Шоколадная фабрика Бакета

Спустя неделю песня о золотых билетах лилась из каждого утюга. Она вызывала в Вилли противоречивые чувства: с одной стороны, бесила, с другой — все сильнее дразнила призрачной надеждой. Хотя он уже знал исход. Так и вышло. Деньги потрачены, билета нет, а шоколадку с наслаждением жует сосед по парте — Вилли ведь нельзя. Он знал, что так и будет, но весь оставшийся день провел в гнетущем настроении. Вечером, вернувшись из библиотеки, он застал отца спящим перед включенным телевизором. Первый билет был найден. Кем — Вилли не интересовался. Он быстро прошел на второй этаж, заперся в комнате, скинул рюкзак у стола и сел на кровать, уставившись в окно. Нужно было планировать завтра. Отец ушел в отпуск, так что дома желательно появляться только к позднему вечеру. Можно снова пойти в библиотеку — там его уже принимали как своего. Стоило подумать и о подработке там: до конца учебного года осталось две недели. Вилли был уверен, что в восемнадцать отец вышвырнет его на улицу, а значит, пора думать о финансах, пока крыша над головой и еда — бесплатные. Накопить должно было быть несложно. Он просто смотрел в окно, наблюдая, как на небе зажигаются звезды. Около десяти лег спать. Примерно через две недели после уроков Вилли, как всегда, пошел в библиотеку — чтобы подольше не возвращаться домой и отвлечься от восторженного гула одноклассников. Завтра должна была состояться экскурсия на фабрику Бакета, и четыре счастливчика уже стали школьными знаменитостями. Он занял свой любимый дальний угол, набрав наугад книг — от учебника химии за десятый класс до пособия по созданию бизнеса. Всё, что попало под руку, не для удовольствия, а чтобы убить время. Так прошло часа два. Сменив с полдюжины поз, он сидел, уставившись в окно и прижав к стеклу корешок тома. «Кондитерское дело». Скука. Или отчаяние от недосягаемости всех этих терминов, процессов и красочных картинок. Вздохнув, он закрыл книгу и потянулся за следующей. Сзади упала тень. Обернувшись, Вилли увидел пожилого мужчину в легком светло-бежевом пальто, темных брюках и с коричневой бабочкой на белоснежной рубашке. — Добрый день, молодой человек, — тихим, спокойным голосом произнес мужчина, присаживаясь в кресло по соседству. — Приятно знать, что не вся молодежь погрузилась в прямоугольные экраны. Ты здесь частый гость, да? В последнее время все чаще тебя замечаю. Как зовут? Вилли слегка напрягся, но ответил автоматически, из вежливости: — Вилли. Вилли Вонка. Он специально сделал интонацию сухой и закрытой, надеясь, что разговор на этом закончится. Но мужчина, похоже, не понял или проигнорировал этот сигнал. Его взгляд скользнул по стопке книг. — Мифы народов мира, история эволюции, химия за десятый-одиннадцатый класс, кондитерское дело... — ровным тоном перечислил он вслух. — Сын стоматолога увлекается кондитерским искусством? И как вам это дело? Вилли внутренне сжался. Он так надеялся, что диалог исчерпан. — Ничего не понятно, — сдержанно ответил он. Мужчина слегка улыбнулся. — Как-то в молодости я устроился в кондитерскую лавку. Сначала мне тоже было ничего не понятно. Потом хозяин сказал, что суть — не только в буквах рецепта и цифрах граммовок. Сказал, что к идеалу идут через пробы. Мужчина достал из внутреннего кармана пальто шоколадную плитку «Бакет» и протянул ее Вилли. — Вот, держи. Купил перед походом в больницу, а врач сказал, что сладкого мне теперь нельзя. Выкидывать же жалко. Да и тут она кстати. Вилли едва сдержал порывистое движение руки. — Простите, сэр, вынужден отказаться. Отец против сладкого, — вежливо, но твердо сказал он. — Вот как... Совсем запретил? Даже кусочка не отведать? — в голосе старика послышалась тихая печаль. А разум Вилли предательски подсказал: «От одного кусочка ничего не будет». Нехотя, почти неосознанно, Вилли принял шоколадку. Пальцы привычно потянули за край обертки. И замерли. Внутри, отражая лучи заходящего солнца, тускло мерцало золото.