Вибрации

Гермиона пробиралась сквозь толпу, голова гудела, а в ушах стоял звон. Это было, без сомнения, лучшее живое выступление, которое она видела со времён фестиваля в Гластонбери. Она не считала себя супер-фанатом музыки, но время от времени ходила на концерты, что и побудило её отправиться на шоу Muse с друзьями. Её удивило количество ведьм и волшебников, слушающих магловские группы. Хотя, пожалуй, музыку, подумала она, каждый способен понять. Думая об этом, Гермиона распрощалась с друзьями и направилась к выходу. Хотя она внимательно следила за выступлением и, особенно, за восхитительным Мэттом Беллами, её сердце ёкало, когда она думала о нем, стоящем где-то рядом, слушающем ту же музыку, затянутом в тот же водоворот между происходящим сейчас и случившимся тогда. Её мысли отдалились к пабу и к тому, как она нервничала, заходя внутрь. Если честно, она опоздала минут на двадцать — но только потому, что в том районе были десятки пабов. Приложив немало усилий, после пятнадцати минут ожидания в неверном заведении, она нашла тот, что он упомянул. Нужно было более организовано назначать встречу, если уж на то пошло. Но учащённый стук в груди был связан не с этим. Его белокурую голову она заметила у двери. Темные джинсы, чёрная рубашка-хенли и чёрное пальто в сочетании с ботинками из драконьей кожи контрастировали с его алебастровой кожей и платиновыми волосами, придавая ему вид не от мира сего. Она заметила, как несколько женщин, да и мужчин, пожирали его взглядами, полными смешанного желания и решимости. От этого у неё по коже пробежали мурашки. Хотя, полагала она, это не было уж такой неожиданностью. Даже в школьные годы он был чем-то вроде ходового товара. Большинство ведьм либо ненавидели его лютой ненавистью, либо мечтали сорвать с него слизеринскую квиддчиную форму, обнажив его упругие, жёсткие мышцы, и взять его прямо на полу. Её собственные симпатии, конечно же, относились к первым. Но были и странные моменты, тут и там, когда второе задерживалось на задворках её подсознания: на уроках зельеварения, когда он демонстрировал явный талант к предмету и, как правило, завершал свои задания ещё до того, как она успевала добраться до середины. Конечно, он был привлекательным экземпляром, с деньгами и манерами, но всё это меркло перед тем фактом, что он был изобретательным и умным. А теперь, повзрослев, он научился использовать этот ум и впечатляющий словарный запас, что с ним пришёл, для чего-то иного, нежели поддразнивания и оскорбления. Ну, он всё ещё поддразнивал, но иначе — так, что её температура повышалась от предвкушения, а не от гнева или презрения. Помня об этом, Гермиона продолжала пробираться сквозь толпу, её толкало то назад, то вперёд, пока один довольно пьяный джентльмен не взял на себя смелость повалить её прямо на пол. С эго, пострадавшим сильнее, чем её задница, она послала проклятия этому болвану, а затем и себе, заметив, что каблук на левой туфле сломался, отчего её попытки подняться с липкого пола, как она была уверена, выглядели весьма забавно. — Мерлин… — послышался чей-то голос, пробивающийся сквозь толпу. — Ты в порядке? Брюнетка зажмурилась, узнав его голос. Подхватив её под руку, он помог выбраться наружу, накинул своё пальто на ближайший бордюр и усадил её. Она открыла рот, чтобы возразить — тротуар был мокрым после утреннего дождя и испортит его пальто, — но он, кажется, не уловил её торопливых слов. Вместо этого он снял туфлю с её левой ноги, которая, к счастью, была ухожена, и, бросив взгляд через плечо, чтобы убедиться, что их никто не видит, лёгким движением невербальной магии прикрепил отломанный каблук на место. — Вот так, — закончил он, надевая туфлю на её стройную ступню, прежде чем его взгляд встретился с её. Она отпустила нижнюю губу, которую прикусила довольно сильно. — Ты… Тебе не нужно было… — Я хотел… Его ответ был прерван неудачно начавшейся дракой на другой стороне улицы. Что-то насчёт того, что кто-то не так посмотрел на кого-то. Всё-таки субботний вечер. Гермиона повернулась к нему. — Ну… эм… спасибо. — Не стоит благодарности, — сказал Малфой, помогая ей подняться с бордюра, затем высушил заклинанием влагу с пальто и набросил его ей на плечи. Она приподняла бровь. — Тебе не холодно? — Ни капли, — плавно ответил он. Гермиона хотела было возразить, учитывая, что температура была близка к арктической, но замолчала в тот момент, когда его запах заполнил её ноздри. Он был тонким, вплетённым в шерсть его пальто. Классический, современный, мужественный, с нотами ириса, амбры и кожи, а когда она вдохнула глубже — его натуральный мускус. Её грудь сжалась, и она заставила себя сосредоточиться на чём-то другом. В какой-то момент он предложил ей руку, и она приняла её. Волшебник казался невозмутимым. Если вдуматься, он даже выглядел весьма довольным. — Итак, — начал он. — Понравилось шоу? На мгновение она не поняла, о чём он. — О… эм, — Гермиона вспомнила. — Было потрясающе. Мне очень понравилась акустическая версия… — Time Is Running Out? — продолжил он. Она быстро закивала, воспоминания нахлынули на неё. — Немногие вещи могут сравниться с тем, как Мэтт Беллами поёт о сексе и влюблённости. — Я почти уверен, что эта песня о наркотиках, — возразил Малфой. Гермиона покачала головой. — Нет, нет, нет… — пожурила она. — Она явно о сексе. — Ну, знаешь поговорку, — резонно заметил он, склонив к ней голову. — Кто ищет, тот всегда найдет. Она бросила на него укоризненный взгляд. — Ты намекаешь, что я пошлячка? — Никогда… — блондин подмигнул. Гермиона закатила глаза, улыбаясь. В следующие несколько минут она последовала за ним в незнакомый район Лондона. Их окружение было богатым и величественным, явно викторианским, но с современным налётом, словно из стимпанк-романа. Только снаружи не было ни души. Всё выглядело довольно зловеще: мигающие фонари, клубящийся туман и отдалённое карканье ворон над головой. — Эм… где мы? — спросила Гермиона, оглядываясь и неосознанно вкладывая свою руку в его. Малфой взглянул на их соединённые руки, а затем на неё, на его губах играла лёгкая улыбка. — Серпент стрит. Её щёки побледнели. — Серп… это же район чистокровных? Он кивнул, указывая головой на ряд таунхаусов через дорогу. — Прямо там, где я живу. Она бросила на него нечитаемый взгляд. — Ты ведёшь меня к себе домой? — удивилась ведьма. — Это ужасно самонадеянно. — Самонадеянна здесь как раз ты, — рассмеялся он, придерживая её за поясницу, пока они пересекали улицу и поднимались по ступеням к его входной двери. Таунхаусы были цвета слоновой кости, с чёрными номерами, высокими, узкими чёрными дверьми, коваными перилами и явной аурой роскоши. Странно для таунхаусов. Хотя она предполагала, что стоимость жизни здесь, в этом районе, была за гранью, далеко за гранью её бюджета. — Эм… — Она замедлила шаг, отодвигаясь, пока он отпирал дверь. — Ты уверен, что я не вспыхну? Малфой закатил глаза и, без предупреждения, прижал её стройное тело к своему и перенёс её с порога в холл своего дома с мраморным полом. Гермиона вскрикнула, щёки покраснели, когда он поставил её на пол. Внутри в доме был полумрак, лунный свет пробивался сквозь окна. Она быстро обернулась, когда он закрыл за ними дверь, ощущая волну неуверенности. — Если ты собираешься связать меня и бросить в темницу — я бы хотела хотя бы предупреждение, — крикнула она, и лишь наполовину шутила. Позади неё он усмехнулся, освещая холл волшебной палочкой. — Когда это случится, ты сама этого захочешь, — поддразнил он, кивнув, чтобы она следовала за ним. — Пойдём, у меня есть кое-что, что принадлежит тебе. Гермиона приподняла бровь, бросив ещё один взгляд через плечо, прежде чем побежать за ним. Казалось, он очень любил чёрно-белую гамму, так как всё — от пола до мебели и даже картин — выдерживало эту тему. Неплохо для холостяка. Хотя ей гораздо больше нравилось оформление её собственной квартиры, состоявшее из смеси предметов со всего мира. Она следовала за ним по освещённому факелами коридору в комнату в его конце, которая, когда он открыл дверь, оказалась кабинетом. В отличие от остального дома, его кабинет был выполнен в слизеринских тонах изумруда и серебра и пропитан запахом свежего пергамента. Гермиона вдохнула, чувствуя, как блаженство, оргазмическое блаженство от знаний, проникает глубоко в её нутро. — Где-то здесь… — пробормотал он, проходя мимо неё и роясь в содержимом своего стола, в чём-то, известном одному Мерлину. — Осмотрись. Я на минуту. Едва слова слетели с его губ, она подошла к ближайшей книжной полке и провела пальцем по корешкам. Судя по потрёпанности его коллекции, он, кажется, много читал. Она на мгновение оценила этот факт, прежде чем перейти к следующей полке, где в отдельной секции, за тем, что выглядело как зачарованный барьер, узнала первое издание Улисса Джеймса Джойса. Её глаза расширились, и она повернулась к нему. — Как, чёрт возьми… Где… Ты не можешь быть настолько богат. Не глядя на неё, он пожал плечами. — Мне это досталось от моего деда. — Твой дед интересовался магловской литературой? — уточнила она. — Фильмами, музыкой и искусством тоже… — добавил он. — Не все чистокровные такие воинственные снобы, как Тёмный Лорд. Гермиона замялась. — Верно… прости. — Не беспокойся, — заверил он. — А, вот и он. — Наконец, минуты через три, он сумел отыскать предмет, который искал, и, без предупреждения, бросил его ей. — Лови! Её мышцы напряглись. В замедленной съёмке она наблюдала, как предмет летит по воздуху от одного конца комнаты к другому, прежде чем вытянула обе руки и почувствовала, как холодная, гладкая поверхность проскользнула сквозь её пальцы и с грохотом упала на пол. — Или нет, — хихикнул Малфой. Брюнетка нахмурилась на него, а затем на пол. В одно мгновение суровость сошла с её лица. — О, боже… — Она устремила на него убийственный взгляд. — Ты сохранил его? Он прислонился к краю стола, засунув руки в карманы. — Разумеется. Это символ нашей связи. Сувенир, если угодно. — Это… — Её голос дрогнул. — Это использованный вибрат.. Малфой опустил голову, плечи тряслись от смеха. — Ох, Грейнджер. — Не смей обсмеивать меня, — вспылила она, подойдя к нему и тыча пальцем в его грудь. К её изумлению, его грудь оказалась довольно твёрдой. На самом деле, она была уверена, что это движение было куда больнее для ней, чем для него, но скрыла это за напускным презрением. — В этом весь смысл? Ты попросил встретиться после концерта с единственной целью — заманить меня сюда и унизить? Он бросил на неё красноречивый взгляд. — Да брось, — фыркнул он. — Я просто возвращаю потерянную вещь. Её глаза сузились. — Ты — Драко Малфой. — И? — И, — подчеркнула она. — Я знаю достаточно, чтобы не верить в чистоту твоих намерений. И снова он изучал её этим взглядом. Было довольно трудно сохранять свою позицию, когда он смотрел на неё так: с дымкой в глазах, что клубилась вокруг, удерживая её на месте; с прядями белокурых волос, ниспадающими на лоб; с расстёгнутыми верхними пуговицами на хенли, открывающими вид на стройные мышцы груди; и с влажностью его губ, манивших её, пока он проводил кончиком языка между ними — быстро, словно посылая ей сообщение. Гермиона сглотнула, переведя внимание. — Вот, — пробормотала она, сунув вибратор ему в грудь. — Он мне не нужен. — Уверена? — спросил он в тот момент, когда она повернулась к нему спиной. Не утруждая себя ответом, она двинулась к двери и коснулась латунной ручки. Прошли миллисекунды, прежде чем сзади раздались шаги. Она замерла, закрыв глаза, пока Малфой приближался. Он остановился примерно в пятнадцати сантиметрах. Не ужасно близко, не так близко, как когда она подбежала к его столу, но достаточно, чтобы она почувствовала, как его дыхание щекочет её волосы. — Прости, — извинился он, звуча довольно… искренне. — У меня не было намерения унизить тебя. Пожалуйста, пойми это, Гермиона. Почти за два десятилетия знакомства он ни разу не обращался к ней по имени. Всегда по фамилии, или что-то, связанное с её происхождением. Её грудь поднялась, когда она это осознала. — Я понимаю и уважаю твоё решение уйти. Я просто… я хотел бы сказать тебе кое-что, прежде чем это произойдёт, — добавил он. Она слушала.

***

По какой-то нелепой причине он счёл уместным показать, что сохранил вибратор после их встречи в секс-шопе. Грейнджер была полностью в праве чувствовать себя униженной и в праве прийти в ярость. Он был уверен, что та встреча не была для неё такой же приятной, как для него, и он также сильно просчитался с уровнем их товарищеских отношений. Во всей этой неразберихе он узнал о ней одну важную вещь. Ей было некомфортно рядом с ним. Она смеялась с ним, слушала ту же музыку, читала те же книги и ценила выпивку почти так же, как и он — но ей было далеко до комфорта. Этого он не осознавал. До этих пор, конечно. Драко ждал, стоя в нескольких сантиметрах позади неё, собирая остатки своей уверенности и надеясь, что её хватит, чтобы убедить эту женщину, что он не хотел её оскорбить. На самом деле, ему претила сама мысль закончить вечер на такой ужасной ноте. Дни — недели, если честно— он представлял себе их встречу. То, что эта мечта стала реальностью, было больше, чем он мог постичь. Но чем дольше он ждал, тем дальше уплывала эта мечта, секунда за секундой… — Я буду откровенен, — решил он, слушая, как слова эхом отражаются от стен, глядя на её кудри, пока она стояла к нему спиной. — Я знал, готовясь к сегодняшнему вечеру, что ты была тем человеком на другом конце тех звонков. Я узнал твой голос в первые минуты того первого разговора, и сказать, что я был шокирован — значит ничего не сказать, — объяснил он, надеясь, что это не обернётся против него. — …но более того, я был взволнован шансом узнать о тебе больше, с чистого листа. Я хотел знать тебя так, как знает тебя Уизли — знал. Я не надеялся, что это могло случиться при обычных обстоятельствах, поэтому я воспользовался шансом… Перед ним Грейнджер напряглась. — Ты знал? — тихо произнесла она. Было трудно расшифровать её тон: сердится ли она, расстроена или безразлична. —Ты знал, что это я? — спросила она снова, медленно, выждав несколько секунд, прежде чем повернуться к нему. Она развернулась на каблуке, том самом, что он починил у концертной площадки. Воспоминания о том случае нахлынули на него и заставили пошатнуться, прежде чем внимание снова вернулось к ней. Драко кивнул, впитывая её вид: кудри в волосах, румянец на щеках, яркий коричневый цвет глаз, его пальто, наброшенное на её плечи, контрастирующее с наготой её ног и её приоткрытые губы, через которые она вдыхала и выдыхала, явно смягчённая этой информацией. — Ты знал, — сказала она ещё раз, уже без вопросительной интонации. — …и всё равно хотел встретиться со мной. — Это поразило её, и он не понимал почему. — Как это возможно? —Как? — повторил Драко, ошеломлённый, затем дезориентированный, а затем решительный. — Я покажу тебе, как. Не успев уловить последнюю часть его заявления, брюнетка ахнула, широко раскрыв глаза, когда он наклонился к ней, сначала медленно, а затем быстро. Она, прижатая спиной к двери, и он, с одной рукой в её волосах, а другой вокруг её талии, притягивая её ближе к себе. Драко поцеловал её. Полно и безрассудно, пойманный в космический круговорот притяжения и освобождения, прошло несколько мгновений, прежде чем они оба осознали, что происходит. За это время он ослабил хватку, поняв, что его подход был немного агрессивным. Когда он отстранился, она наклонилась вслед за ним, в его сторону, щёки пылали, дыхание стало тяжёлым. Драко заторопился. — Я… извини. Я… я не должен был… — Ты поцеловал меня, — её голос прозвучал оглушённо. — Я поцеловал тебя, — повторил он. — …и у меня есть стойкое подозрение, что ты сейчас дашь мне пощёчину. Грейнджер замедлилась, бросив на него ещё один нечитаемый взгляд, прежде чем сообщение стало ясным. В его груди что-то ёкнуло. — Да? Она кивнула раз, глядя на него. — Если ты не против… С огромным самообладанием Драко удержался от того, чтобы наброситься на неё. В этот раз всё произошло медленнее. Всё произошло мягче, когда он приблизился к ней, проведя двумя-тремя пальцами под её подбородком и склонив свою голову к её. Она закрыла глаза. Его оставались открытыми на мгновение дольше, пока он лишнюю секунду впитывал её образ, такой, сейчас, в глубины своего подсознания. Один Мерлин знает, повторится ли это когда-нибудь снова. Помня об этом, он не спешил, и после трёх-четырёх секунд простого поглощения её, его веки сомкнулись, и его губы коснулись её. Она дрогнула в ответ, закончив искренней интонацией, молящей о большем. Она была передана ему в одной-единственной вибрации, когда она неосознанно застонала у его губ. Драко придвинулся ещё ближе, скользнув губами по её ещё раз, оставив её взволнованной и лёгкой, прежде чем углубить поцелуй. Она снова застонала, тая в его объятиях, пока он проводил руками по её волосам, а затем вниз по бокам. Где-то по пути его пальто соскользнуло с её плеч, бесшумно упав на пол. Драко сменил угол наклона головы с левого на правый, гармонируя с ней, пока она целовала его в ответ. Её движения сначала были неуверенными и робкими, будто она никого не целовала месяцами — или дольше. Для него это не было проблемой. Он подстраивался под её медленные, застенчивые поцелуи и отмечал их кругами на её пояснице, используя лишь кончики пальцев. Его поразило, когда он почувствовал мягкое касание её языка. В мгновение ока он ответил взаимностью, открыв ей рот и поглаживая кончиком своего языка её, мягко, но точно. Она погрузилась глубже в его объятия, нежная, но не покорная. — Ещё… — прошептала ведьма прямо над его губами. О, у него было ещё. Всего одно прикосновение от неё, один звук, напомнили ему, как много у него ещё есть. Она обвила руками его шею и плечи, пытаясь устоять на ослабевших коленях. Затем он крепче обнял её, притягивая ближе руками на её бёдрах. Теперь, жаждая большего, их поцелуй перешёл от лёгкого и исследовательского к лихорадочному и неистовому. Его желание к ней не было секретом, но проявление её желания к нему обрушилось на их поцелуй сильными волнами. Грейнджер выгнула спину к нему, неосознанно прижимая свою грудь к его, заставляя его кровь бежать ещё быстрее. Спустя мгновения их губы разъединились, пока оба пытались отдышаться и насытить тело кислородом. За эти несколько секунд Драко увидел растрёпанность её волос и то, как её платье съехало чуть слишком налево. От этого его мышцы напряглись, а неистовый зверь в груди яростно заколотился в клетке его рёбер. Он больше не ждал. Грейнджер откинула голову назад, выпуская несколько коротких, резких выдохов, пока Драко перемещал свои поцелуи с её губ на изгиб её шеи, шепча ей что-то между каждым прикосновением. Её губы дрогнули, и она застонала для него, охваченная жаром и глубоким, до костей, возбуждением. Прошли миллисекунды, и она обвила его ногой, изгибаясь в такт его телу, пока он охватывал её бедро и притягивал ещё ближе. Мужчина пытался скрыть это как мог, но сомнений не было: она чувствовала это. — Клянусь, я не планировал этого, — прошептал он ей, пытаясь отвлечь внимание от твёрдости в его брюках. — Врешь, — укорила она, с лёгкой улыбкой на губах. — Ладно, может, я немного надеялся на это… — признался он. — Хорошо, очень сильно надеялся. Её тело содрогнулось от сдержанного смеха, сменившегося резким вдохом, когда он снова поцеловал её. Вскоре после этого был обмен взглядами. Теми самыми, что указывали на то, что должно было произойти дальше, и сколькими способами…