Вибрации

Гермиона стремглав бросилась через улицу, каблуки стучали по мокрому асфальту, пока она двигалась к магазину для взрослых в половине квартала отсюда. Он назывался Фонтан Себя (словосочетание, которое она поначалу ошибочно приняла за что-то, связанное с сексуальной раскрепощенностью, а не с ужасающим сексуальным актом с таким же названием). Излишне говорить, что на её пути к этим массивным и вызывающим дверям не обошлось без нескольких любопытных взглядов. Была середина дня, а значит, большинство людей благополучно засели в своих офисах, но кое-кто ещё сновал по улицам. Публики было достаточно, чтобы узел в её груди сжимался с каждой затянувшейся секундой. Всё произошло быстро после этого. Позади неё прозвенел дверной колокольчик, заглушая частый стук дождя по скошенной крыше и учащенное биение сердца, когда она вошла. Внутри на стенах и полках в изобилии красовались вычурные, фаллические и откровенно пугающие предметы. Потратив примерно три секунды на осмотр окружения, Гермиона по пальцам одной руки могла пересчитать вещи, которых у неё не было в том или ином варианте. И всё же беспокойство, распространяющееся по телу, не имело ничего общего с арсеналом съедобного белья и пошлых механизмов, приобретенных ею за время, скажем так, трехлетнего засушия. Нет, её беспокойство не было связано с этими предметами. Лишь с одним конкретным предметом, припрятанным во внутреннем кармане её тренча верблюжьего цвета, откуда она чувствовала, как его длина упирается в бок, напоминая о той ночи, когда он исследовал совсем другие места. Стоило ей закрыть глаза, и неизменно тот голос, те инициалы и медленная, щекочущая нервы вибрация, сопровождавшая эти воспоминания, затопляли её сознание. Гермиона сглотнула, проталкивая напряжение и засевшие сомнения глубже в пищевод. Решив разобраться со своими делами и вернуться на работу в кратчайшие сроки, она направилась к прилавку, где восседала та же самая продавщица, что и две недели назад. Женщина лет пятидесяти с хвостиком, богемная, свободолюбивая, с длинными вьющимися каштановыми волосами, собранными палочками для еды, и облаченная в бархатное, павлинье-синее платье. Всё это резко контрастировало с тусклым освещением её магазина. В другой обстановке Гермиона определила бы эту женщину как какую-нибудь свободную художницу — хотя, полагала она, можно поспорить, что секс-индустрия сама по себе является формой искусства. Рианнон, так звали продавщицу, наклонила голову, улыбнулась Гермионе, заканчивая разговор по гарнитуре, и жестом пригласила покупательницу подойти. — Я переговорю с поставщиками, — заверила Рианнон собеседника. — Да… Я совершенно с вами согласна. Гермиона сделала неуверенный шаг и мельком обвела взглядом магазин, делая вид, что не подслушивает. На прилавке горела ванильная свеча, наполняя её ноздри мягким ароматом. Уместный запах для секс-шопа: сладкий и намекающий, но без навязчивости, скажем, корицы или кардамона. — Конечно, конечно, я понимаю, — продолжала Рианнон. — Ну, слушайте… Я свяжусь с вами чуть позже… У меня тут ещё один клиент… Да, абсолютно… Не волнуйтесь… Просто загляните в магазин, и я бесплатно их заменю… Освоившись с ароматом и общей атмосферой заведения, Гермиона вновь повернулась к продавщице, встретив очередную улыбку, когда Рианнон сняла гарнитуру. — Прошу прощения, — извинилась женщина постарше, заправляя непослушную прядь волос за ухо. Если бы у Рианнон и могли быть морщины от стресса, её лицо определенно было бы усыпано ими вдоль и поперек. — В новой партии презервативов с черничным вкусом обнаружился небольшой дефект, и, не вдаваясь в мрачные подробности, скажем так, вкус был не столько черничным, сколько чернильн… Гермиона повернулась одновременно с Рианнон, когда звук дверного колокольчика вновь наполнил магазин. Ещё один покупатель вошел: высокий, в элегантном черном пальто, его лицо было скрыто зонтом. Но в тот миг, когда он закрыл зонт, он тут же юркнул за одну из ближайших полок, скрывшись из поля зрения Гермионы. Она его понимала. По тому немногому, что она успела разглядеть, он выглядел вполне респектабельно, а значит, посещение секс-шопа посреди бела дня было таким же компрометирующим, как и звучало. — Итак, — вмешалась Рианнон, возвращая внимание Гермионы к прилавку. — Чем могу помочь? — Эм-м… — Гермиона запнулась, открыв рот и снова закрыв его. Она не готовилась к присутствию посторонних. Более того, сейчас она изо всех сил боролась с желанием просто уйти из магазина и выбросить устройство в мусорный бак, вместо того чтобы возвращать его. Последнее изначально и было её планом. — Я… э-э… я хотела бы узнать о вашей политике возврата… э-э… моего недавнего приобретения. Женщина вздохнула, на мгновение опечалившись, затем пролистала файл на стойке и нашла соответствующую покупку. —Так, вот оно… — произнесла она. — Двойная Связь. Нижняя губа Гермионы дёрнулась. — Э-э… да, это оно. — Были проблемы с механизмом? — спросила Рианнон, смущённая. — От других дам у меня только восторженные отзывы. — Проблем с механизмом нет. — О? Губа Гермионы снова дёрнулась. — Просто… э-э… он мне не нужен. Рианнон согласно кивнула. — Не беспокойтесь. У многих клиентов бывает мандраж перед первым использованием. — Это не мандраж, — быстро добавила она. —Что ж, если это не проблема с механизмом, боюсь, я не могу вернуть вам деньги, — пояснила Рианнон. — Извините. Таковы правила магазина. Гермиона сглотнула, возврат денег её больше не волновал. — Ничего страшного, — выпалила она. — Я просто… подарю его подруге, — Без лишних слов, уткнувшись взглядом в паркетный пол, она развернулась на каблуке сапога и бросилась к выходу, щеки и шея пылали от смущения, а затем и от тревоги, когда она нос к носу столкнулась с грудью под тем самым черным пальто. Рианнон наблюдала за разворачивающейся сценой через прилавок, широко раскрыв глаза. — О боже… простите… — извинилась Гермиона, отступая от незнакомца и смотря с чистым ужасом, как одно стройное металлическое устройство вырвалось из объятий её тренча и упало на пол с гулким, зловещим стуком. Наверное, было бы разумнее нести устройство в упаковке, но она, как ни старалась, не смогла найти её в черной дыре беспорядка, которая служила ей жилищем. И вот только тогда всё стало катиться под откос. Несмотря на пронзительный, визгливый голосок в голове, умолявший её не делать этого, она перевела внимание вперед, на того, кто стоял в пальто. За те полсекунды, за которые её колени подкосились, а жар на щеках и шее превратился в обжигающий, палящий огонь, она отметила в нем три вещи. Первое: Он был гораздо горячее, чем она помнила. Просто ослепительно. Второе: Он насмешливо улыбался ей. Третье: Он больше не был бледным и похожим на призрака. Напротив, в его внешности появилось заметное количество цвета — и в коже, и в глазах, которые одним мановением поймали её взгляд. Гермиона отшатнулась назад, столкнувшись с полкой съедобного белья, в результате чего несколько сладких стрингов усеяли пол вместе с её вибратором, внутренний механизм которого от удара пришел в движение, и устройство включилось, заполняя оглушительную тишину настойчивым, громким жужжанием. За то время, пока растерянная ведьма собиралась с духом и выбегала за дверь, он отметил в ней три вещи. Первое: Она была более неуклюжей, чем он помнил. Второе: На ней был значок мракоборца, что навело его на мысль, что золотое трио выполнило свой долг и завершило круг. Какая радость… Третье: Она знала.