кубики

когда кроули потянул на себя тяжелую дверь букинистической лавки, азирафель уже ждал его на входе.  — на, — сказал демон, протянув ему свисающий со шнуровки небольшой тканьевый мешочек. — и к чему же такая срочность?  — спасибо, — ангел уже отвернулся от него, направляясь к письменному столу. — я подумал, что мог бы перерисовать ту иллюстрацию.  кроули будто ошпарили, и он округлил глаза в осознании.  ну конечно, азирафель умел рисовать, и умел довольно-таки правдоподобно. и ни разу с момента их визита в комнату мистера дью не потрудился об этом напомнить.  — ангел, — медленно, стараясь держать себя в руках, начал кроули, — я правильно понял, что ты мог с самого начала перерисовать картинку для меня и оставить библию себе, но вместо этого просто позволил мне завладеть святым предметом?  — о, — азирафель удивился, — действительно. да я и не подумал даже. ты знаешь, как это бывает. ну и мало ли, вдруг тебе ни с того ни с сего захотелось бы ознакомиться с библейскими мотивами.  — во-первых, ни в жизни. во-вторых, я говорил, что фуфло это, а не библия, но с какого-то чёрта всё равно святое.  — в любом случае, обладая этими способностями, я полагаю, что могу немного скорректировать иллюстрацию под свои нужды. всё-таки я считаю, что она получилась донельзя откровенной. я бы сменил набедренные повязки на тоги, как в нашу первую встречу в саду.  — какой же скучный ты ангел! — самый обыкновенный, я бы сказал.  — а вот адам и ева, а? — кроули нашел стул, пододвинул к столы и уселся. — на них были только набедренные повязки, ещё и абы какие! что естественно, то не безобразно, ангел, слышал такое выражение?  — ну что ты пристал ко мне? — закатил глаза азирафель, уже терпеливо выводящий линии на бумаге. — я хочу, чтобы мы были изображены в тогах, поэтому нарисую себе такую вариацию, а ты оставишь себе это, если тебе она так приятна. я вполне мог бы изобразить нас обнаженными, если бы не контекст картинки.  — да что ты? — кроули вскинул брови. — так нарисуй такую вариацию для меня.  азирафель повернулся к демону, сделал глубокий вдох и посмотрел на него поверх очков очень терпеливо.  — разве не ты настаивал на том, что мы боремся?  — ну так-то да, но это на иллюстрации, а если без одежды, то мы что называется письками меримся. в таком случае ты бы явно не парировал.  — с чего бы это? — ангел вскинул брови.  — ну ты же мою не видел.  азирафель немножко помолчал, вглядываясь к кроули в лицо.  — меня переполняет ощущение, что я не должен обсуждать это с тобой.  — ладно, нарисовать-то голыми ты нас можешь, верно? — кроули прильнул к наброску, который успел нарисовать ангел. на этом этапе сложно было понять, ангел и демон это или кто-то ещё. и чем они заняты.  — вообще-то ты прав, я ведь никогда не видел тебя обнаженным. так что как я могу?  — я с радостью побуду натурой, — кроули поднялся и направился к дивану, на котором обычно располагался, когда они с ангелом пили, а азирафель проводил его взглядом.  — ну не сейчас же. а как же мой рисунок?  — нарисуешь мне мой вариант, я оставлю библию тебе, и делай что хочешь, — парировал демон, распластавшись по поверхности дивана.  ангел немного стушевался. он отвёл глаза в сторону, размышляя о чём-то. кроули не стал ждать ответа и стянул с себя пиджак, что примкнуло взгляд азирафеля обратно к демону.  — не снимай белье, — сказал он, — я придумал что-то по-лучше.   азирафель отвернулся вновь, чтобы вооружиться карандашом и блокнотом. он развернул кресло к дивану и начал наблюдать за раздевающимся кроули.  не сказать, что демон стягивал с себя одежду с изящностью или излишним очарованием, нет. джинсы, например, полетели на пол под негромкие ругательства, потому что снять их элегантно было невозможно. но ангел всё равно засмотрелся. ему открылся вид на смуглую кожу, скрытую одеждой в любое другое время, и она будто обволакивала лишь скелет и мышцы, позабыв, что земным телами присуще наличие жира. фигура кроули была стройной и подтянутой, и теперь, когда ничего не мешало азирафеляю рассмотреть её повнимательнее, ему казалось, что человеческое тело редко управляет конечностями таким образом: демон будто и на кости закрыл глаза и стал одной мышцей, и если он прижмет к себе руки и ноги, свернувшись калачиком, он будет занимать очень мало места, словно кот. тощим кроули в то же время не был, и ангел подумал, что вот оно — совершенное человеческое тело.  — ты не замерзаешь, милый? — спросил азирафель у лежащего демона.  — потерплю. куда мне руки деть?  — опусти по бокам, да, вот так. если тебе будет холодно, скажи мне, будь любезен.  кроули на это только промычал что-то невнятное.  азирафель сделал первый штрих карандаша, и ему тут же показалось, что даже если карандаш боле не коснется бумаги, след все равно останется пропитанным кроули, его духом и обликом. и он вырисовывал линию за линией, и они все больше приобретали до нелепого заученные очертания заостренного лица и ещё неизведанные поверхности жилистых рук.  чем больше набор штрихов складывался в одно целое, тем больше азирафель убеждался, что его жажда, его надежда и его чувства лежат прямо тут, перед ним — подойди и потрогай. ангел представил, что действительно мог встать, опуститься перед кроули на колени, а тот лишь поднял бы бровь в вопросительном жесте, но позы не сменил. и азирафель действительно мог потрогать. он мог коснуться расслабленных плеч, провести рукой ниже и прощупать впалый живот, коснуться острых колен и обхватить неширокие голени. не подразумевая ничего другого, кроме изучения, кроме доказательство того, что кроули лежит здесь, он живой и дышит, как дышит рисунок, вышедший из под ангельской руки.  а рисунок действительно дышал. азирафеля смотрел на набросок лежащего демона и думал, что кроули с бумаги вот-вот моргнет. ангел и забыл, что рисует так неплохо, либо дело в демоне, который вышел бы хорошо в не зависимости от того, кто возьмется срисовывать с его натуры.  азирафель принялся рисовать себя, и ему вдруг стало как-то неудобно. почудилось, что кроули — обаятельный, притягательный, идеальный кроули — выглядит гораздо лучше, если рядом с ним никого не будет. если азирафель будет лишь наблюдателем, а демон будет существовать в своем совершенном человеческом теле без единой души вокруг, чтобы ничто не отвлекало от зрелища, чтобы можно было насладиться видом оголенной кожи сполна.  азирафель постарался изобразить своё лицо таким нежным, каким мог, но даже так казалось, что всей любви мира не хватит, что выразить его любовь к одному конкретному объекту в этом взгляде.  ангел смотрел на завершённый рисунок в своих руках и видел донельзя сюрриалестичный сюжет. визуализировать в своей голове подобное со своим самым давним знакомым, с лучшим другом, а ныне с любовником, видимо, (они не обсуждали это, но оба сошлись во мнении, что это давольно закономерно) он и подумать бы  не посмел. это ведь разврат, ещё и с врагом, с оппозиционерам, с демоном. а теперь можно. теперь — закономерно, и ангел всё пытался убедить себя в этом.  азирафель слегка напряг руки, и рисунок немного помялся в уголках. он посмотрел на кроули, который смирно лежал, рассматривая потолок. ангел пересел с кресла на краюшек дивана, отложил рисунок на подлокотник и показал кроули красный кубик, немым жестом призывая к розыгрышу. демон моргнул, но нашёл в кармане джинс желтую костяшку и подтянул ноги к себе, высвобождая место на диване.  — готов? — спросил ангел, потряхивая внутри своей ладони.  — готов, — ответил демон, повторяя движение за ангелом.  — раз, два… три!  кости немного неуклюже стукнулись о мягкую поверхность дивана. красная показала пять очков, в то время как жёлтая — всего одно.  азирафель пару секунд неуверенно смотрел на кроули, размышляя, стоит ли выигрыш такой дерзости, но всё же накрыл чужую руку своей рукой, а потом и чужие губы своими.  азирафель не умел. он вообще не знал, что пытался показать такой решительностью. ему просто показалось, что надо, что можно, если очень хочется. им же надо было когда-то прийти к этому: не зря ведь азирафель на протяжении многих лет полагал, что немногочисленные поцелуи с людьми и рядом не будут стоять со вкусом губ кроули. он ведь даже не поцеловал его толком: чмокнул лишь, быстро и невесомо коснувшись его рта, и тут же отпрянул, пряча взгляд где-то в узорах ковра.  демон моргнул и посмотрел на азирафеля слегка недоверчиво, но недолго. он обхватил ангельское личико руками и поцеловал его так, как азирафель не умел. поцелуй этот был торопливым, но кроули вложил туда столько нежности, что ангел подумал, будто с ним до этой секунды никогда так хорошо не обращались. будто только кроули мог по-настоящему позаботиться об азирафеле так, как ему это было действительно нужно. будто он знает, как и какой жест сделать, чтобы ангел почувствовал гектары любви, которые кроули к нему питает. и от осознания этого азирафеля сделалось так счастливо, и тут же его оделало сожаление: сколько времени они упустили, пытаясь поддерживать вражеский статус кво, если могли поцеловаться один раз и понять, что вся эта муть не стоит и суток их бессмертной жизни.  кроули отстранился, и красный до чёртиков азирафель пару секунд разглядывал жёлтые демонические глаза, после чего взял уже ушедший на второй план рисунок и отдал его заказчику.  на наброске кроули лежал почти так же, как азирафель велел ему лечь, но руки расположились на бедрах азирафеля, который полусидя-полулёжа разместился поверх бедер демона, опираясь на его грудь. они действительно были обнаженным, но ангел привстал таким образом, что половые органы были умело подвергнуты цензуре. оба с полуприкрытыми глазами и полуоткрытыми ртами, демонстрируя тяжелое дыхание.  кроули провел пальцем по образу ангела и подумал, что вот оно — совершенное человеческое тело.