Вибрации

Гермиона последовала за ним наверх. На улице начался дождь, легкий и сильный одновременно, своим успокаивающим рокотом вторивший трепету в её груди. Она ощущала руку, нежно танцующую на своей пояснице, и человека, которому эта рука принадлежала. Сосредоточиться на чем-либо ещё было трудно. Когда он открыл дверь, она вошла в главную спальню. Подобно кабинету, комната была выдержана в оттенках изумрудного и серебристого, с темной деревянной мебелью и высокими окнами, из которых она видела мощеные улочки. Здесь было так же темно, как и снаружи. Позади неё донесся голос. — Хочешь чего-нибудь выпить? — спросил он, направляясь к столику справа. Он был деревянным, с колесиками внизу — старинный барный передвижной столик. На нем стояло несколько бутылок вина и виски, а также Quintin Black, которого она не видела уже очень давно. Брюнетка смышлено взглянула на него. — Твои попытки меня напоить милы. — Что ты… — его голос сорвался. — Я не пытаюсь… — Расслабься, — рассмеялась Гермиона, скользнув мимо него к столику, где откупорила бутылку вина, налила два бокала и, протянув один ему, отхлебнула из своего. — М-м-м… Что это? Его взгляд на секунду дольше задержался на её губах, прежде чем он опомнился. — Superior Red, — ответил он с легким оттенком удивления. — Никогда не слышала? — Хм, — промычала она. — Не могу сказать, что слышала. — Смотри, — велел он, держа бутылку между ними и проводя большим пальцем по этикетке. — Малф… — Озадаченно, её взгляд перескочил на него. — Понятия не имела, что твоя семья производит вино. Он усмехнулся. — А откуда, думаешь, берутся деньги? Гермиона пожала плечами, подхватив его игривый тон. — Обычные способы: отмывание, вымогательство и кража. Всё логично связано, правда. — Ха-ха… — покритиковал он, не прозвучав ни капли оскорбленным. — Прощай, бесплатная бутылка. — Ты всем своим пассиям даришь на прощание бутылку вина? — спросила она насмешливо. — Или только тем, кого не планируешь больше видеть? Малфой приподнял бровь, слабо усмехнувшись. — Я и не знал, что это свидание, — гладко ответил он. Её щеки залились румянцем. — Ты прекрасно понял, о чем я. — Возможно, и нет, — вставил он. — Я мало хожу на свидания. Никогда не был в настоящих отношениях. — А как же Пэнси? — непринужденно поинтересовалась она. О фыркнул. — Это никогда не было чем-то серьёзным. — В школе это выглядело очень даже серьёзно, — заметила Гермиона, бросив на него взгляд. — Осмелюсь даже сказать, ты был её любимым "школьным предметом". — Именно, — резонно заметил он. — Но это было не взаимно. — Хм, — снова промычала она. Малфой посмотрел на неё, улыбаясь. — А что насчет тебя и Уизли? Очень хотел бы знать, что там случилось. Она ответила на его саркастичный тон ленивым неодобрительным взглядом. — Скорее, чего не случилось. — Уизел испугался брака? — В яблочко, — подтвердила она, прихлебывая вино. Малфой задумчиво кивнул. — Так я и думал. Гермиона проглотила вино. — Потому что мысль жениться на мне невыносима? — спросила она в том же поддразнивающем тоне. — Всё тебе расскажи, — парировал он, незаметно подмигнув, и отошел к окну, прислонившись к подоконнику, одну руку запустив в карман, а другой вращая бокал перед каждым глотком. Она замерла на мгновение, продолжая стоять к нему спиной в попытке скрыть яркий румянец на щеках. Это было слишком рано — предельно рано — чтобы обсуждать подобные вещи. Но подтекст оставался. Гермиона заставила тлеющий жар опуститься глубже в пищевод и подошла к подоконнику рядом с ним. Всё произошло медленно, поэтапно. Она почувствовала, как его взгляд скользнул к её ногам, одна из которых совсем недавно была крепко обвита вокруг его талии. Жар вернулся — этот колючий, всепроникающий жар. Готовая потерять сознание, она одним махом осушила остатки вина. Её кожа горела воспоминаниями: его губы на её шее, его руки на талии. Но ничто не жгло сильнее, чем ощущение быть прижатой к нему, к его теплу. В ответ на эту мысль её мышцы напряглись. Мерлин, он восхитителен… — Правда или действие? — спросил тогда он, словно ждал этого всю ночь. Она повернулась к нему, щеки пылали. Ответ был очевиден. — Действие.

***

Ясен как день. Драко изучал её следующие несколько мгновений. Было трудно не делать этого. Она была здесь, рядом, в его доме, в его спальне, на расстоянии вытянутой руки. Стоило ему сместиться на пару сантиметров вправо — и их тела соприкоснутся. И сколь ни соблазнительно это звучало, он не мог. После того как он набросился на неё в кабинете, следующий шаг должен был исходить от неё. Было ясно, что она хочет его, в каком-то смысле, но он не хотел нажимать на спусковой крючок, будучи не до конца уверенным. Помня об этом, он сформулировал ответ. — Я хочу, чтобы ты сделала именно то, о чем сейчас думаешь, — произнес он, замечая цвет её щек, ритм груди, томность глаз и то, как его собственное тело отзывалось на неё. Это происходило медленно, растянулось на десятки секунд — минуты. Грейнджер ничего не сказала. Вместо этого она выбрала действие: выхватила бокал из его руки, поставила его на пол рядом со своим, поднялась к подоконнику, повернулась к нему, приблизилась, невольно коснулась его кожи кончиками волос, наклоняясь вперед, мягко обвила его шею и плечи руками, встала коленями по обе стороны от него, заставив его брюки натянуться, и опустилась. — Не так быстро… — мягко остановила она, шлепнув его по рукам, прежде чем они достигли её бедер. — Это моё действие. Драко открыл рот, чтобы возразить, но слова застряли. Грейнджер заставила его замолчать, приложив указательный палец к его губам и надавив на его колени, наблюдая, как его выражение лица колеблется от жара до неконтролируемого, пожирающего огня. Это было довольно садистично. Но ему не было противно подчиняться этой женщине. Он скорее жаждал этого. Погруженный в ощущение Гермионы Грейнджер, твердо сидящей у него на коленях, где ей и место, он едва заметил, как она наклонилась вперед и коснулась губами его уха. — Слушай меня, — прошептала она, одним лишь голосом усилив твердость в его брюках. — Примерно через пять секунд я сотру поцелуем эту усмешку с твоих губ… и ты, Драко Малфой, примешь это. С огромным усилием воли он удержался от того, чтобы разорвать её платье в клочья и погрузить язык глубоко в её вагину. Мерлин, что он хотел бы сделать, какое удовольствие подарить этой ведьме. Один только звук её голоса сводил его с ума от вожделения. Если она продолжит свои прикосновения и поддразнивания, ему не останется ничего иного, как преподать ей важный урок, устроившись ртом между её ног. Грейнджер снова предостерегла его одним лишь пронизывающим взглядом, а затем медленно претворила слова в дело. Она поцеловала его так, словно давала понять — отвечать нельзя, пока она не разрешит. Поцелуй был легким, но сильным, и жёг его изнутри. В отличие от их предыдущего поцелуя, её губы двигались уверенно и решительно. Было ясно, что у неё был план: она хотела довести его до исступления. Она засасывала его губы, отпускала с влажным звуком, затем углубляла поцелуй, исследуя его рот языком. Он потратил все оставшиеся крохи самообладания, чтобы не ответить. Особенно когда она опустила поцелуй ниже, принявшись сосать и покусывать кожу его шеи, вдоль горла. Примерно тогда, когда он решил, что больше не может сдерживаться, брюнетка оторвалась от его шеи и прошептала ему три слова. Присоединяйся ко мне. Обезумев от накопившегося напряжения, Драко последовал её приказу, вцепился руками в её волосы, притянул её лицо к своему для смешения их губ и языков. Она напряглась, а затем растаяла, стоном отвечая на поцелуй, грудь трепетала. Это был, пожалуй, самый эротичный поцелуй в его жизни. Судя по её реакции, то же самое было верно и для Грейнджер — для Гермионы. Его губы пожирали её, облепляли, оттягивали, и, сделав смелый шаг, слегка укусили, зажав её нижнюю губу между зубами. Она снова застонала, глубже. — Ох, Драко… Один лишь звук своего имени на её языке заставил его мышцы затвердеть в предвкушении. — Я… хотел этого… хотел тебя… так долго, — говорил он ей между поцелуями, перемещая губы к пульсу на её шее, покусывая там. — Так долго… У него на руках она смягчилась, запрокинув голову. — Я тоже… Он обвил рукой её талию, прижимая к себе, в то время как лишь его рот распутывал узлы в её мышцах. Сначала шею, потом плечи, затем ниже, достигнув выреза платья. Гермиона вздрогнула от его прикосновения. Медленно, с такой скоростью, что она могла бы остановить его, если бы захотела, его руки стащили с её плеч косуху, затем скользнули по спине платья, отыскав молнию. Она не возражала. Вместо этого она прильнула к выемке его шеи и целовала там, пока он стягивал молнию вниз. Закончив, он коснулся подола платья, проскользнул под него и двинулся вверх, покоренный обжигающему жару её обнаженной кожи. От его прикосновений по её телу пробежало несколько судорог. В тот момент стало ясно, чего она хочет, и он намеревался дать ей это. Минуты его руки исследовали её спину и бока, и наконец она подняла свои. Щеки пылали, пока он стаскивал платье с её тела одним плавным движением. Драко швырнул ткань на пол и замер перед открывшимся зрелищем. Она сидела у него на коленях лишь в кружеве: белый бюстгальтер и трусики в тон, сквозь верхнюю деталь просвечивали её соски нежного розового цвета. Его глаза пылали твердым, укоренившимся желанием. Вскоре после этого он вновь поглотил её поцелуем. На этот раз вдоль ключицы, где он яростно засосал кожу, вырвав новый стон с её приоткрытых губ. — Боги… — выдохнула она. — Как же это… Как я могу… Казалось, её разум гудел от тех же мыслей, тех же вопросов. Драко развеял эти вопросы своими следующими словами. — Я твой… — прошептал он ей. Её грудь сжалась. — Мой? — Твой, — подтвердил он, перемещаясь к её губам. — Если, конечно, ты хочешь этого… Она простонала, беспомощная перед собственными желаниями и тем, как каждое из них вращалось вокруг него. Секундой позже его руки сжали её груди прямо поверх бюстгальтера, он мял их медленными кругами, отвечая на её голодные, непристойные поцелуи собственной непристойностью. Как струны арфы, они играли на чувствах друг друга с порочной решимостью. Драко расстегнул лифчик и склонился, проводя языком по её соскам, захватывая один за другим во влажную жару. Гермиона прижалась к нему, к его твердости, стимулируя покачиванием бедер. Что-то заурчало глубоко в его груди, и он застонал. Пожалуй, пришло время преподать ей тот урок. Именно тогда Драко обхватил её талию руками и поднял с подоконника. Она тихо ахнула, вздрогнув, но не сопротивляясь. Эта ведьма была нетерпелива, и ему это в ней нравилось. Не меньше, чем выражение её глаз, когда он перенес её через комнату и опустил у изножья кровати. Она поглотила его этим одним взглядом, откинувшись на руки с обнаженной грудью и наблюдая, как он стаскивает рубашку через голову и бросает в общую кучу одежды на полу. Её взгляд упал на его стройный, мускулистый торс. — Ох… — выдохнула она, впиваясь глазами в V-образную линию, обрамлявшую низ его живота. Драко задержался в этой позе на лишнюю секунду, с легчайшей усмешкой на губах. Было приятно, когда на него так смотрит такая женщина, как Гермиона Грейнджер. Больше чем приятно. Но даже это чувство не могло превзойти то, что шевелилось в глубине его существа, там, где место между её ног манило его дальше. Он приблизился к кровати, замечая румянец, танцующий на её щеках, и одновременно жар в этих глазах. Затем он опустился на колени — почти на один уровень с ней из-за разницы в росте — и, запустив одну руку в её волосы, поцеловал. Она ответила на поцелуй, и в движении её губ, жаждущих его, была истома. Несмотря на это, он оторвался от них, медленно спускаясь вниз по её телу. Гермиона вздрогнула в ответ. Должно быть, это было впервые за долгое время, чтобы кто-то делал для неё такое. Драко, конечно же, был самым счастливым и подготовленным кандидатом. Ночь за ночью он мечтал о том, какой она будет, каков будет её вкус и какие звуки вызовет такой акт. Во время их второго звонка он описывал ей, что сделал бы, будь она рядом, если он мог касаться и целовать. Но теперь было не до слов. Его язык скользнул по её торсу и одним движением нашел край трусиков. Гермиона ждала, с сияющими глазами и стремительно просыпающейся плотью, жаждая его, пока он лишь касался губами белого кружева там, где её тело отзывалось на каждый его маневр. — Черт, — подумал он, мышцы ныли от того, как сильно он её хотел. — Она восхитительно мокрая. Уловив его внутренний монолог, брюнетка покраснела ещё сильнее. Драко остался в неведении, на этот раз продолжив, не теряя ни секунды. Он зацепил пальцами её трусики и стянул, сбросив в общую кучу. Перед ним предстала её нагота. Уязвимая под его горящим взглядом, её рука потянулась прикрыть место между ног, где он заметил небольшую, ухоженную треугольную полоску шоколадно-коричневых волос. Его восхитило, что они были почти такими же вьющимися, как волосы на её голове. — Заткнись… — отчитала она его, смущенная улыбкой, мелькнувшей на его губах. Мужчина посмотрел на неё и лишь тогда осознал, что она хмурится. — Гермиона, — мягко произнес он, взял её руки в свои, переплел пальцы и поднес её запястья ко рту, целуя каждое. — Если ты позволишь, я не хочу ничего больше, чем целовать каждый сантиметр твоего тела. Она напряглась. — Ты имеешь в виду…? Драко кивнул, опустив взгляд на открывшееся богатство между её ног. Он не думал, что это возможно, но она действительно была прекрасна везде. По инстинкту он облизнул губы. Она наблюдала, намеренно сохраняя молчание, но плененная выражением его глаз. Всё происходило медленно. Гермиона раздвинулась для него, вздохнув, когда он приблизился. Всего на пару сантиметров от исходной точки, а он уже уловил аромат её возбуждения. Драко успокоил барабанную дробь в груди, замедлив сердцебиение до спокойного, ровного ритма, прежде чем склониться ниже, провести руками под её ногами, обхватить её ягодицы и в такт этому движению впервые ощутить её вкус. С закрытыми глазами и пылающими щеками, все её тело задрожало. — Ох… Боже мой… Нет лучшего чувства, чем знать, что именно он вызвал эти звуки. Она выгнула середину тела к нему, вцепилась руками в его волосы, и на её лице появилось почти одержимое выражение. Драко продолжил, раздвигая её губы кончиком языка. На вкус она была слаще, чем он ожидал. Начиная медленно, а затем наращивая темп, он ублажал эту киску. Целовал, лизал, сосал и покусывал. За секунды он нашел идеальное сочетание: смесь жестких, решительных щелчков и плавных, волнующих движений. Это сводило её с ума так, что говорило ему — нужно продолжать, хотя малейшего намерения остановиться у него и не было. — Драко… — снова выдохнула она. — Ох, черт… Звук этого слова, приглушенный её стонами, был больше, чем могло выдержать его тело. Отчаянно нуждаясь сбросить хоть часть напряжения, он быстро расстегнул и спустил брюки. Это мало помогло, но хоть немного. Он оставил их на себе, позволив сползти совсем чуть-чуть, пока его язык работал над восхитительным клитором Гермионы Грейнджер. Содрогаясь всем телом, она прижалась к нему, увлекая его глубже между ног. Драко воспринял это как сигнал поднять ставки. Большими пальцами он раздвинул её малые губы и подул на шелковистую плоть. К этому моменту она уже практически конвульсировала, но он не закончил. Чистокровный волшебник продолжил, очерчивая её вход указательным пальцем и захватывая клитор в очередной сладострастный поцелуй. — О, боже… О, боги… — Её дыхание прервалось в тот миг, когда он окунул палец в её влагу внутри. Внутри он повернул палец и притягивал её, как только мог. Мерлин, она невероятно тугая. Это ничуть не удивило его. Она давно ни с кем не была. Но тот факт, что в неё не входило больше одного пальца, был попросту непостижим. Драко усилил старания, предвосхищая грядущие события быстрыми движениями пальца, а кончиком языка щелкал по её напряженному бугорку, словно выписывая извинения за годы их былой вражды. Эта мысль пронеслась в его голове вспышкой, мелькнула кадрами, прежде чем её всплеск удовольствия нарушил его концентрацию. Она сжалась вокруг него, мышцы напряглись и затвердели, прокатываясь через оргазм с несравненным блаженством, пока наконец не отпустило, и она не опустилась на кровать, смешивая вздохи и одышку. Он смотрел на неё с влажными глазами и чувством чуда. Он сделал это с ней. Он довел её до этого сладкого, эйфорического состояния. Не раз. Не два. Трижды — но первый и второй раз мало значили для него. Всё было в этом мгновении. Всё было в этой ночи. Она выдохнула, уставившись в потолок. — Это было… — Хуже, чем ты представляла? — спросил он, взбираясь на кровать и ложась рядом. Гермиона повернулась к нему, брови взлетели. — Ты спятил? Я… Я никогда… — Щеки её залились краской. — Неважно. Драко изучал её краем глаза. Было ясно, какие мысли проносятся в её голове. Если быть честным, те же мысли проносились и в его. Только он знал правду. — Гр… Гермиона, — быстро поправился он. — Я говорил серьезно, насчет того, что я твой. — Правда? — спросила она, пытаясь звучать непринужденно, но ужасно провалившись. — Правда, — подтвердил он. — Говорю серьезно. Брюнетка слегка напряглась. — Тебе не обязательно… — Знаю, — перебил он, угадав раньше, чем слова сорвались с её губ. — Знаю, что не обязательно — но я хочу. Я хотел этого давно. Разве ты нет? Черты её лица смягчились. — Да, — тихо ответила она. — Я хотела. Медленно он протянул руку к её руке, и она приняла её. Это было странно нежно, учитывая, что когда-то в их жизни они не могли терпеть присутствие друг друга. С тех пор их динамика давно изменилась. Драко не был уверен, что сможет когда-либо снова стать врагом — или, что хуже, чужим человеком. По непонятной ему причине мысль о том, чтобы никогда больше её не видеть, оставляла неутолимый ком в груди. Он рос, чем дольше он об этом думал. — О чем ты думаешь? — спросила Гермиона, заметив перемену в его выражении. Его уверенность в этой теме не колебалась. — О нас. Она долго изучала его. — Если тебе интересно, в парке рядом с моим домом завтра в полночь будет показ под открытым небом фильма Трамвай «Желание». Я собиралась пойти с Джинни, но она перепутала даты, так что… у меня остался лишний билет. Драко повернулся к ней, удивленный. — Ты приглашаешь меня на свидание? Её лицо побелело. — Я… Ты… Он рассмеялся от её вида. — Ох, Грейнджер. Не глупи. Конечно, я пойду с тобой. Она расслабилась, бросив на него угрожающий взгляд, но всё же улыбаясь. Особенно когда он поднес её руку к губам, поцеловал и быстро подмигнул. — Дорогой дневник, — поддразнил он. — Сегодня Гермиона Джин Грейнджер пригласила меня на свидание. — Ты знаешь мое второе имя? — удивилась брюнетка. — О, я знаю о тебе много чего. — Например? — Например, — четко произнес он. — Тот факт, что первое издание Улисса тебя возбуждает больше, чем я. Гермиона разразилась смехом. — О, поверь мне. Всё равно самый большой стояк на тебя — у тебя же самого. В ответ его губы дрогнули от забавы. Драко рассмеялся, запрокинув голову, наполняя пространство между ними смехом, какого он никогда не знал. Ни за миллион лет он не ожидал, что ночь пройдет так… гладко. Конечно, был неприятный момент внизу в кабинете, но он был рад, что они смогли решить эти проблемы до того, как что-то произошло. — Кстати, — добавила брюнетка, возвращая его внимание к себе, когда она перевернулась на бок, лицом к нему, с нечитаемым выражением в ярких карих глазах. — Ты ошибаешься. Драко посмотрел на неё, подавив остатки смеха. — В каком смысле? Гермиона закрыла глаза, а когда открыла снова, они были полны нежности; напоминанием о подтекстах — прошлых и настоящих. Одним пальцем она провела по его предплечью, где кожа горела под её прикосновением, разожженная их связью. — Не думаю, что я когда-либо хотела что-то… кого-то… так сильно, как хочу тебя, — призналась она. — Я не могла сосредоточиться на концерте. Я… наверное, пропустила три или четыре песни, просто думая обо всех тех вещах, что ты говорил мне по телефону. Я не могла поверить, что это ты… и, если честно, всё ещё не могу. Он моргнул. — Может, я смогу с этим помочь… Она задумчиво улыбнулась. — Думаю, ты сделал достаточно, чтобы убедить меня. Теперь моя очередь. Драко уставился на неё с недоумением; вздрогнув, когда она поднялась в сидячее положение, а затем устроилась сверху, оседлав его, балансируя своим легким, как перышко, весом на коленях. Затем она опустилась, целуя его. Но его попытки ответить были прерваны, когда она переместила поцелуй с его губ вниз по телу. Одно, ошеломительно долгое мгновение он не мог осознать, что вот-вот произойдет. Она работала ниже его грудных мышц, к животу. Драко наблюдал за ней, осознавая сгустившуюся, сладострастную, дымчатую пелену, нависшую над его глазами. Как раз тогда она добралась до его брюк, позволив себе мгновение взглянуть на него, прежде чем зацепила пальцами за пояс и стащила их вниз. Его горло сжалось. Его глаза закрылись. Мечты превратились в страхи, и мир рухнул вокруг них в тот миг, когда её рука коснулась его длины.

***

Боги. Где-то в глубине сознания она услышала эхо текста песни I Wanna Be Yours голосом Алекса Тёрнера. Гермиона смотрела на него, пойманная восторгом его удовлетворения, когда его член вырос до полного размера. Не в силах сделать что-либо ещё, она обхватила его пальцами. Один лишь его размер был достаточен, чтобы вызвать в её уме самые дьявольские мысли, но ничто не могло сравниться с чувством, закружившимся в её глубине, в тот миг, когда она провела рукой вниз и обнажила его. — Господи Боже мой, — отдаленно подумала она. — Его член великолепен. Белый, как и остальная его кожа, но раскрасневшийся от жара возбуждения, он был ровно девять дюймов в длину и достаточно толстый, чтобы пространство между ног его возлюбленной закружилось от тоски. Она провела языком по губам, смачивая их, осознавая, что он смотрит на неё, пока она наклонялась к нему. Его мышцы напряглись, одна за другой. — Ох, черт возьми… Одним тщательным движением она смочила его головку своей влагой, одновременно купая язык в его соке. В самом плотском смысле он запустил одну руку в её волосы, пропуская вьющиеся пряди между пальцами, стараясь не подняться слишком высоко с кровати и не подавиться его непостижимой длиной. Она припала к нему, пробуя его страстную, мужскую сущность. Если бы это было возможно, на вкус он был лучше здесь, чем в поцелуе. Но это говорило лишь её собственное возбуждение. Гермиона отпустила его с влажным звуком, придвинулась ближе, устроившись прямо между его ног, используя одну руку, чтобы ласкать его, а другую — снизу, массируя там. Ошеломленный этим движением, он напрягся вокруг неё; не от тревоги, а от желания. Она снова опустилась на него, взяв в рот столько, сколько могла, слегка касаясь его кожи зубами, достаточно, чтобы его пальцы на ногах скрючились, а глаза закатились, в такт работе обеих её рук, ублажавших его со всех возможных сторон. Снова и снова её язык ласкал его и ублажал. Никогда в жизни она не была так возбуждена, доставляя удовольствие другому человеку. С другими мужчинами это было утомительно и изнурительно, сводило рот и челюсть, но с ним это было электризующе. Она сосала ему сильно, слыша его сдавленные слова, слыша его похвалу и поток ругательств, под которыми она была скрыта. Ничто не могло сравниться с осознанием, что она может довести его до такого же исступления, как и он её. Бесконечные ночи, проведенные в раздумьях, способен ли этот мужчина претворить слова в дело. В ту ночь она узнала, что может, и что он способен пробудить в ней нечто; её внутреннюю львицу, вызванную к жизни его порочным змеем. Шипя ей свою похвалу сквозь крепко сжатые челюсти, Драко снова напрягся. И в её рту, и во всем теле. Она продолжила штурм его чувств, быстро и жестко работая рукой по всей его длине, накачивая его, обожая то, как всё его существо отзывалось на её ласки. Проводя языком снизу вверх, а затем по головке его члена, где она сделала самое сильное всасывающее движение в его жизни. — Стой… — потребовал он, останавливая её как раз в тот момент, когда она надеялась, что он вот-вот сорвется. Гермиона бросила на него один взгляд, смущенная и взволнованная, с уверенностью, что причинила ему боль или сделала что-то не так, пока не случилось следующее. Он бросился на неё, поднял обеими руками и прижал к спинке кровати, их лица в сантиметрах друг от друга. К тому моменту её сердце колотилось с невиданной интенсивностью. Она открыла рот. — Что ты… Драко оборвал её слова, быстро и безжалостно, прижав свои губы к её срочностью, передавая ей свои мысли одним лишь поцелуем, прежде чем разорвать его. Тяжело дыша и ошеломленный, его губы зависли в одном, может, двух сантиметрах от её. — Мне нужно тебя сейчас, — сообщил он ей, голос дрожал от переполняющего жара. — Мне нужно обладать тобой, Гермиона. И случилось это сразу после — через секунды, может, быстрее. Песня в глубине её сознания оборвалась, сменившись её собственным хором, когда она раздвинула ноги и почувствовала, как сочная головка члена Драко Малфоя трется между её малыми губами. С трепетом в груди Гермиона вцепилась в его плечи, закусив нижнюю губу и издав прерывистый крик, когда он вошел в неё. Она ахнула, захваченная ощущением каждого дюйма, погружающегося всё глубже и глубже; так глубоко, что у неё начала кружиться голова. — Ты такая прекрасная… такая тугая… — прошептал он над её губами. К тому времени её слова застряли так далеко, что не было надежды их отыскать. Вместо этого она крепче вцепилась в его плечи, спиной крепко прижатой к спинке кровати, задыхаясь от ощущения заполнения до глубин своей матки. Она растягивалась, чтобы принять его, обвивая его длину влажностью и теснотой своего влагалища, пока он двигался до конца внутрь и затем полностью наружу. Гермиона простонала в ответ. — …Пожалуйста… больше… Он пригладил волосы с её лица и поцеловал, чувствуя, как её стоны вибрируют от его рта вниз, к его члену, когда он заполнял её. Она откинула голову назад, благодаря его руку, спасшую её от удара о дерево. Чувствуя её потребность двигаться и оседлать волны между ними, он опустил её на матрас, где она закинула левую ногу ему на плечо и встретила его медленные, сладострастные толчки. Не могло быть лучше, думала она. Но даже это было опровергнуто, когда Драко переместил губы на её шею и лизнул горло с тем же заставляющим сердце остановиться движением, что и ниже. Она горела — каждый сантиметр её тела горел. Гермиона напряглась, чтобы прошептать ему какую-нибудь похвалу, что-то, передающее, как великолепно это ощущается и как сильно она нуждается в нем, но не смогла. Вместо этого она провела ногтями по коже его спины, несомненно оставляя следы. Это, казалось, не беспокоило его. На самом деле, его реакция была скорее противоположной. Быстрее и с большим огнем каждый раз, он заполнял её своими девятью дюймами чистой мужественности. Если бы кто-то сказал ей, что однажды она будет умолять, чтобы её трахнул Драко Малфой, она бы отправила этого человека в больницу Святого Мунго в ту же секунду… но теперь мысль быть с кем-либо другим заставляла её чувствовать себя сумасшедшей. Как она могла когда-либо, за всю оставшуюся жизнь, мечтать быть с кем-то, обладающим таким же мастерством и чувственностью, как мужчина, чье тело сейчас парило над ней? Дело было не в его внешности или богатстве. Было нечто большее. То, как он знал и чувствовал её, вопреки себе и всему, что они пережили во имя их соперничества. Гермиона могла думать только об одном человеке, который знал её так же хорошо, кроме семьи, и это был Гарри. Но её мысли были далеки от её лучшего друга в очках. Она могла думать только об одном мужчине. Именно тогда ей пришло в голову, что делать дальше. Она обвила ногой его торс и перевернула их в позицию, где она сверху. Драко замер на полпути,       его щеки были багровыми, грудь тяжело вздымалась. Он открыл рот, словно желая спросить, как она это сделала, но был обречен на молчание через секунды, когда Гермиона воспользовалась моментом, чтобы опуститься на него. Его глаза резко закрылись. Его руки впились в её бедра. Его дыхание усилилось, и с его губ сорвался животный звук одобрения. Похожий на рык, но с оттенком одного, определенного слова. Ведьма. Гермиона бы улыбнулась, будь её губы способны на что-либо, кроме формы для её стонов. Она и ненавидела, и обожала то, что быть сверху ощущалось для неё столь же сенсационно, как и для него. Её глаза с трудом оставались открытыми, но чем сильнее она опускалась на него и чем быстрее он встречал её движения, тем сложнее было концентрироваться на чем-либо, кроме медленно затягивающегося узла внутри неё. Сантиметр за сантиметром, его длина работала над распутыванием этого узла. Но она не могла потерять себя раньше него. Не снова. И всё же он ощущался таким, таким невыносимо огромным. Всё, что она пыталась сделать — это не подпрыгнуть на нем раз, два, три и не рухнуть в очередное состояние оргазмического блаженства. Знай она, что у Драко Малфоя такой запас страсти, она бы претворила те фантазии в действие и трахнула бы его до полусмерти, пока на нем ещё была слизеринская квиддичная форма. Но её мысли вскоре улетели от тех фантазий, когда Драко сделал ещё лучше, используя силу корпуса, чтобы резко сесть. В этой позиции он прижал её к груди, их влажные губы и быстро бьющиеся сердца замерли в миллиметрах друг от друга. Гермиона потеряла себя в этом, растаяла в его объятиях, сидя у него на коленях, пока он вздымал её к небу. Теперь крепко обвив руками его шею, она двигалась с ним, пойманная волнами блаженства. Вскоре после этого их движения стали быстрыми и беспорядочными, каждый стремился первым довести другого до края. Она — съедобными точками своих грудей и теснотой своей киски, он — внушительным размером своего члена и манерой, в которой он точно знал, какие точки задевать и когда. И это вскоре случилось. Рабыня сияния их секса, превратившегося в любовь, Гермиона первая потеряла контроль, сжавшись вокруг Драко, заставив его последовать по стопам её восторженного, покрытого потом безумия. Она прохрипела его имя, голос скрипучий от бесконечных, глубоких стонов; сердце колотилось; адреналин бурлил в каждом сантиметре её тела; и затем… экстаз. Лучше любого наркотика или любого напитка, который она когда-либо пробовала, было сырое, безудержное ощущение спуска с высот оргазмического рая. Оно прокатилось по ней в тот же миг, что и по нему. Минута, может, дольше… и наконец их тела в замедленной съемке рухнули на кровать. Где-то по пути Драко преодолел истощение, чтобы натянуть на них одеяло, и после наступили последствия их тихого романа. Полночь, следующий день Холодный ветер дул, осенние листья кружились, смельчаки, решившиеся вынести холод той ночью, заняли свои места в парке. Он не был таким большим, как в Серпент стрит, но Драко обнаружил, что ему вполне нравится простота магловских парков — почти так же, как и простота магловского театра. Насколько он знал, Трамвай «Желание» изначально был театральной постановкой, написанной знаменитым Теннесси Уильямсом. Но в ту ночь пятьдесят или около того человек, собравшихся снаружи, пришли посмотреть успешную, широко разрекламированную экранизацию с Вивьен Ли и Марлоном Брандо. Это был старый фильм, выпущенный где-то в пятидесятых, что означало черно-белое изображение. Его любимое. Что-то было в этой зернистой, текстурированной картинке раннего кино, что заставляло истории и реплики звучать глубже. Поглощенный этими мыслями, Драко не заметил одну конкретную брюнетку, пока она не подошла к месту, которое он зарезервировал для них, с охапкой одеял и подушек, и закусками, чтобы похрустеть во время фильма. — Послушайте… — сказала она, одетая в тренч, руки на бедрах, волосы, спадающие до локтей тугими завитками. — Разве вы не Драко Малфой? Драко повернулся лицом к брюнетке с легкой усмешкой на губах. — Зависит от… — гладко вставил он, отправляя в рот одну из сладостей из Сладкого королевства. — ...того, кто спрашивает? Она приблизилась, используя оголенные части ног как оружие. — Кажется, это я спрашиваю… На мгновение он просто смотрел на эту женщину, погружаясь глубже в эти яркие карие глаза, пока мало что ещё имело значение. Поймав его взгляд, она подошла ещё ближе и опустилась на одеяло, на их место не слишком далеко, но и не слишком близко от экрана. Фильм ещё не начался, и казалось, оба хотели задержать начало на мгновение дольше — может, два. Драко вдохнул, уловив легкий аромат её духов, когда она приблизилась. Теперь так близко, он мог пересчитать каждую отдельную веснушку, усеивавшую её щеки и нос. Но в тот миг, когда она наклонилась, глаза закрылись, а губы двинулись к его — он отклонился. — Прости, — извинился он, позволяя усмешке перейти в улыбку. — У меня есть девушка. — Неужели? — спросила она. Не в силах остановиться, он заправил непослушный локон за её ухо. — Надеюсь. То есть… я пришел сюда, чтобы спросить её, хочет ли она сделать наши отношения официальными… но она опаздывает, видишь ли… — Что ж… — сказала брюнетка, поглощенная его прикосновением. — Уверена, она где-то рядом… Драко медленно кивнул, наклоняясь к ей. — Может, тебе стоит составить мне компанию, пока она не придет… — предложил он, говоря мягко, тихо, его губы в миллиметрах от её. — Что думаешь? — Идеально, — прошептала она. — Потому что у меня есть парень… Его сердцебиение участилось. — Ну, буду проклят, если он не самый удачливый мужчина в мире. — О, я уверена, удача тут ни при чем, — продолжила женщина в тренче, проводя пальцами по воротнику его куртки, прежде чем слегка ухватиться за него и с легкой улыбкой притянуть его к себе. На этот раз он не возражал.