи. - Это сложный вопрос, принцесса Драупади, - произнес Карна со своего трона. – Если женщина выходит замуж, она становится женой своему мужу. Но Вы вышли замуж мужчиной, мужчиной же провели долгое время с мужьями. И Вы женщина. - Веды говорят, что если был совершен обряд, жена принадлежит мужу так же, как муж принадлежит жене, - произнес один из присутствующих брахманов. - Но жены не было, почтенный брахман, - возразил Карна. – Был муж. - Муж или жена – не важно, если по сути своей женщина была и ощущала себя женщиной, - сказал второй бразман. - Вы ощущали себя женщиной, принцесса? – обратился к ней Карна. Она покачала головой. - Я ощущала себя хиджрой, царь Карна. Мужчиной в сари. - Но Вы родились женщиной, значит, вышли замуж, как женщина, - ответил ей третий брахман. – Важно то, кем человек родился. - А как же душа? – поинтересовался Карна. – Душа не имеет пола. Молитва мужчины имеет ту же силу, что и молитва женщины, и ребенка. - Но женщины не проводят ягью, царь Карна, - напомнил первый брахман. – Жена брахмана – не сам брахман. Право на проведение ягьи есть только у мужчины. Карна нахмурился. - Скажите, почтенный брахман, если Вы увидите кшатрия в разорванной одежде, окровавленного и просящего о помощи, Вы поможете ему? - Помогу, чем смогу, царь, - ответил брахман. - Вы поможете ему, потому что он мужчина и кшатрий? – переспросил Карна. – А если это будет далит, Вы так же поможете ему или пройдете мимо, даже не позвав на помощь? - Даже тень от далита осквернит мою варну, царь, - насупился брахман. - Вы бросите человека в беде из-за его варны? – уточнил Карна. – А если на его месте будет женщина, Вы не подойдете и не прикоснетесь к ней, чтобы оказать помощь? - Я брахман, царь Карна, - оскорбился тот при поддержке двух других брахманов, закивавшим его словам. – И моя дхарма не позволит мне прикоснуться ни к далиту, ни к женщине. - А я сын колесничего, - напомнил Карна. – И я же сын царицы и Сурья-дэва. И если дхарма ставится превыше человечности, долга и помощи другому, то это не дхарма, а адхарма! – повысил он голос. – Если слепое служение долгу ставится превыше разума, это адхарма! Если гордыня ставится превыше справедливости, это адхарма! - Вы оскорбляете брахмана, царь Карна! – вскочил на ноги первый брахман. - Я оскорбляю гордыню и лицемерие, - возразил ему Карна. – Я оскорбляю трусость и ненависть. Призываю в свидетели Яма-дэва! - возвестил он. – Если я не прав хотя бы в одном своем слове, я понесу наказание, Владыка справедливости! И тотчас лица и тела брахманов потемнели, их взор затуманился, как если бы зрячий человек, увидев просящего о помощи человека, отвернулся от него, сделав вид, что ничего не видел. Все трое упали на колени, взмолившись о пощаде, но было поздно. - Ваши глаза и сердца были слепы к правосудию, - сказал Карна. – Вы проведете в темноте целый день до заката солнца. Но вопрос принцессы по-прежнему открыт, - напомнил он униженным брахманам и всем собравшимся в сабхе людям. – Васудева Кришна, - с почтением обратился к Кришне Карна, - Вы знаток дхармы. Что Вы скажете? - Вы сказали именно то, что сказал бы и я, махарадж, - улыбнулся ему Кришна. – А я сказал бы, что важнее оставаться человеком в любой ситуации. Карна молча поклонился ему. - Во время обряда жених и невеста обходят семь кругов вокруг священного огня, призывая Агни-дэва в свидетели заключению брачного союза, - снова начал он говорить. – Не всегда невеста выходит замуж по своей воле и за возлюбленного. И не всегда брак приносит ей счастье. Но мы все знаем, что священен союз мужчины и женщины. У принцессы Драупади была иная ситуация. Она вышла замуж мужчиной. Она жила в браке, как мужчина, но выполняя обязанности жены и исполняя свою дхарму. Но став женщиной, она разорвала узы брака, поскольку мужчина вышел замуж за мужчин и брак мужчины закончился. Во время свадебной церемонии брахманы возносят молитву Вишну-дэву, его именем благословляют брак. И этот брак был благословлен между шестью мужчинами. Но теперь мужчин осталось пятеро, шестой стал женщиной, кем и являлся по своей сути. Значит, брак завершен, - он оглядел подданных и заметил, что его очень внимательно слушают не только наказанные Ямараджем брахманы, но и все присутствующие, включая Драупади и Пандавов, Дурьодхану, обеих цариц и всех гостей царства. - Значит ли это, что теперь женщины могут разводиться, махарадж? – спросил присутствующий здесь же Великий Бхишма. - Брак должен приумножать счастье двух людей, Владыка, - ответил ему Карна. – Если в браке женщина несчастна, во всей семье не будет счастья. Нужно ли заставлять женщину насильно мучиться в таком союзе или нужно позволить ей самой решать, что лучше для нее? Это будет трудный путь для всего общества, но если в обществе есть семьи, где страдают женщины, разве будет такое общество счастливым? Разве будут дети расти счастливыми, видя слезы несчастной матери? Нет, Владыка. Если мужчины не ценят своих жен, не жены должны быть наказаны, а сами мужья. В обществе, где женщину превозносят, как богиню, а потом унижают, как рабыню, не может быть счастья. Ничтожен тот муж, что бьет свою жену, но молится перед Божественной Матерью в храме. Глуп тот отец, что считает рождение дочери не подарком, а горем. Мы никогда не спрашиваем, чего хотят женщины. Мы не интересуемся их мечтами и желаниями, их мнением и страданиями. И сейчас я спрашиваю Вас, принцесса, чего хотите Вы? Если Вы пожелаете остаться женой пяти мужчин, Вы останетесь ею. Если пожелаете быть незамужней девушкой, Вы станете ею. Если же Ваше сердце принадлежит мужчине, Вы станете ему женой. Драупади молитвенно сложила ладони. - Махарадж, - горячо заговорила она. – Я не хочу нанести оскорбление никому из тех, кого считала мужем. Я желаю справедливости и честного ко всем отношения. Мои чувства не так важны, как мое желание следовать дхарме. Карна взглянул на своего главного министра. Юдхиштхира молчал, но его взгляд, направленный на стоявшую впереди женщину, сказал бы громче любого слова. Карна оглядел своих братьев-Пандавов. Бхима опустил глаза в пол, Арджуна неотрывно любовался Драупади, Накула смотрел на Юдхиштхиру, а Сахадэва – на самого Карну. Если кто-то и заботился о чувствах Драупади, то лишь двое, что смотрели в глаза. Юдхиштхира, стоя на месте, рвался к женщине перед собой, Сахадэва же взглядом молил о помощи той, кто не любила его самого. - О, Нараяна, - начал Карна, молитвенно сложив ладони вместе и закрыв глаза. - К тебе мы обращаемся за благословением брака. К тебе возносим молитвы о милости и счастье для новой семьи. Если сердце этой женщины испытывает любовь, помоги ей обрести счастье. Если же она не выбрала мужа, даруй ей свободу от уз брака, - Карна открыл глаза и… и только двое из присутствующих уловили его взгляд. - Да быть не может! – еле слышно изумился Баларама, чуть не ткнув локтем в бок Кришны, на которого Карна и посмотрел. – Но как?! Он должен был все забыть! - Любовь забыть невозможно, - так же тихо ответил Кришна, взглянув на подносы с цветочными гирляндами, воспламенив и обратив в пепел четыре из них под испуганные вскрики служанок. - Наденьте свадебную гирлянду на того, кому принадлежит Ваше сердце, принцесса, - улыбнулся женщине Карна. – И сегодня же будет проведена церемония вашей свадьбы. Юдхиштхира больше не смог стоять на месте. По-прежнему глядя на Драупади, он спустился вниз и чуть наклонился, чтобы она надела на его шею единственную уцелевшую цветочную гирлянду. - Подготовьте все необходимое для свадьбы! – приказал Карна слугам. - Вот и все, брат, - сказал Кришна Балараме. – Именно так и будет править этот царь. Обращаясь к богам не за их силой, а лишь за указанием правильного пути. Когда сердце преданного так открыто, разве может он страдать даже в темнице своего отчаяния? Именно так я и буду помогать ему, когда он сам перестанет верить в себя. - Он тебя любит не совсем как преданный, - напомнил Баларама. – Или даже совсем не как преданный. Он просто влюблен в тебя и помнит обо этом. - А это вообще не важно, - чуть пожал плечами Кришна. - Но… - А кому что-то не нравится, это его проблемы, - перебил начинающееся возражение Кришна под укоризненное качание головы брата. *** Чуть позже, когда была проведена свадебная церемония главного министра с принцессой Панчала, когда молодожены получили все благословения, вниманием царя Карны завладели царицы, бывший царь и несколько братьев. - Нам пришла пора уйти, сын, - сказала царица Гандхари. – Твое правление началось с мудрого решения, ты уже стал самым любимым царем среди подданных, а мы должны уйти. - Но куда Вы пойдете, царица-мать? – спросил Карна. - В лес, где будем жить в тишине и покаянии, - ответил Дхритараштра. - Махарадж, позвольте нам уйти, - Гандхари молитвенно сложила ладони у груди. - Обычаи отречения тоже не кажутся мне человечными, царица-мать, - заметил Карна. – Жить и молиться можно и в провинции рядом с сыновьями. Заботиться о родителях – обязанность детей. Если родители далеко, душа и сердце ребенка неспокойны. - Вы можете поехать со мной к моей семье, - предложил Бхима. – Я хочу вернуться к Хидимби. - Или уехать в Ангу, которую нам даровал махарадж, - напомнил о себе Накула. – Мы с Сахадэвой поедем туда вдвоем. Это тихое место и там есть храм, где Вы могли бы молиться. - Или в Кхандавапрастху, хотя там еще ничего пока нет, но скоро будет, - заявил Духшасана. – Я собираюсь руководить постройкой дворца, парка Юрского периода и храмом змей, потому что пока там только лес и змеи. Змеи – это хорошо, надо будет приручить их, чтобы они ловили мышей, что портят зерно, - добавил он. - Ты собираешься править и строить? – удивился Дурьодхана. - Я не хочу править, - покачал головой Духшасана. – Пусть Арджуна правит, - ткнул он в бок молчавшего Пандава. - Женится, проведет ягью, а мне это не интересно. Брат, - обратился он к Дурьодхане, - ты рассказывал мне о маленьких острозубых рыбках, которых как-то поймал в реке. И я придумал приспособление, позволяющее не рубить деревья, а пилить одному или вдвоем. Ты еще рассказывал про рыбу с огоньками, которая больно жалит. И я подумал о том, что можно было бы соединить мое изобретение с этой способностью рыбы. И еще я подумал о крыле бабочки, что подарил мне Васудева Кришна. Хоть я ее и не привез, но у меня есть идея о том, как создать устройство, позволившее бы человеку взлететь в небо. - Зачем человеку летать? – не понял Дурьодхана. - Пока не знаю, - пожал плечами Духшасана. – Потом разберусь. И еще Васудева Кришна рассказывал про стекла, которые… - Ясно, - перебил его Дурьодхана. – Выезжайте сегодня же, если махарадж не против, - коротко кивнул он Карне. - Я не против, - ответил тот. - Но мы будем мешать вам, - робко возразила Кунти. – Я не оставлю ни сестру, ни ее мужа. Мы все вместе решили оставить Хастинапур. - И я с ними, - подал голос Видура. - И я, - поддержал их Бхишма. – После разговора с махарани Падмини я понял, что служил трону Хастинапура, но не дхарме. Я заботился лишь о данном когда-то слове быть защитой трона, но не справедливости. И мне нужно покаяние, сын Карна. - Тогда вы все будете вместе, - решил Карна. – Но не в лесу, а у сыновей. Можете переезжать, можете выбрать один дворец, но царь и царицы не должны жить в лесу аскетами. Предлагаю всем вам пока пожить в Анге, а если потом захотите, переберетесь в Кхандавапрастху. - Как прикажешь, сын, - поклонился ему Дхритараштра. - Не прикажу, - мягко поправил его Карна. – Лишь попрошу, отец. Когда почти все разошлись, осталась только Гандхари, Кунти, Карна и Дурьодхана, Гандхари попросила махараджа, старшего сына Кунти и своего старшего сына прийти в ее покои вечером перед тем, как она покинет дворец. *** Народ в царстве продолжил праздновать, а внутри дворца уже царили иные хлопоты. Принцы собирались разъезжаться по своим провинциям. Кто-то один, кто-то вшестером, кто-то в какой-то немыслимом комбинации из Каурава и Пандава. Во дворце Хастинапура оставались только Дурьодхана и Юдхиштхира. *** Едва солнце начало склоняться к закату, как в покоях царицы Гандхари явились двое принцев и один махарадж. - Знаю, что ни один из вас не примет моего дара, - заговорила Гандхари. – Поэтому я решила отдать вам троим плоды моей аскезы. Они не станут ни щитом для вас, ни одарят долгой жизнью. Вы и есть щит друг для друга. Вы были врагами, но стали друзьями. Вас объединил один и вы станете едины в своей защите дхармы и поддержке справедливости. Таково мое благословение вам, сыновья, - сказала она и сняла повязку с глаз, взглянув сперва на махараджа, увидев красоту его лица и мудрость взгляда, затем на сына Кунти, увидев терпение в его глазах и благородство черт, и потом – на своего сына, отметив, как красив, величественен и могуч ее Дурьодхана, отдав им все силы своей аскезы в равной части, после чего снова завязала глаза. – Благословляю, сыновья! – все трое склонились к ее ногам, и она коснулась их голов руками. *** Кришне стало грустно от разговора с Драупади после ее свадьбы. Он стал причиной ее бед, но он же подарил ей величайшее счастье. И все же, он солгал ей, теперь вынужден извиняться. - Говинда, Вы сказали, что я стану женой принца Арджуны, - сказала она. - Но ты и стала, - улыбнулся он ей. – Разве я ошибся? Но только Всевышний знает, не то, что предполагают люди, а то, что принесет пользу. Поэтому ты, выполнив свои обязательства перед ним, перед царицей Кунти и перед остальными своими мужьями, стала женой только одного. Именно того, кого полюбила ты сама и кто полюбил тебя. Разве не об этом мечтает каждая женщина, друг мой? Тебе не стать царицей, но… - Мне этого не нужно, Говинда, - робко перебила Драупади. – Я обрела счастье, став мужчиной, я стала счастливой и как женщина с одним и тем же человеком. - Тогда мне остается только поздравить тебя и благословить на долгий и счастливый брак, - улыбнулся ей Кришна. *** Когда солнце зашло, когда все дела были сделаны, Карна вдруг ощутил укол беспокойства в сердце. Махарани Падмини помогала царицам собраться в дорогу, братья разбирались со своими сборами, но остался тот, кто мог появляться и исчезать незаметно для всех, но не для Карны. - Кришна! – позвал он, выйдя во двор, где Баларама седлал своего коня, а сам Кришна поправлял сбрую на лошадях своей колесницы. – Вы уехали бы, даже не попрощавшись со мной? Баларама сделал вид, что ослеп, оглох и онемел, заодно наслав ту же майю на всех любопытных, кто мог бы помешать такому прощанию. Кришна же обернулся и просиял улыбкой. - Разве я смог бы так поступить? – спросил он, покачав головой и притягивая Карну в объятия без всяких церемоний, зная, как сильно тому это нужно. – Но мне действительно пора возвращаться в Двараку, сиятельный махарадж. У меня тоже есть обязательства, как теперь и у Вас. - Сложно прощаться, - произнес Карна, обнимая Кришну и чувствуя, как сердце грохочет в груди от тоски. – Но Вы всегда желанный гость в Хастинапуре, - он слегка отстранился, глядя Кришне в глаза. – Я всегда буду ждать Вас. - Бхарата не такая большая, - ласково улыбнулся ему Кришна. – И Вы приезжайте в Двараку когда захотите. Можете в одиночестве, с махарани, даже со всеми братьями, женами и детьми. Карна покивал и на миг закрыл глаза. Он был счастлив, понимал, что счастлив его народ, его царица, его братья, но внутри как будто осталась частичка пустоты, которая заполнялась только рядом с Кришной. И теперь, когда он уезжал, эта пустота будто бы разрасталась. Прощаться было тяжело, но когда все слова были сказаны и все объятия получены и отданы, пришло время отпустить друг друга. Баларама уехал вперед, на прощение пожелав махараджу всех благ, а Кришна как будто медлил. Даже тогда, когда Карна развернулся, чтобы уйти во дворец, Кришна взглянул вслед и… лишь замедлил время, но не остановил полностью, потому что, едва сделав пять шагов, Карна вдруг развернулся и сошел вниз по ступеням. Медленно, как будто с тяжелыми цепями на ногах, но решительно, как и всегда. После чего подошел к Кришне и притянул его к себе за шею, касаясь губами его губ, не заботясь о том, что это может кто-то увидеть. Именно поэтому Кришна и позаботился обо всем заранее. - Я пытался забыть, но не смог, - прошептал Карна в губы Кришны. – Не знаю, что я забыл, но только не это. Не тебя. - Не забывай, - разрешил Кришна, целуя его шею и снова возвращаясь к губам. – Мы будем встречаться, если захочешь. Мы встретимся еще не раз. И даже через пять тысяч лет мы тоже встретимся. Но пока мне действительно нужно уезжать, мой солнцеликий Карна. Последний поцелуй был самым сладким, долгим и нежным. *** - Почему? – спросил Баларама, когда его конь и колесница брата покинули город и выехали на дорогу. - Почему так и не стер ему все воспоминания? – уточнил Кришна, глядя вперед. – Почему позволил любви и дальше продолжаться? Почему поцеловал? - Кришна, любовь мужчин не для этого времени и даже не для этой страны, - как только мог мягко укорил Баларама. – Это общество и в будущем будет порицать однополую любовь, а ты, изменив континуум, сделал бисексуальными минимум двух мужчин. И себя заодно. - Я не бисексуален, брат, - поправил его Кришна. – Я люблю всех одинаково. Я и есть любовь. И вся махалила началась с того, что я творил мир из своей любви, я даровал любовь всем творениям, но мало кто принял мой дар. И я не о себе, Шеша. Я о любви в целом. Карна всегда был другим. Даже когда он был Сугривой, даже когда был Дамбходбхавой. В каждом рождении он сиял, как солнце, а солнце может не только греть, но и сжигать. Он всегда был могущественным, умным и сильным. И даже асуром, гордым и непобедимым, он под конец нашего с ним поединка понял, кто я, как Нараяна. Я помню выражение его глаз, когда он увидел настоящего меня, как когда-то принял меня Рамой, видя во мне Нараяну, и сейчас, приняв меня как Кришну, но все так же видя Нараяну. Любовь в нем смешивалась с ненавистью, снова перерастая в любовь. И все же любви было больше, вот, почему я начал эту махалилу и довел ее до конца. - Но ты встретишь его только через пять тысяч лет, - напомнил Баларама. – Такого, как сейчас, способного вспомнить, кем он был и кем был ты. - Я подожду, – уверенно ответил Кришна. – А пока у меня будет возможность вкусить сладость этих губ лишь пока я жив. *** Все время до общих съемок с Ахамом Саурабх снимался в павильоне. Пока их персонажи не встречались, актеры были заняты своими съемками порознь, хотя Саурабх задолго даже до начала съемок всего сериала позвонил Ахаму просто для того, чтобы услышать его голос – глубокий, бархатный, томный, какой-то даже нереальный для молодого мужчины двадцати лет от роду. И суждения, мысли, слова этого мужчины Саурабха обрадовали. Ахам оказался умным, рассудительным собеседником, терпеливым и немного стеснительным и скромным, что совсем уж никак не вязалось с карьерой актера. Но вот увидеть Ахама в полном костюме Ангараджа Карны Саурабху, исполнителю роли Кришны, еще не удавалось. Они даже не встречались на читке сценария ровно до сцены сваямвары Драупади. И если все актеры уже более-менее притерлись характерами своих персонажей, развлекались и веселились после съемок и в перерывах, Ахам всегда оставался как будто чуть в стороне, считая, что одному из самых молодых актеров на съемках среди старших и даже женатых мужчин просто не место. И его, молодого актера, игравшего одного из старших Пандавов, взял под крыло Арпит, исполнитель роли Дурьодханы, славный громогласным хохотом, довольно мирным и веселым нравом, и женой, которая единственная из жен всех актеров была с мужем во время его съемок, хотя не являлась актрисой. Но вот настал день появления царственного Ангараджа вместе с принцем Дурьодханой, и сцена, где приехал Кришна и всего лишь прошел на свое место, чтобы занять трон рядом с Драупади. Ни до грима, ни после Саурабх не видел Ахама-Карну, который старательно учил роль и усиленно тренировался в спортзале. И когда Сиддхартх Кумар-джи дал команду начать съемку, Саурабх, выполняя свою задачу, прошел, как Кришна, мимо принца Рукми, мимо царя Гандхара, а потом замер, забыв обо всем на свете, потому что солнцеликий Карна повернул голову и взглянул на него. Во рту моментально пересохло от взгляда этих глаз. Саурабх, который родился, рос и жил как простой человек без применения каких-то способностей, помимо умения очаровывать всех дэви одной улыбкой, не выдержал. Перед ним, сияя в свете прожекторов и солнца встал обычный человек, актер, очень молодой мужчина необыкновенной красоты и довольно обычной судьбы, но в глубине этой обычности жила прежняя душа величайшего воина Бхараты. Душа, которая узнала своего Творца и потянулась к нему. Наверное, Саурабху не стоило останавливать время, потому что толком оно и не остановилось, но и без этого было бы невозможно играть дальше, потому что на короткий миг Ахам стал прежним собой, из далекого рождения и даже не прошлой жизни, потому что потянулся к Саурабху всем телом, потому что первым ухватил его за шею и поцеловал так, как целовал тогда, очень давно, в какой-то иной реальности, которой для всего мира не было. - Пять тысяч лет, Кришна, - прошептал Карна, едва дыша от переполнявших его чувств. – Это долгий срок для человека и даже для души. - Нас за такое порвут, - предупредил Кришна. – Я должен скоро жениться, мы по-прежнему в Бхарате, где однополые связи нежелательны… - Тогда сотри мне память, - предложил Карна, стараясь не испортить фальшивые золотые украшения на себе и на нем. – Так нельзя. Мы можем лишиться свободы и даже жизни. Я и не против, но у меня есть обязательства. И у тебя. Этот сериал нужен миру, нужен Бхарате. О, боги… - простонал он, закрыв глаза от удовольствия, когда Кришна чуть прикусил кожу на его шее. - Прости, - тут же извинился Кришна. – Первыми нас убьют гримеры, если у тебя будет засос. Прости! Прости, я не сдержался. - Если только остановишься, я перейду в буддизм, честное слово, - предупредил Карна, все-таки порвав на себе украшения и случайно дернув ожерелье на Кришне, решив, что если уж костюмеры, гримеры и Сиддхартх Кумар-джи их убьют, то хотя бы за дело, за очень большое дело, а не за пару засосов. - Буддизм не совсем одобряет бисексуальные отношения, хотя и не запрещает их, – уточнил Кришна, откровенно веселясь и стараясь выпутаться из дхоти, всех узлов, булавок, резинок и прочих креплений, что их сдерживали для красоты в кадре. - Тебе правда сейчас это важно? – Карна чуть не отстранился, но Кришна ему не позволил, поцеловав так, что Карна как будто очутился в Древней Бхарате в саду дворца в Хастинапуре у того самого фонтана, где случилось то, о чем никто не узнал. – Можно хотя бы в номер гостиницы переместиться? – попросил Карна, поняв, что при коллегах вытворять приятное бесстыдство он просто не сможет. - Есть идея лучше, - Кришна подхватил все порванные украшения одним щелчком пальцев, обхватил Карну - и оба тут же упали на роскошную постель где-то у огромного водоема. – Частный домик-номер на Бали тебя устроит? Вокруг ни души. - Гримеры все равно нас прикончат, - Карна отцепил от себя парик, Кришна снял свой и оба забыли обо всем мире. *** Кадры вышли чудесные. Оба главных актера, будущие любимцы зрителей по мнению Сиддхартха Кумара Тевари смотрелись в кадре чудесно. Ахам – немного смущенно, Саурабх – как и всегда сногсшибательно, правда, режиссер немного не понял резкой смены внешности актеров: у обоих вдруг обнаружились отлетевшие части украшений, парики съехали, на шее Ахама совершенно непонятным образом образовался вульгарный укус-засос, а Саурабх выглядел почти развратно с распухшими покрасневшими губами и ярким румянцем, заметным даже под слоем тонального крема, поэтому пришлось останавливать съемки и гримировать актеров заново. *** - Тебя уволят и обвинят в распутстве, - пробормотал Тарун, явившись на съемки просто так даже не в свой день, чтобы убедиться, что его экранный младший брат не затеял еще какую-нибудь лилу. - Никто даже не узнает, - засмеялся Саурабх. – Этого даже сам Ахам не вспомнит. Я остановил только местное время, поэтому сэр Тевари так ругался, что камеры забарахлили и выдали лишних три часа пустой съемки. Знаю, нехорошо баловаться мистикой, но я же не сударшана-чакру призвал! И с тобой мы тоже не родственники. И даже Ахам с Арпитом не братья. Но нам действительно нужно было утолить раджас, потому что если бы Ахам действительно вспомнил себя как Карну, если бы все остальные вспомнили себя, как самих себя, снимать пришлось бы совсем другую Махабхарату, а я обещал Махадэву именно эту и в полном этом составе. - Тебя уволят, - повторил Тарун. – И кто тогда будет играть роль Дханананда, Шиву в Махакали, Венкатешвару и прочих? Ладно, Шивой и я неплохо смотрюсь, но Шани уже хочет увидеть свое любимое юное дарование – Картикею Мальвия в роли Чандрагупты. И Раздающий плоды кармы сообщил, что без тебя в роли Дханы он даже смотреть сериал не будет. Что ты там еще с юным Картикеем устроишь, озорник? – упер он руки в бока. - Ничего! – поклялся Саурабх, приложив обе ладони к груди. – Он же ребенок! - Ахам тоже не слишком взрослый. А ты его развращаешь. - Я его развращаю? - Эй, Кришна! – перебил обоих недовольный голос Арпита. – Привет, Тарун. - Привет, - кивнул тот исполнителю роли Дурьодханы. - Чем могу помочь тебе, брат Дурьодхана? – сладко улыбнулся Арпиту Саурабх. - Ты мне зубы не заговаривай, Васудева, - пригрозил Арпит, встряхнув роскошной гривой волос. – Ты куда дел моего друга Карну? Чего это ты на него так заглядываешься? Думаешь, я не вижу, как ты на него облизываешься? - Я? – изумился Саурабх, стараясь не рассмеяться. – Облизываюсь? Да я бы не посмел! - Вот и не смей. Иди лучше заговаривай зубы… Да вон, Шахиру, - кивнул он на исполнителя роли Арджуны. - Где мой Карна? - Ты хочешь, чтобы я его поискал? – предложил Саурабх, прекрасно зная, что за этим последует. Арпит шутливо показал ему кулак, неодобрительно покачал головой и заорал во всю мощь легких: - Карна-а-а! Аха-а-ам, ты где-е-е? - Мой мальчик, - раздался откуда-то недовольный голос Пранита, играющего Шакуни, - кончай орать, как стадо слонов в гоне! Здесь люди пытаются учить реплики. - Он на гриме, - сообщил проходивший мимо Рохит, исполнитель роли Юдхиштхиры. – А тебе он зачем? - Потому что рядом с ним то Пандавы крутятся, то Кришна вьется, зла не хватает, - заворчал Арпит под смех коллег. – Хватит ржать! – обиделся он, еще раз встряхнув гривой волос и проследовав в вагончик гримеров. - Я его люблю, честное слово, - вздохнул Рохит. – Большой кот, а не человек. Красивый – сил нет, ласковый, добрый, но чуть что – орет и метит свою территорию. - Тебя не уволят, - вздохнул Тарун, когда Рохит ушел. – Тебя побьют. И я даже знаю, кто и почему. - Кто и почему? – уточнил Саурабх. - Жена Арпита за то, что ты пробудил в ее муже прежнюю личность, которая любит прежнюю личность его младшего друга. - Я и не пробуждал. Слушай, в чем ты меня обвиняешь? Я же просто актер, как ты, как Ахам, как Арпит. И вообще, мне тоже пора на грим. Ахам будет красиво вставать в стойку и целиться в небо, а у меня лоб блестит и губы пересохли. Когда Саурабх торопливо ушел, Тарун проводил его взглядом и покачал головой. Всевышний явно снова затеял новую лилу, но в этот раз не собирался ни с кем делиться ее деталями.