кубики

периодически кроули читал книжки, и азирафелю об этом знать необязательно. тут же посыплются вопросы: «как тебе книга этого хрена с горы, написанная в 98 году?», «что ты скажешь о мотиве главного героя истории, которую написал мне пьяный хозяин одного паба на салфетке четыреста лет назад? как это ты не читал?», «согласен, что "война и мир" — шедевр литературы того времени?». нет, спасибо. азирафель любил читать книги в тишине и одиночестве, абстрагировавшись от шумного мира, и кроули разделял эту тенденцию. приятно было завалиться на свой диван, снабдить себя бокальчиком-другим вина и, забыв о течении жизни по ту сторону стен его квартиры, отдать себя истории.  помимо того, что кроули не проникся «войной и миром», была еще причина, по которой ангелу о его скромном досуге знать было совершенно незачем: демон примерно представлял его лицо, если бы он узнал, что кроули старинной классике предпочитает современную литературу. он и сам скрючивал подобную физиономию (хотя ангельская гипотетическая версия была более любезной), когда читал описание какой-то книжки для четырнадцатилетних школьниц и осознавал, что этот «бестселлер» (даже четырнадцатилетние школьницы не покупали такие книжки, только кроули и друзья писателя, чтобы поддержать бедолагу) вполне способен побороться за звание его любимого литературного произведения. со своей страстью, однако, кроули поделать ничего не мог, поэтому просто предпочитал оставлять своё скромное увлечение в тайне и читать дома.  дома как такового у него отныне не было, книжки хранить негде, и предоставлен демон остался себе и своему телефону. и открыл он для себя то, что перевернуло его читательское прошлое с ног на голову — фанфикшн. и тогда стало страшно.  кто бы мог подумать, что небольшие любительские литературные произведения, созданные четырнадцатилетними школьницами для себе подобных — это именно то, что по бывшей должности кроули утратил: капля чего-то светлого и тёплого, радость этого мира, грош счастья на его грешную душу.  кроули не представлял, каким было бы лицо азирафеля, узнай он о том, какие фанфики тот считает своими любимыми, и метафорически молился кому-то там, что ему никогда не встретится возможность представить.  молчание книжного прерывал лишь периодический шелест страниц. в остально же временя было настолько тихо, что ангел мог услышать, как кроули на него смотрит.  им нравилось проводить время так: азирафель читал, а кроули… ну, он просто кроули, как декорация. временами он безмятежно сидел на диване, временами пялился на ангела. иногда он доставал телефон, иногда читал газету, параллельно информируя ангела о том, что там написано, включая новости, о которых невозможно молчать («учёные выяснили, что королеве на самом деле пятьсот лет»). иногда он клал голову азирафелю на колени и дремал. ему было чем заняться, в общем.  сейчас кроули старательно пялился на ангела. бьющийся в окна свет подсвечивал невесомые пылинки, отчего вид делался сказочным и нереальным. демон засомневался, не дремлет ли он часом. моргнул.  — знаешь, о чём я думаю? — прервал тишину ангел, положив в книгу закладку,  и повернулся к демону.  — нет.  — у тебя в машине диск «лучшие песни queen”.  — и что?  — ты не считаешь, что все песни — лучшие?  — считаю. там и есть все песни.  — тогда почему «лучшие»? можно же просто «песни queen». или ещё проще — «queen».  — «лучшие», потому что играет та, что лучше всего подходит к ситуации или моему настроению.  азирафель понимающе промычал.  — знаешь, о чём я думаю? — спросил кроули.  — о чём же?  — ты много читаешь. у тебя не возникало желания написать что-то самому?  ангел посмотрел на него тупо пару секунд, после чего мягко улыбнулся.  — ты действительно думал об этом?   — нет, только что сообразил.  — я знаю твой взгляд, когда твой разум чист, — хихикнул азирафель.  — ну так?… ангел ещё немного помолчал.  — думал. но не знал, о чём. и зачем. я бы только тебе показал. о людском я, будучи ангелом, писать не могу, а о своём всем будет невдомёк.  — для меня бы и написал. ты мой любимый писатель. я перечитывал бы эту книжку много-много раз. ну, если бы она была хорошая.  — хорошая — это какая?  — в твоем случае, хорошая — не про рай и не про бога.  — про что же ты предлагаешь мне писать?  — про нас, ангел! напиши книгу про нас с тобой!  азирафель задумчиво нахмурил брови и отвёл взгляд.  — работа слишком трудоёмкая, — сказал он. — страшно представить, сколько страниц займут события, происходившие на протяжении шести тысяч лет.  — тебя никто не просит писать летопись. это может быть вымышленная история, просто с нами в главных ролях. а ещё необязательно писать целый роман, можно написать небольшой рассказ.  азирафель ещё пару мгновений задумчиво просверливал дыру в стене взглядом, раздумывая, прежде чем неуверенно сказать: — хм. ну давай попробую.  ангел удалился за книжные стеллажи. где-то послышался страшный грохот, а потом негромкое радостное «о», и азирафель снова появился в поле видимости, держа в руках печатную машинку.  — боже, — кроули усмехнулся и закатил глаза, — зачем это всё у тебя хранится.  — вот вечно ты так, — надулся азирафель. — вообще-то, в отличии от кофемолки, печатной машинкой я пользовался очень активно вплоть до конца света, чтобы писать отчёты.  — ручками уже не хляет? — хмыкнул кроули.  — знаешь, тяжело пером писать, когда столько хороших дел сделано! — ангел гордо задрал нос.  он сдвинул мелочовку на рабочем столе в кучку и с тупым стуком опустил машинку. посмотрев немного на собранную им мелочь, он сотворил себе пожелтевший пергамент. азирафель со знанием поднял рычаг и принялся заправлять бумагу.  — стой-стой-стой! — запротестовал демон и подошёл к столу, чудеся белоснежный лист. — что это за старье? давай нормально.  — кроули, какая разница? — спросил азирафель, даже не посмотрев в его сторону. — мы в современным мире живём. а как будет выглядеть эта бумага через двести лет?  — это для антуража.  — нет.  — ну давай бросим кубики, — закатил глаза азирафель.  — да, отлично.  кости сотряслись в их руках.  — раз, два… три!  кубики полетели на стол. жёлтый показал два очка, а красный — четыре.  — я всё равно её уже заправил, — ангел пожал плечами.  — я обиделся, — заключил кроули. он придвинул стул к ангельскому креслу и уселся.  — отлично, минута покоя, — сказал азирафель, выравнивая строку. — почему вообще книгу ты пишешь по моей просьбе, а делаешь по-своему?!  — в том и дело, дорогуша, что её пишу я, — терпеливо пояснил ангел. он опустился в кресло и взглянул на демона. — ну что, как назовём? — ты же пишешь, зачем мне вмешиваться, — кроули отвернулся.  — но я-то пишу её для тебя.  — разумно, — хмыкнул демон. — а какой вообще сеттинг?  — что-что?  — ну смотри: ты можешь быть учителем литературы в старшей школе, а я твоим учеником, который плохо учится, чтобы остаться после занятий. однако мы можем быть и двумя преподавателями так же, как и двумя школьниками. или, например, ты известный писатель, а я твой ярый фанат, которого ты замечаешь среди других фанатов, потому что я особенный, и наш союз предначертан судьбой. или я могу быть музыкантом, и ты пришел на мой концерт, и я замечаю тебя, потому что ты особенный, ведь не подпеваешь и не танцуешь. а ещё это может быть короткая зарисовка, в которой я трогаю твою промежность,— кроули закончил пояснение и перевел взгляд на ангела. тот моргнул.  — это что за пошлость, кроули? — подал он голос наконец. — это pwp, ангел, — демон закатил глаза, будто в ангельской компании эта тема неоднократно поднималась. — но зарисовка означает, что ты можешь придумать небольшую ситуацию и впихнуть нас туда. это называется драббл.  азирафель ещё немного поморгал.  — ну давай, будто ты приезжаешь ко мне, а потом мы едем, допустим, в ритц? — отлично, ангел! тогда пусть будет называться «ужин с демоном».  — почему с демоном, — прыснул азирафель. — но, даже если бы и с ангелом, звучит плохо. как насчет «непостижимая встреча»? — нет, бред.  — у тебя бред!  — давай бросим кубики.  — давай.  кубики снова забились о стенки ладоней.  — раз, два… три!  кубики вновь опали на стол. оба показали по шесть очков.  азирафеля и кроули переглянулись. ангел повернулся к машинке и начал печатать: «непостижимый ужин с демоном и ангелом».  — прекрасно, — заключил кроули. — предлагаю начать так: «был замечательный день. солнце только-только встало, озаряя улочки сохо яркими лучами. лето было знойным, однако центральная звезда своими лучами вовсе не раздражала кожу, а мягко обволакивала её. жизнь в целом в то время была вполне себе…» — нгах, — кроули прервал его, опрокинув голову. — ну что ты сопли разводишь? неудивительно, что тебе сранный лев нравится. — какой лев? — нахмурился азирафель.  — пиши вот что: «сногсшибательная черная бентли неслась по улицам лондона, а за рулем её сидел брутальный неукротимый демон. он курил, и сигаретный дым развевался на ветру. прохожие оборачивались, не веря своим глазам: разве такая жгучая красота бывает не только в фильмах? нет, вот оно, воплощение бесподобия, облоченное в шикарный дорогой костюм dior, едет по ночному лондону  к своему ангельскому парню, чтобы развлечься». — откуда ты понабрался этого? — ангел хихикнул, и кроули прочистил горло. — ну нет, это не соответствует действительности. ты же не куришь. и костюм твой… ну, я не говорю, что он плохой. и некрасиво так слёту начинать повествование, необходимо введение.  — да ты нудишь никому не нужную хрень! тут же никакого драйва, что за скука.  — так, давай бросим кубики.  — бросим.  и кости вновь повалились на стол. красная показал пять очков, а жёлтая — одно очко.  азирафель довольно заулыбался, и под его пальцами защёлкали клавиши станка.   нудное, по мнению кроули, описание заветного дня заняло примерно две трети страницы. — вот теперь можно и вводить персонажей, — ажирафель оторвался от машинки. — ты там, вроде, ехал по ночному лондону к своему ангельскому парню? можно отредактировать, но, я думаю, раз, как ты выразился, зарисовка про нас, то необходимо показать азирафеля и кроули вместе. с момента, когда ты уже зашёл в магазин. что скажешь? — хм, хорошо, — сказал кроули, прищурившись и почесав подбородок. — пиши: «невероятной красоты мужчина переступил порог букинистической лавки, и всё вокруг вдруг сделалось загадочным и сексуальным. милый ангелок азирафель, услышав колокольчики на входе, сразу понял, что к нему пришел его единственный и неповторимый, и поспешил встречать гостя. "мой горячо любимый тигр…"». кроули не успел закончить, потому что азирафель прервал его взрывом смеха. от хохота лицо его раскраснелось, а из глаз потекли слёзки. демон нахмурил брови.  — и что смешного я сказал? — спросил он.  — ох, дорогой! — пытался успокоиться азирафель. — вообще всё! я серьезно, где ты научился таким оборотам речи? ох, мамочки…  кроули скривил кислую мину и сполз со стула ниже.  — ну и что ты предлагаешь? — проворчал демон. — тоже мне, знаток нашелся.  — о, господи, — ангел попытался отдышаться. — вот, что напишем: «один нескромный демон по имени кроули…». — нет, — прервал его тот.  — я же только начал!  — и мне уже не нравится.  ангел посмотрел на него очень красноречиво.  они пялились друг на друга около полуминуты и снова прильнули к кубикам, не обменявшись ни словом.  с треском упав на стол, красный показал три очка, в то время как жёлтый — все шесть.  — ха-ха! — позлорадствовал демон, поворачивая печатную машинку к себе.  в завершенном листе, который азирафель умело сменил на новый (белоснежный, потому что кроули опять принялся ворчать), ангел нашел по меньшей мере восемнадцать орфографических и пунктуационных ошибок, которые тут же поспешил исправить.  кроули действительно завершил придуманную им часть репликой азирафеля «мой горячо любимый тигр, у меня от твоего вида мурашки по коже, как и всегда». ангелу оставалось только смиренно тяжело вздохнуть.  — прежде, чем ты что-нибудь вставишь, — начал азирафель, — я предложу свою версию продолжения. чтобы стилистически фрагмент не выделялся… я бы написал так: «"взаимно, мой, — ангел на секунду запнулся, — очаровательный пирожочек", сказал кроули. и между ними пробежала искра, словно шаровая молния летала в помещении, озаряя души присутствующих. сердца ангела и демона пылали огнем любви, и тепло его заполняло тела их, комнату, в которой стояла пара существ и весь мир, кажется, был заполненной этой любовью, словно адский костер, касаясь каждого, кто выглядел нелюбимым.  нежная улыбка всплыла на лицах детей божьих, как неспешно всплывает сброшенный ветвью клёна листик в реку, и они взялись за руки, смотря друг на друга с благодатью».  ангел собирался продолжать, но его отвлек кроули, теребящий в руках свой кубик. азирафель закатил глаза, но повторил за демоном.  ударившись о стол, красный кубик показал четыре очка, а жёлтый — одно.  кроули очень терпеливо ждал, пока азирафель закончит с самодовольным видом щёлкать клавишами станка, постукивая пальцами о стол. когда ангел завершил свою мысль, лист полностью исписался, поэтому он быстро вставил новый, на сей раз жёлтый и потрепанный временем. не став дожидаться каких-либо действий со стороны азирафеля, кроули пододвинул машинку к себе и начал сосредоточено печатать: «демон сказал: "я передумал ужинать с тобой. ешь сам свои тортики". смахнув челку с лица небрежным и сексуальным жестом, он под умолчания ангела вернуться поспешил покинуть книжный».  акцентно поставив точку, кроули вскочил с кресла и с громким топотом побрёл на второй этаж. азирафелю ничего не оставалось кроме как проводить его взглядом.  услышав звук захлопывающейся двери, азирафель вздохнул, вынул из машинки лист и исправил несколько ошибок, допущенных демоном. потом он принялся писать чёрной перьевой ручкой: «когда азирафель выбежал за кроули на улицу, тот понял, что проведённое с ближним своим время не стоит ссор на пустом месте. они легко поцеловались, сели в машину и поехали в ритц, отлично проведя день. и было много таких дней после, в каждом из которых ангел и демон не забывали, что оставаться вместе — важнее всего».  кроули, уставившийся в потолок, слышал неторопливые шаги по лестнице. скрипучая дверь в спальню (как оказалась, спальня у азирафеля всё же была, и была она вполне милой и комфортной) отворилась, и вошедший ангел осторожно присел на край кровати. кроули тут же поднялся, хмуро смотря на азирафеля, и тот протянул ему листочек.  демон, прочитав написанные пером слова, опустил напряженные плечи и мягко посмотрел на ангела.  — ты — мой любимый писать, — сказал он.