Клуб - лучшее место для сближения

Прошло около двух недель после несчастного случая в одном из богатейших ночных клубов Токио. Сразу после того, как председатель вышел на связь, модельер покрыл его большим количеством переживающих вопросов, на которые он просто отмахнулся обычным «Всё в норме». Для знающего своего директора, Хидан мог понять простую вещь — случилось что-то, о чем его начальник просто не хочет говорить. Самый близкий друг, Суйгецу, тоже мало знал, а в сторону брата Учихи каждый из штата модельного дома боялся даже дышать. Ходили слухи, что Учиха Итачи был предводителем мафиозной группировки, грамотно затирающий свои следы и сохраняющий нейтральные отношения с полицией. Почему? Потому что, может быть, большая часть их клана служит закону? Их отец тоже нёс службу до заслуженной пенсии, поэтому у него сохранялись связи. Можно было долго и нудно пользоваться ими, но в силу своего характера и собственных убеждений Фугаку не прогибался перед сыновьями слишком сильно. Только в особо критических, грозящих тюрьмой ситуациях. Вечер приближался, и почему-то в этот момент директору стало тоскливо. Он не мог пойти в пляс потому что обещал брату, а если не сдержит обещание, то весть о том, что любимый младшенький снова поймал иглу, в мгновение ока долетит до отца. Несмотря на достаточный возраст омеги, ему иногда нужно было жестко связывать руки, иначе шебутной нрав сорвиголовы не обуздать. — Икеми, всем желающим войти отказывать. Меня нет на месте. — сообщил он сидящей при кабинете секретарше, скучно потягивающей кофе. Услышав терпкий запах крепкого напитка, заполнивший коридор, брюнет повернулся к девушке, закинув локоть на стойку, и однобоко улыбнулся, глядя на неё сверху вниз. — Помни, милая, кофе в больших количествах вредит твоему прекрасному тельцу. — промурлыкал он, словно они были любовниками, а потом быстро слинял к лифту, пока девушка не затрепещала от оказанного внимания. Больше всего Учиху раздражали девушки, особенно те, которые, даже игнорируя факт омежьей сущности, начинают вилять хвостиком и желать больше внимания к себе. За панорамным окном послышалась сирена полиции. Будучи на этаже, предоставленном фотографам, брюнет пронаблюдал за этим зрелищем мчащейся машины, и на губах промелькнула усмешка. «Летите, пташки. Братец наверняка снова натворил дел, шалунишка.» — последнее не озвученное слово вызвало широкую улыбку на губах омеги. После того случая он будет ещё долго подкалывать брата этим прозвищем и непременно получать что-нибудь в ответ, раз у них теперь настолько тесные взаимоотношения… В кармане бордового пиджака загудел телефон. На дисплее высветилось уведомление с именем упомянутого человека, и теперь холл заполнился усмешкой. Итачи предупреждал его каждые три дня, как заботливый братец. «Может быть, ты хочешь пойти вместе со мной?» - теперь ответил младший, продолжая игриво посмеиваться глядя в экран телефона. «Исключено. Ты мне пообещал.» «Ну и что? Мы же идем вместе, я под твоим широким крылом, с тобой таким меня точно ни один левый проходимец не тронет…» «Ты заставляешь меня злиться. Поверь, я не хочу, чтобы отец принимал кардинальные меры по отношению к тебе. Если ты просто снова хочешь с кем-нибудь перепихнуться, приезжай сам.» «Не хочу. Нии-сан, ты как тюремный надзорщик!» «Зато ты не станешь наркоманом. Предложение посетить нашего врача все ещё в силе.» «Я не хочу видеть эту змею. Ты знаешь, меня потом тошнит от его вида.» — Саске-сама? — послышалось где-то вдали, и глаза поднялись с дисплея телефона на окликнувшего его человека. Один из работников как раз выходил из студии, желая вдохнуть свежего воздуха. — Как продвигается работа? — избегая лишних вопросов и поспешно пряча телефон в карман брюк, парень двинулся в сторону вышедшего, проскальзывая в его обитель с внеплановой проверкой. Кивая на поспешные и сконфуженные приветствия, Учиха направился к свободному столу и наклонился, перехватывая мышь из чужой руки и открывая папку с недавними снимками. Это было одним из его требований — подписывать дату совершенных фотографий, лежащих в папке. Так легче проследить работу. — Сакура-сан прекрасно справляется. Она сейчас в душевой, если хотите, я её потороплю. — сообщил Какаши, готовый встать с места, но его остановили поднятой ладонью в знаке стоп. — Пусть хорошится, она мне не нужна. — председатель выровнялся и скрестил руки на груди, внимательно всматриваясь в экран. Седовласый мужчина продолжил движения мышкой, а потом перешёл на клавиши, переключая снимки стрелками влево-вправо. Прошло ещё два часа разглядываний и отбора самых удачных фотографий. Учиха в очередной раз получил удовлетворение от увиденного и ушёл в прекрасном расположении духа. Теперь его путь был построен на нижний этаж, который был полностью оборудован под мастерскую. Большое, просторное помещение, несколько десятков станков и швейных машинок, столы и стеллажи с тканями самого разного происхождения. Это было только малой частью того, что числилось в активах предприятия. Вся остальная часть была расположена в отдельном здании в паре километров от офиса, называемая одним большим цехом по изготовлению одежды. Трудно было поверить, что всем этим управлял омега. Никто и не верил, феромонов ведь нет, а по внешнему виду директор ничем не отличался от других деловых людей, даже машину имел дорогую, пусть и спорт-класса. Зачем? Для души. В мастерской, к удивлению, никого не оказалось, поэтому он отправился уже на парковку чтобы наконец уехать. Как хорошо быть директором и уходить тогда, когда тебе захочется. Конечно же, когда у тебя куча дел и нельзя бросить своих работников в беде, то приходится оставаться, но когда твоё детище исправно функционирует и переживать не о чем. — Тебя подвезти? — послышался знакомый голос, который в прошлый раз был причиной скоростных гонок по трассам города. — Две недели я не слышал от тебя подобных слов. — хмыкнул Учиха, зачесывая волосы назад и шумно вздыхая. — Ещё две недели до свободы. Не провоцируй меня. — Как скажешь. Без тебя не так весело. — пожал плечами Мацураси, садясь в свою машину. — Ты мне льстишь. — фыркнул омега, усаживаясь за руль. По пути ему как назло попадалось много открытых заведений. Одно за другим они привлекали его внимание, порождали ком в горле и совестливые угрызения. — Не сегодня, дорогие, не сегодня. Иначе меня ждёт домашний арест. — со вздохом говорил темноволосый, будучи в твердой уверенности, что находится в машине один. Снова раздался звонок, на сей раз выведенный на дисплей панели. Проведя пальцем по экрану, парень закатил глаза и едва удержался от вздоха. — Скажи мне, что ты едешь строго домой. — донесся строгий холодный голос брата по ту сторону. — Лучше ты ответь на мой вопрос. Какого красавчика ты убил сегодня, что по его бездыханное тело ехала полиция? — Снова спускаешь на меня всех собак. В Токио не один я занимаюсь мафиозной деятельностью. - ответили по ту сторону, пропуская шумный вздох. Наверняка сейчас Итачи тёр переносицу от вопросов брата. — Зато один ты стараешься быть святым отцом среди этих грешников. — Такова моя участь, отото. — хмыкнул старший. — В следующий раз, если твоим должником будет чей-то милый сыночек-альфочка, присылай его ко мне. Мне хотя бы не будет так скучно. — в той же манере хмыкнул младший. — Я тебя чем-то не устроил в тот раз? — А я откуда знаю? Я был в наркотическом бреду. Ты правда считаешь, что я что-нибудь запомнил? — Зато я запомнил. Твой феромон очень приятный, пусть и раскрылся от этой дряни. — Но ты забыл почему его не стало. — мрачно произнёс парень, сердито сводя брови домиком. — Если бы не ваш врачеватель, со мной было бы все нормально. — Да, и ты бы очернил честь клана каким-нибудь дворняжкой от неизвестного человека. — Можно сказать, ты прямо-таки усердно ищешь себе чистокровку из нашего клана, чтобы не очернять её. — фыркнул брюнет, отводя взгляд. Тот человек, с которым Учиха завязал студенческий роман, теперь находился где-то далеко, и до сих пор он не вспоминал о нём. А теперь вспомнил. — Я не хочу больше разговаривать. — отрезал омега, отключившись и на время блокируя последний звонивший контакт. Захотелось курить, и Саске четко ощутил, как сводит зубы. Когда-то давно, в студенческие годы, Учиха с трудом смог признаться и себе, и выбранному человеку, что влюбился. У них были тесные и крепкие отношения: они долго гуляли вместе, альфа дарил ему цветы и всякие безделушки, а омега просто был рад тому, что ему уделяют должное внимание. Потом, впоследствии, в стенах квартирки богатенького Учихи их любовь дала плод, а новость о нём разлетелась по обеим семьям со скоростью света. Орочимару, семейный врач Учих, сделал всё верно, но своими методами, недоказанными и весьма опасными. Собственно, эта опасность отразилась и на омеге — его феромоны пропали. Совсем. После того, как его возлюбленный исчез, а его ребенок отныне был мертв, ему не осталось ничего, кроме как закрыть сердце в многослойный щит, получить психическую нестабильность и заглушить всю боль и обиду в открытии предприятия, отдавая себя всего ему и не забивая голову ничем, кроме работы. — Чертов Итачи. — злобно выдал Саске, ощущая, как настроение стремительно портится, а самочувствие ухудшается. — Пошел к черту! — злобно выкрикнул он, ударив рукой по рулю, а потом надавил на педаль тормоза, дернул ручник и крутым маневром развернул машину, останавливая всё движение на обеих полосах и возвращаясь в последний промелькнувший клуб. Теперь здесь, без должной подготовки и предосторожности, злой и сбитый с толку, Саске намеревался провести свой вечер в алкогольной дымке. Конечно, к нему кто-нибудь пристанет, это не исключено, но сейчас, когда старые шрамы стали ныть с новой силой и даже плечи тряслись от накативших эмоций, было все равно. Пусть он залетит от какого-нибудь наркомана, пусть снова будет под действием веществ, пусть отец посадит его на домашний арест или принудит посетить этого чертового врача, пусть эти люди делают с ним всё, что хотят. Он никуда от них не денется. Итачи — мафиози, он найдет его даже в другой стране за несколько тысяч километров. — Две сотки виски. — прокричал он сквозь громкую музыку и положил на барную стойку купюру, взмахивая ладонью в жесте «без сдачи». Получив нужный напиток, он бесстрашно занял один из скрытых от лишних глаз столик и откинулся на спинку дивана, выдыхая и почти залпом выпивая омерзительный напиток. Двести миллилитров залпом для омеги — сильно, поэтому он не смог. Жидкость сильно обжигала горло, удивительно как альфы могут это терпеть. Сотовый внезапно издал громкий звук оповещения, разрезая гробовую тишину дома. Глава семьи строевым тяжелым шагом отправился в местонахождение аппарата и открыл пришедшее свежее уведомление от брата, ещё служившего в полиции. В уведомлении не было текста, зато было три слегка смазанных фотографии с номерными знаками черной Мицубиси. Точно такой же, как у его младшего сына. Отрывок с дорожной камеры чётко передавал то, как едущая на крейсерской скорости машина вдруг замирает на месте и в крутом опасном маневре разворачивается на противоположную полосу, изменяя направление. - Этот мальчишка... - раздраженно произнёс старый альфа, хмуря брови и поджимая губы. Он вызвал адресанта и в звонке приказал ему мониторить ближайшие камеры видеонаблюдения, чтобы проследить маршрут. Через пару минут была отдана команда для старшего сына - отправиться самому или отправить людей в обозначенное место, найти младшего любыми средствами и притащить в родовое поместье. - Не зря сегодня такой хмурый день... - вздохнул он, поднимая глаза на небо, затянутое темно-серыми тучами. Как и ожидалось, Саске был пьян, но в безопасности. За ближайшие несколько часов нахождения в клубе к нему никто не подошёл. Зато он успел поймать румянец от выпитого алкоголя - конечно, вышеуказанной дозой не ограничилось - и испытать сильное возбуждение от витающих в воздухе феромонов. Он не шёл танцевать, чтобы не привлекать к себе внимание, не отсвечивал и просто беспомощно заливал старые раны жгучим пойлом. Кажется, даже успел поплакать, раз уж никто им не интересуется. Его нашли в овощном состоянии, лежащим на диване с расслабленным галстуком и максимально растрёпанным видом. Волосы липли к взмокшему от жары лбу, ртом брюнет просто втягивал воздух и выдыхал жуткий перегар. - Вставай, тебе пора на выход. - послышалось где-то над ухом, и знакомый феромон ударил в ноздри. Руки тут же отпихнули ненавистного человека, а частично прояснившийся взгляд окрасился искренней ненавистью: - Отвали от меня! - потребовал омега, отпихивая от себя брата и вжимаясь в угол дивана. Альфа лишь прицыкнул и одним плавным движением закинул горе-братца, орущего всякие ругательства и обвинения, на плечо. Бросив его на заднее сиденье, он закрепил пьяницу ремнём безопасности, чтобы не скинулся в открытую дверь, и сел за руль. - Папенькин сыночек, - злобно бубнил заключённый. - это всё из-за тебя. Это ты виноват, язык твой бескостный! Я просил тебя не говорить никому! Ты - предатель! Итачи просто молчал. Если бы в одну секунду омега вдруг не отключился, он бы точно задушил его в собственной машине, а потом сказал бы отцу, что нашёл таким в клубе. - Отец, - почтительно поклонившись вышедшему на порог старику, мужчина не спешил вытаскивать из машины брата. - Саске сильно пьян. Феромонов нет, так что его никто не трогал, я полагаю. - Без тебя разберусь. Запри его в комнате и уезжай. - бросил старик, разворачиваясь и уходя вглубь дома. Даже у такого серьёзного мафиози, как Итачи, по спине прошлись мурашки, и он поспешил скорее выполнить указания и отправиться восвояси. Конечно, жалости к брату сейчас не было, он так сильно бранил его за все свои проблемы, что сейчас просто не заслуживает и взгляда на себе. "Подожди, Наруто... Нас заметят, что ты делаешь?" "Я так сильно люблю тебя. Мне трудно ждать..." "Мой отец узнает, не надо..." Губы столкнулись, а тела сплелись воедино. Несмотря на то, что они оба понимали последствия, никто не противился. Это была любовь, самая настоящая, самая искренняя и душещипательная. Они не могли друг без друга, они были двумя половинками, дополняющими друг друга. И сейчас, когда одной половинки не стало, вторая стала разлагаться, плесневеть и гнить. Одна в этом мире, брошенная на произвол судьбы. Этот сон был прекрасным. Он был лекарством от всех болезней, от любой боли, однако не был вечным. Покрасневшие от слёз глаза раскрылись в самый разгар дня. Саске обнаружил, что проснулся в слезах, и даже не стал их стирать. Он понимал, что совершил ошибку прошлой ночью, понимал, что его никто не поддержит и никто не утешит. Мать не сможет под влиянием отца. Когда-то было наоборот, она могла подмять его под себя, но в какой-то момент всё резко изменилось. "Зачем я держусь в этом мире? Что мне делать без него?" - пронеслась мысль, рвущая сердце на тысячу мелких кусочков. "Я должен найти его. Я должен постараться снова, сделать всё, что в моих силах. Я хочу хотя бы ещё раз его увидеть..." Весь поток мыслей прервал звук открывающейся двери. Судя по звуку и осторожным шагам, шла мать, пользуясь случаем. Саске поспешил сделать вид, что ещё спит, однако рвущиеся наружу всхлипы не позволили ему продержаться долго. - Милый... - начала женщина, прикоснувшись к плечу младшего сына, но тот не отозвался, старательно проглатывая подступающие ко рту всхлипы. Его колотило от подступающей истерики, но он держался, держался молодцом, не позволял себе сойти с ума от этого всего. Не хотел тратить рассудок в надежде, что ещё когда-нибудь встретит беглеца, путь даже мимолётно. - Пойдём обедать. Отец ждёт тебя. - произнесла мать, приняв решение не проводить профилактические беседы и просто оставить всё как есть. Микото прекрасно знала, что её младший сын сможет справиться со всем, что он выдержит и на следующий день обо всём забудет. Словно на автомате, как машина, исполняющая прописанную программу, Саске поднялся с кровати и прямо так, даже не заботясь о своём внешнем виде, вышел в коридор. Молча, без лишних слов, он стирал слезинки с лица на ходу, однако вместо того, чтобы пойти на кухню, нырнул в ванную, полностью игнорируя всё вокруг. Как тогда, в первый день после того, как их предательски сдали. Хотел бы омега утопиться в той ванной и избавить себя от страданий, но отговорило его от этого то, что их с возлюбленным встреча ещё может состояться. "Да. Я воспользуюсь всеми возможными связями, чтобы найти его. Я хочу хотя бы увидеть его лицо, узнать его судьбу. Может, он страдает так же, как и я?..." - Мы будем обедать сегодня или нет? - прогремело на весь первый этаж. От этого голоса парень едва не ударился затылком о подвесной шкафчик с ванными принадлежностями, бегло умывшись и вылетев пулей из ванной на кухню. Он стал на порог и застыл - за столом сидел он, его палач, точащий лезвие для того, чтобы с минуты на минуту отсечь голову и отдать обезглавленное тело на съедение бродячим собакам. - Саске, садись. - с небольшим натиском, тоже переживая испуг от громогласного голоса супруга, произнесла женщина, кивая сыну на свободное место. Видеть, как младший ведет себя в стенах родного дома, было больно. Омега был скован, боялся смотреть в глаза, в то время как Фугаку буквально прожигал в нём дыру. В комнате воцарилась тишина. Саске не решался поднять глаза и показать расположение к разговору, а его отец не говорил до тех пор, пока на него не обратят внимания. В конечном итоге эти безответные гляделки вывели из себя старика и тот громко ударил кулаком по столу, вынудив сына ещё сильнее сжаться в комок, а жену вздрогнуть на месте. - Я думал, тебе хватило всех предыдущих раз. Или ты решил продолжать позорить семью? - раздраженно начал старший альфа, требовательно заглядывая в чужое лицо. - Посмотри на меня, хватит прятать глаза! Саске поджал губы, нахмурился. Ему хватило смелости посмотреть на отца только исподлобья, и то не долго. Под давлением чужих феромонов и грубого командного голоса держать зрительный контакт было невозможно. - И что, ты даже не станешь защищать себя? Значит, я прав? - с нажимом вопрошал Фугаку. - Я только пил. - негромко признался парень, не поднимая глаз. - Что? - Я только пил! - было сказано громче и разборчивее, но хрипло от того, что внутрь ещё не попало и капли жидкости, не важно какой. - Это не меняет того факта, что ты семь раз за три месяца попал на иглу! - тоже срываясь на крик, подхватил отец. - Ты можешь понять своей головой, что тебе нельзя посещать эти кабаки? Ты хочешь стать зависимым и однажды проснуться не в стенах дома, а в каком-нибудь борделе? - Что, боишься, что братец сдаст меня и будет зарабатывать на мне? - хмыкнул парень, с концами отводя взгляд в сторону. - Если ты ещё раз попадешь в такую ситуацию, я сам скажу ему это сделать. - прошелестел мужчина, чем все-таки приковал к себе взгляд сына. Глаза широко и злобно раскрылись, венки на сжатых в кулаки руках вздулись, а губы разомкнулись от изумления. - Давай! - вдруг выкрикнул он, поднимаясь из-за стола и опираясь руками в столешницу по обе стороны от своей тарелки. - Давай, отправляй! Ты и так сломал мне жизнь. Ты - причина, по которой это происходит. - Я делал это на благо тебе и нашему клану! Ты не можешь обвинять меня в своей неосторожности. Ты позволил какому-то проходимцу обрюхатить себя, когда за плечами не имел и йены, а сейчас обвиняешь меня в том, что я позволил тебе прожить нормальную жизнь, не наполненную вечной нуждой в деньгах. - Если я позволил, значит я действительно хотел этого. Ты в первую очередь убил своего внука, того, кто мог бы стать твоей заменой. Какая разница кем бы этот ребенок был? С каких пор ты стал так заботиться о чистоте нашей крови? Ты сам сильно придерживался её, когда брал в жены мою мать? Тяжелый кулак снова ударился о столешницу, Микото снова подпрыгнула на месте, сжавшись в беспомощный комок, а Саске резко замолчал, лишь разочаровано и подавленно глядя на отца. Он постоял так с минуту, медленно выравниваясь, а потом развернулся и ушёл прочь. Далеко уйти ему не позволили, на улице стояла охрана, присланная братом, поэтому ничего не осталось, кроме как спрятаться где-то на заднем дворе. Как в детстве, когда маленький мальчик прятался в кустах или старом сарае, пересиживая свою злобу и обиду. Он застрял в этом доме, запутался в терниях на пути к своей цели, зато точно понял, что сделает всё наперекор отцу. Нужно было срочно сбрасывать его хомут со своей шеи и поступать так, как захочется самому.